Глаза сумасшедшей.

Густой туман заполняет каждый день. Предыдущий не отличался от последующего, действия, как по хорошо прописанному сценарию. Не важно, что она говорит. Не важно, что она чувствует. Не важно, что думает. Дни тянутся независимо от всего. Людям нет до этого дела, у каждого свои трагедии. Полторы недели отчаяния и безнадежных попыток придти в себя. Оля пыталась понять какую игру ведет ее псевдопсихиатр. Все эти сообщения, что они могли значить? Лишь то, что она уже на грани. Сделай шаг —свихнешься. Она вновь чувствовала себя беспомощной, все как тогда, ведь никто не мог ей помочь, спасти ее, потому что никто не знал о реальной надвигающейся угрозе. Оля могла доверится отцу и его другу Кириллу Владимировичу, но они не помогут ей. Отец уже полторы недели не отвечал на ее сообщения по эмейлу, а у его друга были семейные проблемы, его жена родила, а по соображениям совести, Оля не хотела мешать ему жить. Никого не оставалось. И это было слишком предсказуемо, потому что всю сознательную жизнь она защищала себя сама. Любыми способами, любой ценой, вот только теперь, ей оставалось только одно — бежать. Он нашел ее и оставаться уже нет смысла, потому что в этой игре она проиграет. Но вместо того, чтобы бежать, она здесь. В школе решает задачки по физике на уроке истории, потому что завтра олимпиада. Перечитывая задачу уже раз в двадцатый, она готова была признать, что не помнит эту тему и без учебника ей не обойтись. Вот только, где она могла его взять, свой-то она не носила, он был в ужасном состоянии, провисев столько времени на дереве, а лишний раз брать в руки телефон, чтобы ненароком увидеть там новое сообщение, не хотелось. Контактировать с одноклассниками она хотела еще меньше, но кроме этого, похоже, ей ничего не оставалось.  — У кого-нибудь есть с собой учебник по физике? — она обратилась к части одноклассников, которые на перемене все же остались в кабинете. Оля задала вопрос достаточно громко, так что на нее обернулось пару человек, но никто не ответил. Такому отношению она была бы рада, но ей все еще был нужен учебник. Горячев сидел рядом с Викой и что-то ей рассказывал, а на парте, у этой до одурения лицемерной девчонки, как раз лежало то, что ей требовалось. Гордость? Кому она нужна? Лучше решить задачу, показать, что не безнадежна. Но.. Скоро она не будет отличаться от Вики, ни от кого из них. Потому что она уже давно всех обманывает. От улыбки натянутой через силу ее чуть саму не стошнило. — Викуся, — безнадежно приторно. — Не могла бы ты одолжить мне учебник по физике? Через минут десять верну. Янович вздернула голову и посмотрела в сторону Оли. Она не ожидала, что в стенах школы она могла так мило к кому-то обращаться. Но неожиданно для самой себя широко улыбнулась и придвинула к ней нужный учебник. — Конечно, можешь даже позже, мне он все равно сейчас не нужен. С большой скоростью листая учебник, ища нужный параграф, Оля внезапно наткнулась на листочки с распечатанными на них задачами. Они больше напоминали шпаргалки, кое-где были исправлены ручкой. Бегло осмотрев их она собиралась положить их на место, но вдруг начала припоминать, где видела идентичные варианты заданий. Озарение пришло к ней через пару секунд. Эти примеры были из отборочного этапа олимпиады. Вот как Янович прошла его, у нее изначально были ответы. Как она сама до этого не додумалась? Ведь этот этап был нелегкий, она не могла вдруг изучить физику настолько хорошо. Оля не хотела устраивать скандал в школе, но не унизить Вику, не растоптать ее, было выше ее сил. Она уже четвертый месяц здесь училась и полностью слилась с окружающей обстановкой, ее родными стенами школы, заняла место под солнцем с ее учителем, делала все, чтобы ее считали незаменимой милой и хорошей. Как бы они отреагировали, если бы узнали, что их «святая невинность» совсем не такая, какой хочет себя представить?.. Поэтому сейчас она шла обратно к парте мило воркующих одноклассников. — Ты не хочешь объяснить мне что это? — как можно громче спросила Оля, держа в руках листки. Второй раз за день Вика взволнованно смотрела на нее, только она больше не улыбалась. В ее взгляде легко читался испуг. — Это.. это..— она пыталась подобрать слова, ее взгляд метался от одноклассника к однокласснику. — Мы можем поговорить наедине? — Не думаю. Я могу тебе подсказать правильный вариант ответа. Это решенные задачи отборочного этапа, вот как ты одурачила комиссию. Откуда они у тебя? Ты и дальше собиралась врать? Кто-то из-за тебя не прошел на следующий этап, ты заняла его место. Думаешь это забавно? Это не шутки. Эта олимпиада добавляет баллы к государственному экзамену. И кто-то их не получит. Из-за тебя. Вика схватила листки и попыталась вырвать их, но так и не смогла. — Я не.. не хотела. Правда, мне жаль. — на глазах у нее появились слезы. — Что ты не хотела? Не хотела врать или красть ответы? Или все вместе? Оля наслаждалась каждой минутой унижения Вики, но это прекратилось, как только ее одноклассница перестала вырывать эти злосчастные листки и выбежала из класса, где стояла гробовая тишина. Вот тогда к девушке пришло понимание, что она сделала. Она превращалась в чудовище, которое портит другим жизнь. Но был и еще один нерешенный вопрос. Почему ее никто не остановил? Ни Миша Горячев, ни один из ее одноклассников, никто. У Вики же уйма друзей и она со всеми хорошо общается, почему за нее никто не заступился? Вот это и оставалось загадкой. — Почему? — тихо произнесла Оля. — Почему ты молчишь? Миша стоял и смотрел, как его бывшая соперница по золотой медали задает ему непонятные вопросы. — Что мне сказать? Я не знаю. — он явно был в недоумении. — Скажи.. — Оля задыхалась от переполняющего ее гнева. — Скажи, что это не она.. Скажи, что.. что угодно, только защити ее. Вот сейчас школьнице было больно, по-настоящему больно впервые за долгое время. Не страх, не отчаяние, а боль, пытающаяся сломать ее изнутри. В убежавшей Вике она видела себя. Ту, которую никогда никто не защитит, ту, которую всегда можно подставить, ту, которой никогда никто не поверит. На глаза набежали слезы и она засмеялась. Горький смех разнесся по кабинету. — Вы все ее друзья, но никто так ничего и не сказал в ее защиту. Как вы можете называть себя ее друзьями? Оля решила, что ее жизнь и так уже в пропасти. Зачем спасать ее, если ей и так уже нечего терять. — Миша, ты ведь знал, что она не могла такого сделать? — сделав глубокий вдох она продолжила, — Это я подложила ей эти листы в учебник несколько минут назад. Что ты скажешь на это? Я планировала это целый месяц. Вы все повелись на это. Как я могу на нее нападать, если ты совсем не можешь ее защитить? Как? Оля сложила листы пополам и кинула в рюкзак. Все равно остался последний урок истории, ей там делать нечего. Нужно найти эту никчемную Янович. Она наверное где-нибудь в туалете прячется от своего позора. И в правду, она нашла ее в женской уборной на втором этаже, там где народу всегда было меньше. Вика плескала холодной водой себе на лицо, видимо пыталась водой замаскировать тот факт, что она плакала. — Не будь такой жалкой. — Оле не хотелось притворятся милой, потому что она уже никогда такой не будет. — Вернись в класс и борись до конца. Нужно же быть такой дурой, чтобы забыть уничтожить то, что способно тебя потопить. Поздравляю, ты и есть такая. — Уходи. Видимо Вика не особо вслушивалась в то, что говорит ее грубиянка-одноклассница. — Я взяла вину на себя, сказала, что это я тебя подставила. Возвращайся в класс и сделай вид, что так оно и есть. Вика перестала всхлипывать и повернула голову к собеседнице. Оля не смотрела на нее, лишь стояла в пару метрах, облокотившись на одну из раковин. — И зачем ты сделала это? — Жалость. И только. Ты такая жалкая, что тошнит. Ложь. Очередная ложь. Никто не остановит ее от того, чтобы солгать. Никто. — По-твоему я жалкая, если хочу быть ближе к кому-то? Жалкая? Разве можно человека жалким, если он хочет немного человеческого тепла? А эти ответы были мне нужны только для этого. — Да именно, из-за этого ты жалкая. Тебе ничего не светит с Александром Николаевичем. — С физиком? А при чем здесь он? Казалось Вика была крайне удивлена, зачем Оля говорит про физика? — Ты ведь пыталась остаться на дополнительных. Разве не ради него? — Это не твое дело. На себя бы посмотрела. Никакой гордости, вечно волочешься за людьми, которым на тебя наплевать. Ты удивительно навязчива. Из нас двоих жалкая именно ты. Оля не рассматривала это именно с такого угла. Значит она выглядела так... омерзительно? Пытаясь отомстить за все учителю, она выглядела так, как будто ей не все равно? — Александру Николаевичу ты не нужна. Ты никому не нужна. Вика все продолжала и продолжала словесную дуэль с одноклассницей, пока не поняла, что та уже минут пять не слушает ее. Десять лет назад. Три мальчишки окружили ее и обзывали словами, которых она еще никогда не слышала. Девочка не понимала, что сделала не так. Она хотела дружить, общаться, а не ругаться с ровесниками. Ведь ссоры — это плохо. По крайней мере, так говорили взрослые. Несколько минут назад она подошла поиграть с этими мальчиками, потому что увидела среди них Мишу. Она с ним дружила очень давно, уже два года. С тех пор он немного похудел и выглядел довольно мило. Но он сделал вид, что не знаком с ней, как только ее увидели его друзья. Почему он притворяется? Для нее это было странно. — Тебя бросил отец. Ты не нужна ему. А мачехе и подавно. Фуу.. никому не нужная. Может ты заразная? Уходи. Ты здесь тоже никому не нужна. Сиротка. Мальчишки стали повторять последнее слово с завидной быстротой, а самый высокий мальчик толкнул ее так, что она упала. Встав с земли и отряхнувшись, Оля смотрела на своего бывшего друга и клялась себе, что никогда его не простит за его молчание. Никогда. Перемена закончилась, прозвенел звонок, оповещая об этом. Никто из учениц не торопился на последний урок. Их разъедала ненависть друг к другу. Не из-за какой-то конкретной причины, а просто потому что их пути пересеклись. — Так и будешь молчать? Это ведь правда, что ты обуза. — Вика пыталась вывести ее из себя. Ей не требовалась защита от ее соперницы, от ее врага. — Для тебя будет лучше, если ты скажешь, что ответы были просто моей подставой. Оля развернулась и пошла к выходу. Теперь она знала, что Янович играет грязно, собирая и распуская всякие слухи, но ей должно быть все равно.  — Ты меня слышала? Бедная сиротинушка, которая живет одна. От тебя даже мать отказалась. Откуда Вика знала такие подробности ее жизни Олю интересовало в последнюю очередь. Это было последней каплей, все эмоции разом выплеснулись наружу, словно прорвало платину. Она ненавидела этих детишек у которых было все и они считали, что могут тыкать ей этим в лицо, поэтому она вернулась к собеседнице, которая только и ждала ее эмоциональной реакции. Звук пощечины разнесся по помещению, она была настолько сильной, что на щеке мгновенного проступило красное пятно в форме ладони. — Повтори-ка еще раз. — Сирот... Еще одна пощечина по тому же месту. Оля схватила Янович за распущенные волосы и потянула вверх, намеренно оттягивая их. — Возьми свои слова назад, пока не стало хуже. Извинись, я жду... — Довольно. Отойди от нее. — в разговор вмешалась девчонка из параллельного класса, которая славилась не самой лучшей репутацией. — Отпусти ее волосы. В туалет зашли три девчонки, главная из них, Настя Силаева, разжала кулак на волосах провокаторши и приказала Вике уходить. Они были местной бандой, которые наводили страх уже на протяжении двух лет. На деле же — просто малолетние преступницы, которых терпела школа из-за богатеньких родителей. — Тебе забили стрелку. После уроков возле курилки. Не придешь — тебе хана. Понятно? — С чего мне слушать тебя? — Ты же слышала, что мы решаем конфликты внутри школы. То, что ты пыталась подставить свою одноклассницу непростительно. У тебя нет выбора. После этого урока. Мы все равно тебя найдем. Они ушли, а Оля называя себя всеми матными словами, попыталась придумать, как уйти из школы незаметно. Ведь, если она и в правду пойдет на стрелку, то ничего хорошего ей не светит. Там соберутся люди, которые ее ненавидят. И они не буду так рассудительны, как ей хотелось бы. Она помнила, что после таких сходок «подсудимые» еще месяц не бывали в школе. Почему она не может держаться от всего этого подальше?.. Ей остался всего лишь завтрашний день. Сходить на олимпиаду, собрать вещи и сбежать. А сейчас она сидит на подоконнике в туалете и решает покурить ей или нет перед знатной дракой, поскольку сбежать она может, если только случиться чудо. Сигареты были забыты, у нее был один выход — спортзал. Если только дверь на улицу зимой не закрыта. Забрав из раздевалки свои вещи, она пошла испытывать удачу. Как оказалось, физрука не было, а дверь — не заперта. Оля перелезла через ограждение и через сугробы, где не было тропинки от слова совсем, попыталась добраться до рядом стоящего здания. Уже там она смогла бы тихо, и не торопясь скрыться и добраться до дома. Но в жизни всегда случаются неожиданные вещи. И одна из них ждала ее за поворотом. — Ты как-то долго. Сказала бы, что у тебя со слухом плохо, я бы повторила. Тебе хана. Две подружки Силаевой подхватили Олю за руки, так, чтобы она не могла вырваться. — Ты нарушила основное правило школы. Погнала на своих. Ты охуела? Слушай сюда, не ты устанавливала эти правила, не тебе их нарушать. — А вы нарушаете Уголовный Кодекс. Не хотите искупить вину? Для начала отъебаться от меня? Настя вдарила поддых обнаглевшей девчонке, но поняв, что ей это никак не помещало усмехнуться, решила сделать все по-другому. — Снимайте с нее пуховик. — приказала Силавева своим верным шестеркам. Те незамедлительно исполнили ее приказ, оставив стоять Олю в одной школьной форме. — Таких как ты, нужно всему учить. Две ранее державшие ее школьницы толкнули ее в снег и начали наносить удары ногами, пока Оля закрывала лицо руками. Они били не сильно, но ощутимо. Тем временем Настя взяла ее рюкзак и вывалила все содержимое на снег. Оля, не удерживаемая больше никем, увидела в этом прекрасную возможность. Она не хотела больше быть жертвой. Сколько бы на нее всего не сваливалось, она обязана справится. Будь то учителя, одноклассники, неразделенная любовь, психиатрическая больница даже родители, она больше не будет жертвой. Выбор делает только она. Схватит ручку, которая валялась недалеко от ее разбросанных вещей, она в одно мгновение поднялась и приставила ее к шее ближе стоявшей нападавшей. — Может свалите? Или ей придется немного подправить сонную артерию. Оправдывая слухи о своей ненормальности, вполне могу это сделать. Настя застыла, она не ожидала, что Оля осмелиться вытворить что-то подобное. — Ну же!Проваливайте! Сердцебиение в затылке, она сделает это, несомненно сделает. Или она, или ее. Оля надавила ручкой на горло сильней, чем следовало, крови не было, но школьницу заметно начало трясти, как будто ее проткнули насквозь этой самой ручкой. — Пожалуйста, не надо. — Долго мне еще ждать? На улице послышался свист, и вскоре они заметили бегущего к ним охранника. Силаева со своей подружкой рванула в противоположную от мужчины сторону, а Оля как вкопанная стояла и все еще держала ручку на том же месте, пока школьный охранник осторожно не убрал ее от туда, после чего дрожащая школьница побежала за своими одноклассниками. Пожилой мужчина встряхивал Олю, пока она не поняла, что все закончилось. Все закончилось на самом деле. — Пойдем. Итак, поганый день превратился в очень поганый. Оле было все равно куда он ее ведет, лишь бы этому дню настал конец. Если директриса узнает, вряд ли что-то будет этим малолетним тварям, накажут как всегда только ее. Девушка не сомневалась, этот мир был несправедлив. Хорошего ждать здесь не стоило. — Почему я здесь? — девушка очнулась в кабинете физика. — Я собираюсь уйти домой. — У Александра Николаевича есть аптечка. У тебя ссадины на лице, тебе нельзя вот так уйти. Он заведует воспитательной работой, мне сказали в таких случаях обращаться к нему. А дальше уже он все сам решит. Оля хотела возразить, придумать, что ей срочно нужно домой, но вошел физик, и охранник ушел на свой пост. — Яковлева, ты снова в эпицентре событий? — он вскинул смоляную бровь. А Оле почему-то хотелось заплакать, просто взять и разрыдаться в голос. Чего она не могла себе позволить, только не здесь и не при нем. Ей бы очень хотелось сжаться в комок и не чувствовать этой боли. Не думать. Не знать. Не пытаться сдержать слезы. Разве не этот человек, по ее представлениям, должен ее успокаивать, защищать, отстаивать ее интересы? Она наивно полагала, что он на ее стороне, что на него можно положиться, если потребуется. Но каждый раз ошибается, на ее стороне никого нет. Именно по этой причине она должна уйти. — Не смотри на меня так, будто бы я убил панду. В этом сценарии злодей вовсе не я. Пока он доставал аптечку из недр своего стола, который когда-то Оля перерыла вдоль и поперек, она молчала, ей больше нечего было сказать да и не очень-то и хотелось. — Так что случилось? Александр Николаевич приблизился к ней вплотную, немного наклонившись, чтобы лучше осмотреть ее лицо. — Упала. — Только не надо тут душещипательных историй, как скользко на улице. — учитель был зол. — Садись на парту, чтобы мне было удобнее. —Да, подскользнулась на льду. Иногда такое случается. Оля не хотела видеть его глаза, не хотела видеть его самого, поэтому просто приземлилась на парту и опустила взгляд в пол. — Хватит со мной в игры играть! — его голос стал таким жестким, как на занятиях, когда кто-то был не готов к ответу. — Это не игра, это моя жизнь. — Зачем ты подставилась? Тебе не хватает героических поступков в жизни? Ты же играла в плохую девочку. Зачем тогда выгораживала Вику? — он схватил ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. — Откуда вы знаете? Вы думаете, что я совсем дура? — она попыталась вырваться из его хватки, ей показалось, что это слишком интимно. — Я не говорил, что ты дура... И в этой школе конфликты не проходят мимо преподавателей. Переставай заставлять людей о тебе волноваться. И не надо дергаться. Пока я обрабатываю тебе рассеченную бровь, ты можешь рассказать, как все было на самом деле. Оля думала. Может снова наговорить глупостей, чтобы ее жалели. Она была обузой. Всю свою жизнь. И вот он хочет ее выслушать, так почему бы ей все не рассказать, раз он хочет слушать. — Хотите ответов? Они у меня в рюкзаке, только немного теперь в снегу. Те листы, на которых Вы сделали заметки. Это же Ваш почерк, это Вы дали эти ответы Вике Янович. Вы совсем поехавший? Если бы все узнали, то Вас бы уволили. — И ты решила пожертвовать собой ради меня? Как благородно. — казалось, что он над ней насмехается. — Это был мой последний подарок вам. — В каком смысле последний? — А что вы предлагаете, ходить по школе, делать вид, что ничего не было? Такой вот Ваш план?.. Я должна притворятся, что жизнь не дерьмище? Такой большой кусок дерьмища не скроешь так-то.. Я собираюсь перевестись в школу и переехать жить к отцу. Никто ее не ждет, она просто сбежит от сюда. Очередная ложь. Она не сможет остановиться врать, потому что ее никто не остановит. — Можно вопрос? — девушка ждала, пока он не кивнул. — Какой смысл, было давать ответы Вике, зачем? Александр Николаевич молча продолжал обрабатывать оставшиеся мелкие ссадины на лице, делая вид, что крайне сосредоточен на своей работе. — Вы не ответите? Она вам все же нравится. — чистое утверждение. — Тогда какой смысл было распинаться, что мы учитель и ученица, нам нельзя иметь даже дружеских отношений, что я должна думать об учебе? В чем смысл? Это было напускное? Или вам не нравлюсь именно я? Остальным же все можно. Почему вы молчите? — Ты задала слишком много вопросов. На какой из них мне ответить? Он ощупал ее плечо от чего она немного поморщилась. — Почему Вы вопросом на вопрос отвечаете? Оля хотела услышать, что ему не нравилось конкретно она, чтобы поставить на этой истории крест и спокойно уйти, не задаваясь глупыми вопросами. — В травмпункт поедем или я так тебя осмотрю? Оля начала расстегивать блузку, которая была мокрой от снега. Ей показалось, что это уже было, только в другом ключе. Холодные пальцы коснулись плеча, Оля наслаждалась этими прикосновениями, хоть и понимала, что это совсем ненормально. — Вывиха нет, только ушиб. Можешь застегиваться назад. Его бесстрастное лицо раздражало. Ему всегда было все равно? Как он определил, что все в порядке с ее плечом? Возможно, глаза-рентген?.. — Иногда я представляю, как будут чувствовать себя люди после моего самоубийства. Когда поймут, что они были последними кому я написала и позвонила, а им было некогда. Что они на тот момент просто могли со мной поговорить, но не сделали этого. Почему Вы не хотите поговорить со мной сейчас? — Потому что ты не сделаешь этого, ты слишком хотела жить, чтобы это все просрать. Ты хочешь любви, чувств, у тебя есть надежды и планы на будущее. — он облокотился на свой стол. — Нет никаких планов и не было. Неправда. Ложь. Она будет врать, она не может остановиться сама. — Так почему Вы дали Вике ответы? Потому что она важна для Вас? Она же такая миленькая, и добрая, и вся из себя. Физик тяжело вздохнул и запустил руку в густые волосы. — Почему тебе так нужно разбираться в этом? Сейчас не время. — У меня больше нет времени. Завтра олимпиада, а послезавтра меня здесь уже не будет. Оля начнет скучать по нему, она чувствовала, но это пройдет. Со временем все проходит. — Знаете те списки, которые люди составляют?.. В них пишут те качества, которые хотят видеть в своем идеальном партнере. — девушка усмехнулась. Она вновь начала много говорить при нем. — В них точно нет таких качеств, как глупая, злая или больная на всю голову. Почему я говорю это? Просто поняла, что никто не будет выбирать такую, как я.. Так что мне лучше уйти. Она собрала свои вещи и направилась к выходу из кабинета. Но только она приоткрыла дверь, как та под напором мощной руки преподавателя со стуком захлопнулась. От внезапности все вещи из рук у Оли выпали на пол, а сама она застыла в ожидании... Чего? Александр Николаевич заключил ее в горячие объятия, его реакция давала понять — ему не все равно. И никогда не было. — Что... Что Вы делаете?.. Мужчина развернул девушку к себе лицом, при этом находясь так близко, что она буквально скользила по его телу. — Ты сложнее, чем задачи по физике все вместе взятые. Разве можно быть такой сложной? Ты ненормальна и никогда такой не будешь, просто смирись и живи дальше. Неожиданно, ни с того ни с сего взял и поцеловал. Прижал к желанным, немного грубым губам, которые безжалостно захватили ее в водоворот новых ощущений. Своевольно преподаватель ворвался языком в ее рот, продолжая сокрушать ее стены, позволяя расслабиться в его объятиях, позволяя положиться на него в данный момент, давая понять, что он нуждался в ней все это время так же отчаянно, как и она в нем. А Оля в этот момент, наконец-то, поняла, что такое бабочки в животе.