Глаза сумасшедшей.

POV Оля «Дыши. Всего навсего тебе нужно просто дышать. Еще один вдох, как бы больно это ни было. Давай. Теперь вдох поглубже. Вот так. Еще немного, и твое тело вспомнит как это делается бессознательно. Еще пару вдохов.» Если просыпаешься среди ночи и не можешь уснуть, появляются возможности. Миллионы возможностей. Можно думать. Много и без ограничений. Можно считать овечек, белых пушистых животных, прыгающих через забор. Ну или зависать в интернете, сейчас много ненужной информации, которой можно забить свою голову. Миллионы возможностей. Но из всего этого многообразия я выбираю то, что мне кажется жизненно необходимым. Заставить себя дышать через боль, которая начинаясь от сердца заполняет всю грудную полость, а вдыхаемый кислород делает боль только сильнее. Но перед тем как заставить себя это сделать всегда возникает одна мысль, будоражащая сознание. « А что если?..» А что если не вдыхать, позволить случиться тому, что должно. Вот так легко взять и отказаться от всего. А что если, так проще. Но потом разум берет верх, и уже твое сознание делает свою работу повторяя одни и те же банальные фразы. Так было и сегодня. Но этот вопрос почему-то задержался в моей голове на пару секунд дольше, чем обычно. На часах было почти три утра, что означало что я поспала почти четыре с половиной часа. Это было больше, чем за последние ночи, но отдохнувшей я себя не чувствовала. В этом ничего нового не было, каждый день для меня был неимоверной пыткой, но этот день — кульминация. Уже сегодня олимпиада, а потом по плану собиралась уехать. Если бы только знала куда конкретно. Я бы обдумала это, если бы у меня не было ощущения, что до вечера не доживу. Такое было не впервые, поэтому я заглушала это чувство, но мнение о направлении побега с ним все же согласовала. Если теоретически выживу, то можно будет уже и решить куда именно еду. Не то, чтобы шанс на выживание был не велик, просто я слишком доверяла своему чутью и чувствам. Слишком. В этом слове и есть ответ. Вчера после столь насыщенного дня, я бы сказала слишком насыщенного, случилось то, чего не должно было случаться никогда. Александр Николаевич дал мне крохотную надежду. С виду могло показаться, что он меня поцеловал, но истинный смысл был лишь в том, что он не имел права целовать так. Да никак не имел права, даже в щеку. Все время проводил между нами невидимую черту, с каждым разом доказывая, что ничего между нами не может быть, что я для него ничто, а потом так бездарно все испортил, причиняя гораздо больше боли своими теплыми губами. И пощечины бы ему было мало, поэтому она так и застыла на моей ладони, не доходя до щеки преподавателя. Я хотела, чтобы он почувствовал мою боль, но не хотела его бить. Не представляю чего Александр Николаевич хотел этим добиться, ни одной нормальной мысли не шло в голову. Может он хотел попрощаться со мной, может подбодрить в кошмарный день, а может это было чем-то важным для него. И чем больше я об этом думала, тем меньше разумных мыслей было в моей голове, что не отменяло факта, что он эгоист, и он ведь не задумывается, что мое сердце все равно чувствует. Чувствует любое незначительное прикосновение, не говоря уже о таком близком взаимодействии. Эта малюсенькая надежда провела теплой ладонью по моим внутренним органам, а потом с силой сжала, ломая и сокрушая все изнутри. Люди хрупкие существа, не все и не всегда могут выдержать. Любовь до боли определенно не для всех. И мне кажется пора сдаться, чтобы не чувствовать этого. Чертов эгоист. Еще одна сигарета. Похоже сигареты стали моими единственными друзьями, они помогают легче дышать, несмотря на то, что привкус, который оставался после этого во рту мне нравился все меньше, да и одежда впитывала неприятный запах. Заканчивать с этим надо. И не только с сигаретами. Я вновь взглянула на часы, прошло только десять минут. Чем занять себя еще на пару часов? Задачи уже плотно засели в голове и мешали одна другой, да и особо не хотелось решать что-то еще. Противный звук оповещения о сообщении заставил напрячься и застыть в ожидании чего-то крышесносящего. Кто мог ночью прислать мне сообщение? Только мой псевдопсихиатр, поэтому смысла смотреть, что за очередное безумие он написал не было. Но любопытство, которое ни одного человека до добра не довело, заставило все же потянуться к телефону и с осторожностью открыть послание. «Волнуешься перед олимпиадой, поэтому не можешь заснуть?» Это могло напугать до чертиков, но в комнате горел свет, а я убедила себя, что это просто слова. А номер был совершенно другим. «Я тоже не могу уснуть. Если хочешь могу придти, порешаем задачи вместе.» — гласило еще одно сообщение. И оно действительно было странным, казалось полным бредом. Кто мог такое писать? «Кто это?» Как оказалось мой одноклассник забыл о любом стеснении, проявляя всю наглость. Миша Горячев был не только книжным червем, но и навыками общения не пренебрегал, потому что спустя пятнадцать минут несмотря на все мои аргументы, что приходить не нужно, он стоял на пороге.  — Ну и как ты узнал, что я не сплю, и откуда у тебя мой номер телефона? Раздражения почему-то не было, может я была ему даже благодарна, что не придется сидеть в одиночестве и заниматься самоанализом. — Я уже говорил, мой дом напротив. Я увидел как ты выходишь на балкон, и кстати, не только как выходишь, но и... занимаешься вещами, которые не приведут тебя к успеху. Моих родителей нет сегодня дома, так что... А что у тебя случилось? — Миша пристально начал всматриваться в мое лицо. — Не обращай внимания, просто небольшое недопонимание между мной и Настей Силаевой, все уже разрешилось. — Она тебя? За то, что ты? — чистое возмущение. — Недопонимание? — У меня нет желание обсуждать ничего из этого. Может зайдешь уже, и мы займемся чем-нибудь полезным? Задачи там порешаем или еще что. Горячев снял верхнюю одежду и, не осматриваясь, направился на кухню. Не стал задавать лишних вопросов. Просто. Пошел. На. Кухню. Как было много лет назад, когда мы еще были друзьями. Похоже этот человек проявляет понимание ко мне больше, чем я того заслуживаю. — Ты голодная? — А что, если и так, собираешься накормить меня? — Вообще-то я не принес ничего из нормальной еды. Клубничное мороженное и твои любимые жевательные черви. Все что смог найти в круглосуточном магазине. Невольно я улыбнулась. Да, все это мне нравилось, но это было давно, хотя и было приятно, что он помнит такие мелочи. — Хм... значит это подкуп. И что же ты хочешь взамен? Чтобы я продала душу Дьяволу? Отбросить все что было. Отбросить чувства, желания. Просто немного побыть собой с человеком, который когда-то был дорог. Вроде это не сложно, я постараюсь. — Ты же понимаешь, что порешать задачи было просто предлогом придти? Я давно хотел поговорить с тобой, но ты всегда чем-то занята или в своих мыслях. Ну или рядом... много людей. Самое время делится грязными секретами. Похоже расслабиться не получится, нет этого понимания. - Ты считаешь одним мороженым можно создать нужную атмосферу?.. Миша, как у себя дома, достал посуду, разделив мороженное на двоих, направился в мою комнату, я как безвольная кукла направилась за ним. — Конечно нет. Для тебя есть еще жевательные черви, а это, согласись, существенно меняет дело. Одноклассник сел на стул и подвинул его ближе к кровати, предлагая устроится мне на ней, что я и сделала. — Что же на самом деле случилось?.. Не притворяйся только, я тебе не враг, не стоит от меня отгораживаться. Расскажи, а я попытаюсь понять, правда. Никаких осуждений. Я не тот человек, который будет промывать твою душу кипятком. Иногда ты доверяешься человеку, наплевав на все. И это был как раз мой случай, может в последнее время я стала много болтать, но мне становилось чуть легче от этого, как будто по капле выпускаю из себя боль. Начав рассказ с самого начала, упуская подробности своих чувств и переживаний, перешла к жуткой части с Максимом Сергеевичем. Но из этого я помнила не все, поэтому рассказ получался отрывистым и события не дополняли друг друга, а лишь путали. Миша не перебивал, изредка хмурил брови. — И это не все? — Я рассказала все, что знаю. Точнее помню. Кирилл Владимирович помогал вспомнить мне, но посттравматический синдром похоже не сдается. Может там что-то ужасное случилось, хуже, чем смерть моей соседки. Хотя я не знаю, что может быть еще хуже. Последнее что я помню об этом месте... Окно. Единственное деревянное окно с обычным стеклом. И я с разбегу в него врезаюсь. Для чего, зачем? Даже для меня это остается загадкой. Потом отрывками помню больницу, своего отца... Ну остальное ты практически все знаешь. А и есть подозрение, что Максим Сергеевич и Александр Николаевич знакомы. Очень близко. Дальше я рассказала про тот случай около дома учителя физики. Может я не зря всем делюсь с Мишей, и он взглянет на ситуацию и оценит ее более разумно, чем я. — Говоришь, он пожал ему руку?.. — парень задумчиво посмотрел в потолок. — Он может и не при чем. Пожатие руки ничего не значит. Это как если бы ты просто поздоровалась с человеком, с одноклассником.. Может чистое совпадение. — Совпадений не бывает. — Сама подумай, если бы они были заодно, то тебя бы уже здесь не было бы. В его словах была логика. Надо было согласиться, он умел думать. — Так что творится между тобой и Александром Николаевичем? — С чего ты взял, что что-то происходит? — Не отвечай вопросом на вопрос. — Ничего между нами нет, по-моему, это и так понятно. Всем, кроме меня. — Есть люди, которым незачем быть вместе. А если у тебя отношения с ним, то все более, чем плохо. Он ограничивает твое общение с друзьями, одноклассниками, ограничивает твою свободу. Вам приходится скрывать свои отношения. Это закончится плохо. — Ты сказал, что не будешь промывать мне душу кипятком, но уже делаешь это. Между нами ничего нет, и не может быть. — вложила в эти слова больше злости, чем хотела. — Извини. Я просто волнуюсь за тебя, не хочу, чтобы у тебя неприятностей было больше, чем сейчас. Для меня ты все такая же мелкая, будто бы тебе еще нужна помощь. — Как-то поздно об этом волноваться. И думать об этом смысла тоже нет. Я неловко усмехнулась, он все также на моей стороне, неважно, что иногда он занят своими делами. Он все еще мой друг. — Я скучал по тебе такой. Тихой, домашней и открытой, какой ты всегда была. — Ты не услышишь ничего подобного от меня. — я сладко зевнула. — Время половина пятого, мы можем еще поспать, для сна целых три часа. Обещаю приставать не буду. Я забралась под одеяло, а Миша лег прям в одежде, весь замотанный в плед. Стало вдруг так тепло и уютно, как давно уже не было. Появилось давно забытое чувство, я чувствовала себя в безопасности. *** Что-то назойливо мешало наслаждаться приятным сном, которого так не хватало в последнее время. Какая-то незнакомая мелодия все играла и играла, но вскоре я перестала обращать на нее внимание, пока что-то, а точнее кто-то не начал меня трясти. — Оль, вставай. Мы проспали. Александр Николаевич нас убьет сейчас, он уже кучу раз позвонил. Мне хватило пары секунд, чтобы осознать всю ситуацию и вскочить как ненормальная. На сборы ушло драгоценных семь минут — непозволительно много. — Где он нас заберет? - решила, что этот вопрос будет уместен пока мы бежим вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. — У подъезда. Миша казался более спокойным и уравновешенным, чем я. — У какого подъезда?.. — У этого подъезда. Я сказал, чтобы он нас забрал отсюда. Так же быстрее будет. Открывая дверь я молилась, чтобы физик все еще не приехал. Но все надежды умерли. Александр Николаевич стоял, облокотившись на машину, и ждал нас. Представляю, о чем он мог подумать. Его ученики проспали, вместе. Да еще и вышли из одного дома, из одного подъезда. Ответ только один. Чем еще они могли заниматься вместе. Осталось сделать вид, что так и было задумано, что мне ничуть не стыдно. Но физик лишь неодобрительно взглянул, вздернул бровь в своей манере и сел за руль, ожидая пока мы займем свои места. Вики не было, видимо она решила, что участие в олимпиаде было не столь заслуженным. Доехали мы в полном молчании, каждый был погружен в свои мысли. В филиале Бауманского университета Александр Николаевич дал нам последние напутствия, по правилам забрал телефоны и отправил решать задачи. Часть заданий была повтором отборочного этапа, на них не ушло много времени, но были и сложные, над которыми я сидела достаточно долго. Выходить из аудитории в числе последних не хотелось, поэтому сто раз проверять и переосмысливать решения не стала. Будь, что будет. — Ты быстро. Все решила? — физик говорил отстранено, но в его голосе проскользнули нотки злости. Что опять не так? Меня тоже не особо радовала ситуация, которая случилась утром, но я же молчу. — Я решила все, что смогла. Отдайте мой телефон, и я поеду домой. Я так понимаю, что Миша еще сидит пишет, поэтому я доберусь сама. — А вот с этим, Яковлева, будут проблемы. Нет, это была не злость. А чистая ярость. — Ты совсем ненормальная, скажи мне? Тебе угрожают, а ты не можешь попросить помощи?.. Ступор. Откуда он знает? Мой телефон. В нем все доказательства, что Максим Сергеевич все еще преследует меня. «Дыши. Всего навсего тебе нужно просто дышать. Еще один вдох, как бы больно это ни было. Давай.» — Как я могла просить о помощи? Вы не верите ни единому моему слову. Как я могу доверять вам? — Я понял, что совершил ошибку, когда нашел учебник на дереве. Что я могу сделать, чтобы загладить вину? «Теперь вдох поглубже. Вот так. Еще немного и твое тело вспомнит как это делается бессознательно. Еще пару вдохов.» — Ничего не делайте, чтобы я могла злиться на Вас, а не на себя. Как некстати мой телефон начал звонить, на дисплее высветилось "Отец". Я попыталась выхватить его, потому что мне было очень нужно поговорить с ним. Но Александр Николаевич легко оттолкнул меня и поднял трубку. Разговор длился минут десять, за этот срок выяснилось куда больше странных вещей, чем могло показаться. Странный факт номер один. Мой отец знаком с моим учителем физики. И факт второй. Похоже я никуда не уезжаю. И самый дерьмовый факт, меня как какую-то малолетку скинули на ответственность физика, как будто я в детском саду. — Вот и решился вопрос о твоей безопасности. Поживешь временно у меня, пока я не передам тебя твоему отцу лично в руки. — Я с Вами никуда не поеду. — попытки возражения вряд ли подействуют. — Позаботиться об Оле могу и я. Миша видимо слышал весь разговор, бесцеремонно беря меня за руку и волоча к выходу. Интересно, что моим мнением тут никогда никто не интересуется. — Ты доверяешь ему больше, чем мне? - физик казалось и правду был удивлен. — Может тогда он расскажет, кто прошлой весной сказал о попытке суицида на крыше, м?.. На сколько я помню это ты, Горячев, прибежал ко мне с этой информацией. «Дыши. Всего навсего тебе нужно просто дышать. Еще один вдох, как бы больно это ни было. Давай.» Грудь сковала такая боль, что невозможно было вздохнуть.. «А что если?..»