Глаза сумасшедшей.

Чай с бергамотом давно остыл, но Оля все еще усиленно пыталась сделать вид, что пьет его. Не для того, чтобы утолить жажду, а просто чтобы было. Одновременно с этим она профессионально игнорировала кресло, в котором обычно сидели пациенты Кирилла Владимировича, взамен ему притащила из коридора стул, который качался, стоя даже на ровной поверхности. — Что такое бергамот? Девушка усмехнулась. Тупые вопросы еще никто не отменял, тем более она давно хотела понять, чем такой чай отличается от обычного черного, по вкусу — ничем. — Долго мне еще здесь быть? Мне уже надоело. — еще глоток холодного напитка. — Прошло всего лишь двадцать минут, а тебе уже надоело. Ты начала вспоминать, что происходило с тобой в клинике? — мужчина осторожно начал прощупывал почву. Оля отрицательно качнула головой. — Возможно я еще не готова к тому, чтобы вспомнить?.. — Оль, надеюсь ты понимаешь, что это важно. Я хотел предложить гипнотерапию, не на всех она работает, но думаю стоит попробовать. Только эта методика требует еще одного специалиста во время сеанса, для исключение неоднозначных результатов. — Вы не говорили, что до этого дойдет. Я не могу. «Я не хочу.» — Что же мне с тобой делать? Половину рассказать ты мне не можешь, другую половину просто не хочешь. Как же быть? Врач задержал взгляд на кружке с чаем, которую она держала в руках, словно она могла ее спасти. — Так объясни, чтобы я все-таки понял, потому как я не понимаю, что все это значит. Ты не доверяешь мне, Александру Николаевичу, себе? — завораживающий голос проникал в сознания, мужчина владел какой-то странной магией. Возможно он мастер в этом гипнозе?.. Оля на мгновение впала в ступор по причине того, что понятия не имела откуда ей начать объяснение. В голове было логично расставлено по полочкам, но если это начать вот так рассказывать… Она сомневалась, что это могло привести к чему-то хорошему. — Я давно хотела попросить вас кое-что сделать для меня. Думаю я готова к помощи, потому что… Я больше не справляюсь своими силами, может есть возможность положить меня в больницу или еще что, но не гипнотерапия. Это мне не нужно. Кирилл Владимирович отложил все бумаги в сторону и внимательно посмотрел на девушку. Сделки — это не его сильная сторона, тем более у него свои методы лечения, и она постоянно их подрывала. — По-твоему, чем мы тут занимаемся? Болтаем, развлекаемся?.. Это тоже часть твоего лечение. Я предлагаю, но не настаиваю, хоть ты уже подписала согласие. Даже если ты боишься воспоминаний, ситуаций, я для этого здесь, чтобы помочь тебе. — по его лицу не было ясно какие эмоции он испытывает. — Ольга, ты уже пыталась получить справку о домашнем обучении, но потом начала готовиться к олимпиаде. Сначала одно, потом другое. Твой отец шел тебе на уступки, но я не он. Хочу, чтобы ты понимала, помощь, о которой ты просишь, не будет стационарной. Ты не сможешь сбежать от своих проблем в клинику. Никакое посттравматическое расстройство не лечится там, где оно началось. Мы не забросим пациента, вернувшегося с войны, обратно в Афганистан или Ирак, чтобы помочь ему. Чего ты хочешь, таблеток?.. Этого тоже не будет, основной метод лечения —индивидуальная психотерапия или групповая. И если ты не готова обсуждать что-то со мной, есть еще много хороших специалистов. Девушке было сложно представить, что человек, которому она уже многое рассказала готов взять и отказаться от нее сейчас, предоставив ей выбор, тем более, который ей вовсе не был нужен, она хотела, чтобы уже кто-то решил проблемы за нее. Не так как летом, а по-человечески. Или право выбора и есть верное решение? Если бы она только знала… Ждал. Молча ждал ее ответа. — Извините, Кирилл Владимирович, просто последние дни выдались очень паршивыми. — в голосе было столько отчаяния. — Давай разберемся в ситуации. Тебя отстранили от занятий из-за драки. Может стоило сначала подумать, а потом ее устраивать, ммм? — мужчина продолжил заниматься бумаги, как будто и не было этого напряжения между ними. — Возможно мы уже не в детском саду, но они первые начали так-то. Не я инициатор! Отстранение от занятий на две недели? Пффф… Но это не значит, что я буду все время тут, ведь так? Кирилл Владимирович, где все ваши пациенты?.. — Сегодня пятница, а значит я заполняю документацию, сдаю отчет за месяц. А также слушаю тебя, но ты полдня молчишь и пытаешься уйти. Александр Николаевич заберет тебя только после трех, у него сегодня семь уроков. Оля продолжила смотреть на Кирилла Владимировича. По ее мнению, он был хорошим человеком, вот только умел заглядывать в души, и не всегда оставлял там порядок, после разговоров с ним вопросов всегда становилась куда больше. Его глаза как будто прятали тайное знание, как будто он знал о людях куда больше, чем окружающие. — Хочешь поговорить про отстранение? — мужчина поправил аккуратные очки и взглянул на нее. — Вообще-то не особо. Что об этом говорить-то? Отстранили всех кроме Насти, даже эту занозу Вику, хотя ее там вообще не было. А мне светит дисциплинарная комиссия, до этого выслушают всех свидетелей, а накажут вновь меня. Ничего нового в школьных правилах нет. И теперь мне некуда девать время, вот сижу с вами болтаю второй день. — Ты это называешь непринужденной беседой? — Я бы так не сказала, но… Но Кирилл Владимирович был другом ее отца. Однако у ее отца много друзей, о которых она даже не подозревала. Вот взять например учителя физики, как и когда такое могло случиться? — Ты хочешь узнать как познакомились твой отец и физик? «У меня на лице что ли написано? Или это просто предлог меня разговорить? Мне все равно, абсолютно. Несладкий чай куда интереснее.» — Не особо вообще-то. Если хотела бы, спросила уже. Тут дело в другом, понимаете?.. — Оля сделала многозначительную паузу, чтобы собеседник все же отреагировал на то, что она пыталась ему донести. — Почему вы предлагаете людям чай, когда у вас нет и крупицы сахара? Не считаете это насилием? Настала очередь Кирилла Владимировича вздыхать. Эта девчонка всегда болтала о своем учителе, но было странно, что сегодня она не собиралась делать этого. — Насколько я знаю, ты еще не родилась тогда. — начал свой рассказ мужчина. — Твой отец вернулся из армии и хотел остаться на контракте, но его мать настояла на поступление в медицинский. Он отучился там два года через силу, а потом внезапно перевелся в военный университет в нашем городе. Его мечта стала практически реальностью, а амбиций у него всегда было много. — А можно покороче? — с раздражением попросила школьница, историю про отца она слышала уже кучу раз, но в ней никогда не было других деталей. Кирилл Владимирович остановил рассказ и улыбнулся уголками губ. Ловушка захлопнулась. —Так вот амбиции. Он хотел в спецназ МВД или в Специальный отряд быстрого реагирования. Обучение, тренировки, все усилия, которые были приложены, чтобы реализовать это. Колоссальный труд. Не об этом конечно речь. История про самопожертвование, силу духа и отвагу. — Слишком много вводных слов. Где суть так-то? — Оля поддалась вперед так резко, стул качнулся, содержимое кружки частично вылилось ей на водолазку. — Вот дерьмо. — Научись терпению, в жизни пригодится. — мужчина снял свои очки и продолжил. — Через дорогу от казармы был дом, в котором жил мальчишка лет тринадцати-четырнадцати, это была его четвертая приемная семья и он часто сбегал, попадая в неприятности. Твой отец тогда пытался помочь многим заблудшим душам, но не каждый к нему прислушивался. Он брал пацана с собой по выходным в гараж, они с однокурсниками вместе чинили старые машины, да и Сашка стал более спокойным, влился в коллектив. Оля сначала не поняла при чем здесь какой-то «Сашка», потом внезапно ее осенило. Александр Николаевич. Сейчас ей было сложно представить, что кто-нибудь смог бы его так называть. Один взгляд из-под смоляных бровей — собирай вещи и уезжай из страны. Рассказ внезапно оборвался, казалось, что Кирилл Владимирович о чем-то задумался. — А дальше? Что было дальше? — Дальше? Ничего. Учеба закончилась, все мы поддерживаем связь, но это сложно, когда все в разных городах. — Вы тоже были знакомы с физиком раньше? — Да, но не столь близко как остальные ребята, не так часто можно было выбраться в гараж, да и кому-то библиотека была ближе. — на этих словах он улыбнулся обворожительной улыбкой, но потом он вспомнил с кем он ведет беседу и стал серьезнее. — Кстати говоря, слышал твой отец попросил Александра Николаевича следить за твоей безопасностью. И как успехи? Оля укоризненно посмотрела на него. — Вы сейчас шутите? С кем Вы разговаривали? С моим отцом или… Откуда Вам всегда все известно? — Позавчера он звонил мне, просил совета. — Почему сразу не сказали? Что физик успел вам наплести? — в горле пересохло от волнения, но пить этот чай ей все также не хотелось. — А что он мог сказать? Твой отец попросил присмотреть за тобой, потому что какой-то маньяк, все мы знаем какой, все еще тебя преследует. Ты узнала, что твой друг тебя подставил. Ах да, и как только Александр Николаевич сказал, чтобы ты пожила у него ради твоей безопасности… Что ты сделала, тебе напомнить? Оля даже покраснела от стыда. Она не думала, что кто-то настолько подробно изучает ее жизнь и все ее поступки. — Не нужно. Достаточно того, что и Вы постоянно суете нос в мою жизнь, теперь и физика об этом попросили. Думаете это круто? — Значит напомнить. Ты изобразила приступ удушья, а потом сбежала. Дважды. Больше суток пробыла неизвестно где. Думаешь игры в прятки это по-взрослому? — И в любом случае я связалась с вами, чувствуете какая я ответственная? Но вы так ничего и не поняли. Абсолютно. И что вы ему посоветовали, кстати? Было бы замечательно, если бы он отказался опекать меня. — Может лучше ты объяснишь, почему не хочешь, чтобы он присмотрел за тобой. По крайней мере ты будешь в безопасности, у меня нет такой возможности. — Хорошо. Моих аргументов несколько. Вы должны меня понять, и оценить так же, как если бы вы были мной. — школьница смотрела в упор. — Ты сомневаешься что это будет так?.. — Конечно нет. Простое небольшое уточнение. — Оля на мгновение остановилась, набрала побольше воздуха и продолжила. — Первая причина, почему я не могу оставаться рядом с физиком это то, что Александр Николаевич считает меня лгуньей. — Интересно почему? — не интересно, и так все ясно. — Ну наверное, потому что ему я лгала. «Побеги возможно ничего не решают, но позволяют игнорировать проблему еще какое-то время, поэтому сидя в вагоне метро, я пыталась не думать ни о чем. Мысли до хорошего не доводят, по крайней мере меня. И откуда берется вся эта правда, почему изначально нельзя это знать?.. Слишком сложно для моего понимания похоже. Иногда от людей просто не ожидаешь подвоха, но получаешь. И все. Видимо другого не дано. Сети нет. Прекрасно. Еще лучше включить авиа-режим, чтобы уже наверняка. Из-за того, что проспала даже наушники не взяла, чтобы хоть музыку послушать, отключиться от этого мира на пару минут. Ехать пришлось недолго, да идти тоже. Следовало только забрать вещи, уйти. Мне казалось это отличным планом, пока я не увидела машину физика перед подъездом. Только я намеревалась развернуться и бежать куда глаза глядят, кто-то хватил меня за локоть стальной хваткой. — Какого хрена?.. Уберите свои руки. Александр Николаевич даже не думал ослабить оковы, как какую-то преступницу волоча к подъезду. — Мне уже можно говорить, что ваши действия неправомерны? Отпустите вы наконец меня или нет?.. Я оставила попытки вырваться, пытаясь не споткнуться об очередную ступеньку. — Есть чудесное изобретение созданное человечеством, называется лифт. Не обязательно идти пешком фиг знает на какой этаж. Физик молчал. Наверное все еще зол на меня. С этим я не могла ничего поделать, да я и не должна волноваться о том, что он чувствует в принципе, он же этого не делает. — Какая квартира? Эта или эта? — учитель ждал ответа. — Если знаете какой этаж, трудно было спросить номер квартиры? Смяшно однако, но от меня этого не узнаете. Хотелось выбесить его еще сильнее, насколько это вообще возможно. — Мне позвонить твоему отцу? Он быстро объяснит тебе как нужно вести себя со взрослыми. Быстро к нему вернулось его спокойствие. — Ладно, я опять проиграла. Сколько раз вы еще будет угрожать звонком моему отцу? — Я еще не начинал тебе угрожать, деточка. — делая акцент на последнее слово, подчеркивая разницу в возрасте. Очевидно не одна я нахожу забавным бесить людей. — Открывать дверь не собираешься? Или тебе и в этом помочь? Чистая насмешка. — С удовольствием, но вы все еще держите мою руку. — я подергала ею в знак того, что мне неудобно. — Привыкай. Самовольно залез в карман моей куртки, достал ключи. — А можете подождать здесь пока вещи соберу? — Чтобы ты закрыла дверь с обратной стороны? И не подумаю. Заходи давай. — пропихнул вперед. И тут случилось самое ужасное, то, что я прятала на протяжении многих месяцев. Громкий лай разнесся по коридору и на физика начала прыгать эта мерзкая псина. От неожиданности я была отпущена, физик же непонимающе уставился на собаку. — Внезапно, конечно. Яковлева, ты вроде бы ее утопила. Неприятно, что меня раскрыли таким нелепым образом. Когда вчера приходил Горячев, я закрыла его в другой комнате, а сейчас наблюдала, как собака не перестает радостно вилять хвостом и ластиться к Александру Николаевичу. Глупо было оставлять «это» у себя. — А? Я не живодерка, если вы не в курсе. Не знала, что он умеет лаять, думала, что он спокойный. Все это время не создавал проблем. — Узнал хозяина. — он погладил по макушке немецкую овчарку. — Тогда покормите этого пса, если он ваш. Я не успела сегодня этого сделать, проспала же. Корм на кухне. — я сделала паузу. — Заодно можете и убрать за ним. Погулять с ним с утра я тоже не успела. Я направилась в свою комнату, вновь пересчитывая возможные варианты. Проскочить быстро мимо кухни и не быть пойманной? Маловероятно. Придется искать другой момент для реализации побега. — Кто тут сладкий Кексик? Да, ты сладкий Кексик. — разговаривал преподаватель с собакой. — Похоже он реально назвал пса «Кексиком». Почему вы улыбаетесь? Я о серьезных вещах вам говорю. — То, что он не верит тебе не минус, и не причина отказываться от его помощи. — Кирилл Владимирович взял кружку и налил себе чая из заварочного чайника. — Наоборот, он всегда будет настороже. — Доверие это важно, и вы прекрасно это знаете. И дело не только в собаке. Физик изначально не верил мне. Ни тогда, ни сейчас. И именно из-за этого все случилось. — девушка наконец поставила кружку на столик рядом с собой. — Не приведет ли это еще к чему? — Это все твои доводы? Маловато. Точно. У меня же есть печенье. — психотерапевт открыл ящик в столе и что-то от туда достал. — Держи. Девушка взяла со стола упаковку с печеньем. — Печенье для диабетиков? Вы издеваетесь надо мной? Это не смяшно. Упаковка вернулась на свое место. — Ты теряешь вес, это может стать проблемой. — врач обвел ее взглядом с головы до ног. — Нет, просто устала, вешу столько же, сколько и вчера. И у меня нет анорексии, если вы об этом. Только иногда тошнит, но это из-за волнения. Не отказываюсь я от еды. Следить за весом не преступление, почти все подростки так делают. Оля смотрела на эти печенья на столе. Было ли это проверкой или еще чем-то?.. — Максим Сергеевич госпитализировал тебя на законных основаниях по 29 статье с диагнозом: «Нервная анорексия с демонстративной суицидальной попыткой». Его нельзя будет привлечь к ответственности за это. Прямо сейчас Оля нашла еще одно положительное качество в своем психиатре. Он говорил с ней на равных, не утаивая от нее подробностей. — Я читала этот закон. Не было проведена экспертиза, не было суда. Ничего из этого не было. В конце концов не было основания для недобровольной госпитализации. — девушка встала и с волнением начала расхаживать по кабинету. — Но документы у него есть. Достоверные. И согласно им ты могла законно находиться там до полугода. Врач не пугал ее, он старательно доносил до нее важность ее воспоминаний. — Но я здесь. — Скажи спасибо своему отцу. Но ни одна из проверок этой клиники не принесла должных результатов. Ты должна вспомнить, хотя бы для того, чтобы знать, где искать. Хоть крохотную зацепку. Было ли что-то важнее, чем справедливость? То, что Максима Сергеевич должен понести наказания за свои преступления, сомнений не было. Но только почему Оля должна была давать показания, почему не могла просто забыть все это как можно быстрее и спокойно жить дальше? Она не рассматривала это с такого ракурса, но точно знала, что между ее жизнью и справедливостью не должно быть знака равенства. — Если я соглашусь на гипноз, что будет дальше?.. — она испугано смотрела в никуда. — Мы не узнаем, пока не попробуем. Я бы предложил, чтобы учитель физики тоже присутствовал при сеансе гипноза, он не чужой человек ни тебе, ни твоему отцу. Неплохо было бы тебе завести союзников. — Никогда. — получилось довольно грубо. — Да, кто угодно только не он, он не психиатр, что он может понять?.. — Ольга, психиатр здесь я. А я не провожу гипноз с глазу на глаз. Если есть другие кандидатуры, то предлагай. — здесь мужчина слукавил, обычно он приглашал еще одного психиатра, а не абы кого, но каждый случай требует своего подхода. — Еще есть время обдумать все. Но мы все же отвлеклись от темы, продолжай перечислять аргументы, почему ты не хочешь, чтобы Александр Николаевич присматривал за тобой. Когда ты вернешься в школу это будет… удобно. Так, что там дальше? — У него. Есть. Жена… Вы знали? — почти с отвращением произнесла Оля. Дождавшись отрицательного ответа, она продолжила. — Еще в начале года кроме собаки у него никого не было. А теперь есть жена, по крайней мере она так представилась. Готовит ему борщи, ждет его с работы, а еще она фитнесс-тренер, который пропагандирует здоровый образ жизни, но не это самое мерзкое... Знаете что самое? Вы никогда не догадаетесь. Девушка остановилась, пытаясь привести себя в чувства, сделать свой голос как можно равнодушнее. — Он ей улыбается. По-настоящему улыбается, как мне когда-то, когда я помогала проверять ему контрольные, когда решали олимпиадные задания в прошлом году. — еще один глубокий вздох. — Я понимаю, что для вас это тоже не аргумент, чувства для вас иррациональны, тем более, что он мой учитель, но я просто не смогу. В прошлом я призналась ему в любви, угрожала ему, да много чего произошло… Не смогу на все это смотреть, придумайте что-нибудь, пожалуйста, уж лучше в тюрьму или еще куда. — Я тебя услышал, подумаю над тем, что можно будет сделать. И с чего ты взяла, что я бесчувственный? У меня есть жена, я люблю ее, а теперь у нас есть маленький ребенок. Я оскорблен. — врач сделал вид, что обиженно смотрит на свою подопечную. Если бы на душе не скребли кошки, девушка даже улыбнулась. — Вы поняли о чем я. — У нас еще очень много тем для разговоров. Например, Миша. Горячев. Считаешь имеет значение, что именно он на тебя донес? — Могли и не заметить, что я на крыше. Никого это не волновало. Психиатр ловко перескакивал с одной темы на другую, не давая ей закрыться. — Настучать мог кто угодно. — Кирилл снял очки и потер переносицу так, как будто больше не может вынести сей запутанной истории. — Так вы друзья? — Конечно, друзья. Друзья, которые не разговаривают и не видятся друг с другом. И желательно, чтобы так было всегда. Такая вечная дружба меня устраивает. — хоть Оля и говорила это с подобием улыбки, слова звучали отнюдь не радостно. — Я не знаю, что еще сказать. Возможно сейчас мой лучший друг это вы. Я рассказываю вам, что чувствую, думаю, а вы даете мне советы. — Спасибо, конечно, но дальше по жизни тебе нужно идти со сверстниками, а не со мной. И людям свойственно ошибаться, помни это. — Но прощать людей трудно, Кирилл Владимирович, помните это. Стук оборвал столь чудесную беседу, в дверном проеме показалась сначала макушка физика, затем он материализовался целиком. Весь его вид говорил сам за себя. Раздражен. — Извините, что прервал, но я уже полчаса жду Яковлеву и хотелось бы поскорее добраться домой. — И вам здравствуйте, Александр. — небрежным движением руки повернул наручные часы. — И правда уже почти пять. Мы закончили, если Оле больше нечего сказать. «Я. Все. Помню. Скажи эти пару слов. Скажи всего пару слов.» — крутилось в голове у школьницы. -"Не исключено, что он догадывается об этом.» — Нечего. Спасибо за сегодня. — Оля схватила рюкзак и направилась к двери. — Маленькие апельсинки. — Что? Девушка непонимающе смотрела на психиатра, как, в прочем, и ее преподаватель. — Бергамот напоминает маленькие апельсинки, гибрид цитрона и померанца. Некоторые считают, что это грушевидные сорт цитруса. Оля напряглась, в переводе это звучало совсем иначе. «Это еще не все.» Сухой кивок. Они оба это знают. — Александр Николаевич, задержитесь буквально на пару слов. POV Оля Долго ждать не пришлось, потому как физик выскочил из кабинета молниеносно, должно быть его пчела в причинное место укусила. Судя по всему отношения между ними натянутые, не смотря на давнее знакомство, а может как раз из-за этого и таковы. — Отвезу тебя домой, часов в десять уеду. Твой друг-психиатр считает, что жить у меня смысла нет. — у преподавателя на лице все еще была недовольная гримаса. — Не вижу радости на вашем лице, не придется нянчиться со мной. Можете просто подбросить до дома и ехать на все четыре стороны. Не маленькая уже. — Если ты не переезжаешь, то мне придется разрываться между своим домом и твоим, такие пироги. А еще мне написали целый список указаний. Теперь ты не отличаешься от маленького ребенка, который вечно создает проблемы. — Считаете дети создают проблемы? Вечные сравнения с детьми меня уже достали. Возможно я и поступаю не очень зрело, но и вас это мало касается. — Ты ошибаешься. Каждый твой необдуманный шаг создает еще уйму проблем. Мне. Почему бы тебе хоть раз не задуматься над своим поведением и не сделать как тебя просят? С этого момента ты делаешь то, что я тебе говорю. Никакой самоволки. В его словах была логика, не исключено, что он даже прав. Думаю жить у себя дома и так непозволительная роскошь. — Извините, я не хотела вас напрягать. Отчасти вы правы, но лишь отчасти, поэтому пусть будет так. Пока что. Потому что никто не знает, что может случиться дальше. Какой следующий ход ее преследователя? — Что я слышу… Яковлева извиняется. Запомню этот момент, вряд ли он когда-либо повторится. Больше не возникало желания поговорить, ни у него, ни у меня. Уже в своей комнате я спокойно выдохнула. Физик что-то творил на кухне, что именно он купил в магазине меня мало волновало, главное готовить буду не я. Делать особо было нечего, никакую домашку из-за отстранения я делать уж точно не собиралась. На глаза попался ноутбук. В голове сразу пронеслась тысяча и одна мысль. Давно я не писала фанфики, стоит попробовать закончить хотя бы один. Выплеснуть всю боль на бумагу, чтобы больше ее не чувствовать, чтобы уже ничего не чувствовать и желательно никогда. *** Напевая про себя песню, которую услышала по радио, вместо похода в столовой, я сломя голову неслась в кабинет физики. Сегодня преподаватель обещал достать у своего знакомого дозиметры для оценки радиационного фона. Такие практические работы проводились в зависимости от зачетных контрольных. Полное несоответствие с школьной программой и делало их интересными. А еще по факту весь урок рассказывал только преподаватель, без опроса и прочих заморочек, а класс внимательно слушал и задавал вопросы, поэтому ученики выкладывались ради такого урока «безделья». Учебная комната пустовала. Буду считать, что если здесь открыто, то скорее всего никто не запрещал заходить в подсобку, где хранилось оборудование для практических занятий. Оглядевшись, поняла, что все на своих местах как лежало, так и лежит, за исключением металлического ящика на шкафу, видимо дозиметры именно там. Забравшись на стремянку, которая качалась через раз, попыталась поднять этот самый ящик. Тяжелый. Может стоило подождать кого-нибудь, чтобы помогли?.. Но нужно было изучить эти штуки до того, как их увидят одноклассники. Аккуратно сняла его. Теперь нужно медленно опуститься вниз, предварительно не разбиться. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — усмехнулся физик. — давай мне сюда. Тяжелый же. От испуга чуть не уронила эту махину вместо того, чтобы бережно передать. Но механизм был запущен. Стремянка качнулась. Потом все происходило так быстро, что я не успевала даже попрощаться со своей жизнью, не говоря уже, что не успею попросить прощения за то, что заодно прибью препода ящиком и своим весом, разобью дозиметры. Мгновение и одна рука мужчины на моей ноге, прижимает меня к допотопной шаткой стремянке, тем самым удерживая равновесие этому приспособлению, а вторая с легкостью держит злополучную коробку. — Это было круто. — говорю я вместо спасибо. — Осторожнее нужно быть, могла же разбиться. — физик спокоен. Понимаю, что его горячая рука все еще на моей ноге и исчезать никуда не собирается. — Тебе нужно все знать раньше других? Я бы ответила, если бы мои мысли не занимало кое-что более волнующие, чем радиация. Его. Рука. На. Моей. Ноге. — Все было не так и ты тоже это знаешь. — реальность ворвалась в мое творчество, как кувалдой по лицу. — Как давно вы здесь?.. Конечно, не так, но читатели этого не знают. Я медленно сохраняю документ. Не нужно мне как в прошлый раз, пришлось переписывать целую главу. Закрываю ноутбук от посторонних глаз. — Все было не так. — повторяет физик. — Не помнишь?.. — Вы сказали, что нужно быть осторожнее, индивидуальные дозиметры очень дорогие, а купить новые я не смогу. — Ни слова про твою безопасность сказано не было. Ту часть рассказа про его руки он не исправил. Я посмотрела на Александра Николаевича, сидящего на моей кровати. Он частично читал мой фанфик и не чуть не смущен. Каждый божий день нарушает хваленную субординацию, а затем стоит из себя святого, указывая мне на мое место. — Потому что это и так подразумевалось? Глаза в глаза, полутемное освещение. Когда ему уже наконец станет не по себе?.. Потому что скоро не по себе станет мне. — Я приготовил тебе ужин, поэтому зашел в твою комнату. Ты была слишком увлечена, чтобы услышать. Нельзя мне так на него смотреть. Нельзя. Не смотри. — Я не голодна. — Это второй пункт списка по присмотру за тобой. Благо он не сказал «по уходу», как будто я совсем беспомощная, я направилась на кухню дегустировать. На тарелке красовалась пюрешка с котлеткой и непонятного вида салат. — Вы есть не будите? Ну конечно, глупость сморозила… вас ждут дома. — не хотела касаться темы, которая меня не касается, само как-то вылетело. На вкус было лучше, чем на вид. Но потом чудо-повар решил сесть за стол, и я чуть не подавилась. — Спасибо, вкусно, но я могла и сама что-нибудь приготовить. — Знаю. Это лишь предлог поговорить с тобой. Мужчина указал на тарелку, мол продолжай трапезничать. — Предлог, чтобы я молча ела и не говорила ничего против?.. Мило. — На счет дисциплинарной комиссии. Говорить буду я, не ты… — А Вы уверены, что после этого меня не отчислят? — перебивать с набитым ртом нелегко, однозначно. — А если я буду молчать, то отдадите мне Кексика обратно? — Зависит от твоего поведения, подумаю над этим вопросом. — он многозначительно на меня посмотрел. Неловкая пауза как-то затянулась. Главное не начать задавать вопросы личного характера. Не мое дело. Абсолютно. — Ты провела ночь с Горячевым? Некоторые люди чрезвычайно точно выбирают моменты, чтобы спросить такое. Все пюре, которое я успела запихнуть себе в рот, оказалось на окружающих предметах. Учителя не спасло даже то, что он сидел достаточно далеко. — Упс, блэт... Не ваше дело. — я все же откашлялась. — С чего бы вообще такой нездоровый интерес вообще? Хотя нет, давайте я отвечу. Да, провела, всю ночь. Приоритетным стало не засмеяться после этого, ведь мы действительно провели вместе всю ночь. — Стараюсь жить обычной жизнью, как видите. Лютая брехня. — Как в принципе и вы. — Хотел тебе раньше сказать, чтобы не было неловко. — Но не сказали. Это ваш выбор и ваша личная жизнь. Александр… Николаевич. Тогда у меня появился вопрос. К чему был тот поцелуй и не считает ли ваша мадам это изменой? Все же желание подпортить жизнь никуда не исчезло. — Уже поздно, приеду завтра после уроков. Учитель встал, направляясь к двери. Значит я ему должна отвечать на вопросы, а он нет. Бартерный обмен информацией никто не отменял. — Вы не ответили на мой вопрос. Я смотрела как он собирается уходить, и уже ощущала нахлынувшее безнадежное одиночество. — Я просто захотел проверить что было бы, если бы я тебя поцеловал. — Проверили? — Да. Ничего не изменилось. Александр Николаевич еще с минуту смотрел на мое лицо в попытке понять о чем я думаю. — Пообещай мне одну вещь. Я почти что не слышала его, он же сейчас уйдет, раствориться, будто его и не было. — Пообещай, что в твоем рассказе они в конце концов будет вместе. — Не уходите, пожалуйста. — выпалила я, сама не понимая, что творю. А творила и правда нечто — схватила рукав его пальто. — Все хорошо, я же завтра вернусь. - пробормотал он, пытаясь отстраниться. Пусть скажет спасибо, что я держу только рукав, а не вцепилась в него самого. — Яковлева, если бы тебя ждали дома, ты бы осталась со мной?.. — металлическая строгость. Пальцы мигом разжались. Эта очевидная разница вновь встала между нами. — До завтра, Александр… Николаевич. Конечно. Не задумываясь осталась. Предстоящая ночь будет поганой, даже хуже, чем весь этот день. Все ярче и ярче по ночам я видела обрывки воспоминаний. Настолько красочны они были вчера, что я сама пришла к Кириллу Владимировичу. А сейчас… Со мной не было даже Кексика. От переизбытка эмоций в животе зародилось знакомое чувство дискомфорта, которое однозначно можно было трактовать. Сыграем в игру «попробуй удержать еду у себя в желудке». Однажды у меня это получится. Если не сегодня, так завтра точно.