Новая норма

      В отличие от Джона, предпочитающего не распространяться о своей личной жизни как минимум до тех пор, пока его о ней не спросят, Ренли, напротив, обожал делиться новостями. «Весь нараспашку», – так говорила о нем Бриенна, хотя от нее в принципе невозможно было что-либо скрыть. Бриенна – наравне с Джоном – была его семьей, единственной, которую Ренли для себя признавал. Вместе они прошли сквозь годы и испытания, пережили десятки падений и взлетов и за это время научились распознавать настроение друга друга слёту, по одному только голосу или блеску в глазах. Временами Ренли и вовсе ловил себя на мысли, что Бриенна понимает его лучше него самого. Помнится, он едва успел представить ей Джона, как подруга уже заявила: «Ну, этот с нами задержится». И с такой же будничной легкостью перехватила его мысль в тот же самый миг, когда порог съемочного павильона переступили два гордых отца с маленьким сынишкой.       – Твоему ребенку чертовски повезет, – сказала она, сгребая его в объятие.       – Говори, чем помочь, – тотчас включилась, стоило Ренли сообщить, что Джон в раздумьях.       На Бриенну можно было положиться в любом вопросе, но по части организации она, без всякого преувеличения, не знала себе равных – и, не успел друг посвятить ее в свои планы, тут же принялась изучать сайты клиник и центров планирования семьи. Отобрала лучшие, звонила, консультировалась – словом, провела целый сравнительный анализ, чтобы спустя неделю торжественно вручить Ренли один-единственный буклет:       – Покажи Джону. Если надумаете, примут вне очереди.       Ренли подозревал, что в телефонном разговоре не обошлось без излюбленного козыря: «Этот человек работает на телевидении, в ваших интересах, чтобы он остался доволен», – потому что при первом же визите их с Джоном встречали уже в фойе, а парнишка, назначенный их куратором, суетился так, словно от их решения зависела вся его жизнь.       – Такое ощущение, что, если мы без результата уйдем, его тоже выкинут на улицу, – прошептал Ренли, склонившись к Джону.       – Прекрати.       – И тогда нам придется взять его с собой. Вместо ребенка. Может, у них тут политика такая, а? «Никто не уйдет с пустыми руками»…       На вид куратору было чуть за двадцать, хотя, возможно, по-юношески круглое лицо и взгляд испуганного олененка в лучах прожекторов просто заставляли его выглядеть младше своих лет. Ренли вдруг осознал, что не запомнил его имени, но, к счастью, на дальней стене, среди фотографий счастливых семей с детьми, обнаружился диплом на имя Подрика Пейна.       – Мы идем навстречу клиентам во всех вопросах, – продолжал распинаться Подрик. – Необязательно даже приезжать сюда – наши встречи в дальнейшем могут проходить на любой удобной вам территории, в том числе у вас дома. Ну, то есть, кроме медицинского обследования, конечно, – торопливо уточнил он, – но после него…       – Набор анализов, как я понимаю, стандартный? – поинтересовался Джон.       Куратор тут же принялся перечислять, и Ренли поневоле наморщил нос. Больницы и все, что с ними связано, заставляли его чувствовать себя неуютно, но тем ироничнее выглядел тот факт, что он по уши влюбился в доктора.       – Далее вам будет открыт доступ к базе данных на нашем сайте, где вы сможете ознакомиться с резюме доноров и выбрать биологическую мать вашего будущего ребенка. Вы уже решили, кто будет биологическим отцом?       – Нет, – Ренли покачал головой, – вообще-то, мы только…       – Мы об этом еще не думали, – перебил Джон, бросив на него быстрый взгляд.       – Ну, еще успеете, – заверил их Подрик с понимающей улыбкой. – Так, на чем я остановился? Ах, да. Что касается суррогатных матерей, у нашего центра совершенно уникальный, новаторский подход к подбору кандидатур. – Сама по себе эта фраза казалась заученной, но парнишка выпалил ее на одном дыхании, с неподдельной живостью и искренним энтузиазмом, и Ренли с позиции телевизионщика не мог этого не оценить. – Большинство учреждений вынуждены привлекать в качестве суррогатных матерей только женщин, у которых уже есть дети, во избежание инцидентов при передаче. Мы же себя этим не ограничиваем, поскольку с каждой из кандидаток заключаем официальное, нотариально заверенное соглашение. Таким образом, отказ с ее стороны подписывается сразу, и претендовать на вашего ребенка она не имеет права.       Джон сосредоточенно нахмурил брови.       – Но разве рожавшая женщина не надежнее с точки зрения медицинских характеристик? – осведомился он. – Я имею в виду, ее организм уже удачно перенес одну беременность…       – Как показывают исследования, это не дает особых гарантий, – Подрик развел руками. – Кроме того, в случае с первой беременностью также есть свои преимущества: в первую очередь, практически отсутствует риск возникновения резус-конфликта. Хотя этот момент тоже обговаривается: если для вас принципиально, чтобы у суррогатной матери уже был собственный ребенок, мы, разумеется, будем исходить из ваших предпочтений. Но могу заверить: абсолютно все наши кандидатки полностью здоровы и регулярно проходят полный осмотр. Наши протоколы отвечают самым высоким стандартам медицинских технологий в этой отрасли, мы в первой пятерке клиник в США по проценту успешности...       Тараторил парнишка на славу, но, похоже, уже начинал уставать: от Ренли не укрылось, с каким облегчением он перевел дыхание, закончив очередной заученный монолог. У Джона же никак не заканчивались вопросы:       – А контактировать с ней мы сможем? Или это не допускается?       – Опять же – на ваше усмотрение. Некоторые поддерживают тесный контакт на протяжении всего срока, кому-то достаточно одной встречи, кто-то предпочитает вообще не знакомиться. Как пожелаете.       Ренли украдкой наблюдал за Джоном, подмечая про себя его реакцию на те или иные подробности, однако тешить себя надеждами всё же не торопился. В конце концов, они именно затем и пришли сюда – чтобы получить информацию, так что это может быть просто ответственный подход к делу и ничего более. Тем не менее, сердце в груди все равно забилось быстрее.       Он не решался нарушить молчание до тех пор, пока они не вышли на улицу – при этом не удавалось избавиться от ощущения, что Подрик смотрит на них из окна кабинета жалобным взглядом покинутого щенка. Прощаясь с ними, он уже почти не скрывал своего расстройства, а выражая надежду на новую встречу, явно сомневался, что таковая состоится. Винил себя, что не справился с задачей, – и как же, черт возьми, хотелось разубедить его, заверить, что они вернутся; но увы – Ренли не мог решать за двоих.       – Ну, сервис у них что надо, – заключил он, просто чтобы сказать хоть что-нибудь, положить конец этой гнетущей паузе.       – О да, – откликнулся Джон – моментально и с заметным облегчением. – И у парня язык подвешен. Столько информации…       Он казался по-настоящему растерянным. Даже смотреть старался куда-то себе под ноги – хотя, возможно, здесь дело было в солнце, слепящем глаза, а темные очки они оба оставили в бардачке авто.       – Зато будет над чем подумать, – Ренли рассчитывал, что это прозвучит ободряюще, но вышло, напротив, как-то назидательно – даже самому резануло слух. Вот же придурок, мысленно выругался он, раздражённо щелкая брелоком ключей, отчего припаркованная в тени машина приветственно мигнула фарами. Черт возьми, не хватало только, чтобы Джон решил, будто на него давят, чтобы остался какой-то осадок… Нет, одернул себя Ренли, нужно сразу же все прояснить.       – Слушай, – начал он, едва Джон захлопнул за собой пассажирскую дверь, – я не имел в виду ничего такого. В смысле, я не тороплю, и даже если это сейчас выглядело…       – Я знаю, – Джон успокаивающе коснулся его руки. – Не в этом дело.       Тёплые пальцы едва ощутимо дрогнули, и Ренли нахмурился в ожидании продолжения фразы. Во рту вдруг сделалось сухо, и он бросил беглый взгляд на бутылку минералки, брошенную на заднем сиденье, но тянуться за ней казалось неуместным сейчас, когда всё грозило вот-вот решиться.       – А в чём?       – Просто… все эти нюансы... – Прерывистый вздох вырвался из груди Джона, и он машинально коснулся переносицы: жест, безошибочно выдающий его беспокойство.       – Это не значит, что ты должен решать прямо сейчас.       – Да, но… – Джон закусил губу. – Когда он… Подрик… расписал так подробно, что к чему и какие у нас варианты, я… поймал себя на том, что уже думаю… как бы мы действовали, – закончил он еле слышно, не поднимая головы – и потому не видя, как просиял на этих словах Ренли. – Как донора выбирали, кто был бы биологическим отцом, и…       – Ты.       Джон дёрнулся, как от удара током. Серые глаза расширились в изумлении – до того неприкрытом, что улыбка Ренли сделалась еще шире.       – Что?       – Ты слышал.       Джон оторопело моргнул несколько раз.       – Рен, ты же не думаешь, что меня это останавливало?       – Нет, – поспешил заверить тот. – Конечно, нет.       Разумеется, он так не считал, и не сомневался, что Джон будет любить их ребенка независимо от его ДНК, но все же хотел уступить. Просто потому что знал: для Джона это важнее.       – У тебя в семье хотя бы не такой большой процент идиотов, – он пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. – Как минимум риск меньше. А то, что я не буду биологическим отцом, не значит, что я буду меньшим отцом, чем ты, ведь так?       – И ты… сделаешь это ради меня?       Ренли понадобилось усилие, чтобы сдержать обречённый стон. Ради всего святого, неужели этот вопрос действительно до сих пор актуален?       – А как же. Я ведь смогу постоянно напоминать тебе об этом – разве можно упустить такой шанс?       Мгновение Джон просто смотрел на него, а затем резко подался вперед, обхватил за плечи и прижался лбом ко лбу. Рассмеявшись, Ренли в ответ с нежностью взъерошил ему волосы. Наверное, со стороны они смотрелись, как парочка тинейджеров, зажимающихся в родительском авто на первом свидании, но обоим не было до этого никакого дела. Даже если бы кто-то остановился прямо напротив и пялился на них со стороны лобового стекла – и то остался бы незамеченным.       – Ты ведь понимаешь, что мы уже обсуждаем детали?       – Эм… Похоже на то. – Уголок губ Джона дернулся в неуверенной усмешке.       На часах на приборной панели горели две десятки, и, кажется, самое время было поверить, что в некоторых случаях загаданным желаниям и впрямь свойственно сбываться.

***

      Биологическая мать их будущего ребенка была представлена на сайте инициалами Эй-Джи. Голубоглазая брюнетка с лукавым прищуром и едва заметным южным акцентом больше всех походила на Ренли по типажу – Джон оценивал в первую очередь с этой точки зрения, тогда как сам его благоверный, казалось, только и искал, к чему придраться. В случае с Эй-Джи ему понадобилось на это почти пять секунд, что стало своего рода рекордом и тем самым определило итоговый выбор – спустя почти четыре часа и шесть десятков видеорезюме.       – Я за всю жизнь столько не смотрел на женщин, сколько сегодня, – веселился Ренли. – Эх, чего не сделаешь ради семьи!       Не меньшим подвигом с его стороны был и поход на обследование, но теперь уже два основных шага остались позади, а вскоре на горизонте замаячил и третий. Подрик Пейн позвонил в субботу в восьмом часу утра, чтобы с неподдельным восторгом сообщить радостную весть – для них найдена кандидатка, и уже в течение недели станет известно, прижился ли эмбрион.       – Вы указали в своей карте, что хотите поддерживать с ней связь…       – Да, да, конечно! – воскликнул Джон, выпутываясь из одеяла, за другой конец которого по-прежнему цеплялся полусонный Ренли. – Когда мы сможем встретиться?       Этот момент для обоих был важен принципиально. Даже несмотря на то, что упомянутая женщина не имела к их ребенку никакого кровного отношения, ему предстояло расти в ней, внутри ее тела, и напрямую от нее зависеть. А Джон хотел быть ближе к нему – и уже сейчас ощущал себя в неоплатном долгу перед той, что обещала воплотить в реальность их с Ренли драгоценную мечту. Так что ограничиваться простым знакомством они отнюдь не собирались – наоборот, надеялись, что их суррогатная мать будет открыта для общения, и готовы были предложить ей любую возможную поддержку на протяжении всего срока.       – Да ты на наши свидания так тщательно не собирался, – в нетерпении ворчал Джон, глядя, как Ренли в третий раз меняет пиджак. – Чем тебя тот не устроил?       – Он был слишком кричащий!       – Он был черный! Давай уже скорее, ты же не хочешь заставлять ее ждать?       – Да брось, – ухмыльнулся Ренли, отступая на шаг и придирчиво разглаживая ворот рубашки. – Девушки сами всегда опаздывают.       – Тебе-то откуда знать, – пробормотал Джон себе под нос.       Тем не менее, прав оказался именно Ренли. Обладательница мелодичного сопрано, назначившая им встречу в летнем кафе на окраине Беверли-Хиллз, появилась почти на полчаса позже условленного времени. Они уже начинали по-настоящему волноваться, когда она наконец возникла на пороге – да так эффектно, что оба разом забыли о её опоздании.        По телефону она представилась Дореей – Джону на ум сразу пришла рифма с феей, и спешащая к ним девушка полностью соответствовала этому описанию: тоненькая блондинка в легком нежно-голубом платье. Не успев приблизиться, она тотчас рассыпалась в извинениях и так же сходу перешла к делу:       – Я беременна, ребята! Только перед выходом из дома сделала тест, так что – поздравляю! И хочу заверить: я буду заботиться о себе наилучшим образом! Ваш малыш будет в очень надежном… временном приюте!       Руки у Джона дрожали так, что он не решался даже взять чашку с кофе, чтобы не расплескать его себе на джинсы. Взгляд же волей-неволей тянулся вниз – на уровень элегантной металлической пряжки, застегнутой у Дореи на животе: пока еще совершенно плоском, но уже через несколько месяцев… Желание коснуться нетерпеливо защекотало под ребрами, и он решительно одернул себя. Нет, ради всего святого, они ведь только что познакомились!       – Ты можешь во всем на нас рассчитывать. Не стесняйся обращаться, просить о чем-то. Мы будем только рады тебе помочь.       – О, ребята, это так мило! – Длинные ресницы взметнулись вверх, и ангельское личико осветила улыбка – столь обескураживающая, что следующая фраза на ее фоне прозвучала, как ошибочная реплика из другого сценария.       – Я хочу «БМВ», – объявила «фея», складывая домиком изящные ладони.       Джону показалось, что он ослышался. Приглушенный смешок, донесшийся со стороны Ренли, только подтверждал эту версию, но Дорея смеяться не торопилась – наоборот, пристально смотрела на них во все глаза.       – Что, прости? – через силу выдавил Джон. Ощущение было такое, словно его со всего размаху ударили под дых. Сознание, казалось, заволокло пеленой, густой белой дымкой, в которой путались мысли, и картина происходящего попросту не желала складываться воедино.       – «БМВ», – подчёркнуто спокойным тоном повторила Дорея, подаваясь вперед. – Машина. Немецкая. Колеса четыре, – пояснила она уже откровенно издевательским тоном. – И тридцать тысяч наличкой. Вам ведь нужно заботиться о благополучии вашего ребенка, верно?       Джон попытался ухватиться за столешницу, но ослабевшие пальцы лишь царапнули деревянную поверхность и даже в кулаки сжались только со второй попытки, элементарно отказываясь слушаться.       – Это… это… – Ренли не сразу очнулся от шока, – утробный шантаж?!       – Отличная идея, не так ли? – фыркнула Дорея, не поведя и бровью. – Вы ведь не станете рисковать здоровьем своего малыша… А то ведь здесь делают отличный джин-тоник! – и в подтверждение своих намерений махнула рукой, подзывая официанта.       – Так. – В голосе Ренли зазвучали металлические нотки. – Допустим, я сейчас позвоню Бриенне, моей ассистентке, и она привезет деньги. А потом мы поедем и выберем тебе машину, идет? Потому что, пока мы не договоримся, я хочу, чтобы ты была у нас на виду. Без джин-тоника и всего такого.       – Идёт. – Дорея заметно приободрилась.       Позднее Джон, сколько ни старался, не мог понять, как ему удалось в тот момент удержать себя в руках и даже подыграть Ренли, пока тот звонил в клинику. Сомнений относительно адекватности особы, сидящей напротив, ни у одного, ни у другого уже не оставалось, и все же Джон чувствовал себя так, будто его по уши облили грязью, вторглись аж в грудную клетку и грубыми чужими пальцами стиснули сердце – просто насмешки ради. Он не успел высказать это Дорее – её почти моментально куда-то увели; зато Подрик Пейн и сопровождавшая его рыжая девица наслушались вдоволь. Будь его воля, Джон бросился бы на них и с кулаками, однако Ренли вовремя успел затолкать его в машину – а дома они, не сговариваясь, уничтожили бутылку чёрного рома, припасенную для куда более радостного повода.       – Может, нам просто не судьба?.. – Джон не осмелился бы предположить это на трезвую голову, но после третьего стакана сдерживаться уже не выходило. – И это был такой… знак?       – Тварь это была бессовестная, а не знак, – отрезал Ренли тоном, не терпящим возражений. – И не смей даже думать, что мы теперь руки опустим. Много ей чести.       Джон прокручивал эти слова в голове всю ночь, пока мучился полупьяной бессонницей, – и только под утро удалось провалиться в неглубокую дрему. Самому ему, впрочем, казалось, что он и вовсе не сомкнул глаз – об обратном свидетельствовала лишь опустевшая половина кровати.       Голос Ренли доносился из ванной, повышенный и явно раздраженный:       – … ни малейшего желания разговаривать с вами у меня нет. Ну и что? Пусть и не была беременна, мы всё еще можем подать на вас иск за моральный ущерб! Да мне без разницы! Нет, Подрик! Кто бы там у вас ни появился! Ну конечно, вы и про ту говорили то же самое!       Скатившись с кровати, Джон опрометью бросился на звук.       – Они что, нашли нам еще вариант? – срывающимся голосом уточнил он.       Ренли обернулся, прикрыв динамик ладонью. Между бровей его пролегла тонкая складка.       – Спокойно, я уже говорю, что имел бы их всех в особо извращенной форме…       – Нет!       Взгляд, полный изумления и непонимания, Джон встретил со всей решимостью, на которую только был способен. Конечно, это звучало странно после того как вчера он сам же на всю улицу кричал, что и слышать не хочет о «Расширении семьи», кроме как на заседании суда. И тем не менее, мечта промелькнула слишком близко, чтобы вот так запросто сменить курс. Да, он сомневался до последнего, но теперь, когда они с Ренли уже ступили на этот путь, всецело настроился дойти по нему до конца и отчаянно не хотел разворачиваться. Начинать все заново в другом центре, снова заполнять бумаги, сдавать анализы, выбирать донора, тем самым ещё сильнее отпечатывая в сознании тот факт, что первый раз обернулся кошмаром, – это было выше его сил. Да и ребенок тогда появится на свет в лучшем случае к следующей осени, когда мог бы уже в июне…       – Джон, тебе нужно ещё поспать, – Ренли смотрел на него с нескрываемым беспокойством.       – Я в порядке. Дай мне телефон.       – Джон…       – Пожалуйста, – с нажимом повторил он, и Ренли, пожав плечами, протянул мобильный. Весь его вид при этом, однако, демонстрировал неодобрение.       – Мистер Сноу, – залепетал Подрик, – послушайте, я хотел бы ещё раз извиниться за причиненные неудобства. У девушки были отличные рекомендации, мы и подумать не могли… Уверяю, что в нашей практике это первый подобный случай, хотя вам, безусловно, от этого не легче, я понимаю…       – Вы хотели что-то предложить? – оборвал его Джон, бросая короткий взгляд на собственное небритое и всклокоченное отражение в зеркале над раковиной, в отсутствие линз расплывающееся по краям.       – Да-да! У нас появилась новая суррогатная кандидатка. Я абсолютно уверен, что она вам идеально подойдет! И, если вам будет удобно подъехать к нам сегодня, вы сможете сами познакомиться с ней и убедиться… прежде чем принимать итоговое решение.       – Рен… – выдохнул Джон почти умоляюще.       – Ни за что! – Тот вытаращился на него, как на умалишенного. – После вчерашнего-то? Ты соображаешь?       – Но не может же быть так, чтобы оба раза попалась сумасшедшая!       – Не может, – согласился Ренли, – вот обратимся в другое место, и там всё будет по-человечески.       – Пожалуйста, – Джон свободной от телефона рукой стиснул его ладонь. – Мне это нужно.       Ренли выдержал многозначительную паузу, приправленную в высшей степени недовольным выражением лица, прежде чем сухо поинтересоваться:       – И ты не боишься, что я там кого-нибудь прибью?       Джон, не сводя с него глаз, медленно помотал головой. Кровь в висках билась ритмичными толчками, заглушая сосредоточенное сопение из динамика.       – Ладно, – Ренли обреченно потёр щетину на подбородке, – только ради тебя. Но не думай, что я буду им улыбаться!       Это было ещё мягко сказано: в вестибюль, где обиженных вип-клиентов поджидала целая делегация, он входил так, словно держал за поясом пистолет и готов был в любой момент им воспользоваться: как расстрелять всех и вся, так и воплотить в жизнь свою телефонную угрозу.       – Добрый день, мистер Баратеон, мистер Сноу, – выступил вперед поджарый мужчина с острой бородкой. – Позвольте представиться – Петир Бейлиш, директор центра «Расширение семьи». От лица всего учреждения приношу вам извинения за произошедший инцидент…       Подрик, скромно жмущийся где-то позади всех, слабо приподнял руку в знак приветствия. Джон сухо кивнул ему в ответ, Ренли же и вовсе демонстративно проигнорировал все церемонии.       – Мы приехали лишь для того, чтобы познакомиться с какой-то там безупречной кандидаткой, но если это был не более чем повод заманить нас сюда, то клянусь, я сегодня же подам на вас в суд!       – Нет-нет, что вы! – Бейлиш примиряюще поднял перед собой руки. – Мистер Пейн готов исправить свою ошибку. – При этих словах на проштрафившегося сотрудника был устремлен такой взгляд, что не оставалось ни малейших сомнений: на этот раз, если клиенты уйдут ни с чем, он познает на себе всю суть собственной фамилии. Джону даже стало немного жаль бедолагу. – Он вас проводит.       – Спасибо, спасибо, что приехали, – только и лепетал Подрик всю дорогу до кабинета. – Вот увидите, она – то, что вам нужно, я уверен, она… А вот и она.       На кушетке возле кабинета примостилась хрупкая девушка, нервно сжимающая в руках клеёнчатую сумочку-клатч. При звуке шагов она стремительно вскочила на ноги, расправляя платье, и волнистые волосы цвета карамели рассыпались по плечам.       – Здравствуйте! – От улыбки на ее щеках заиграли ямочки.       – Добрый день, – сдержанно поздоровался Джон.       – Привет, – проронил Ренли. При его настроении это уже могло считаться хорошим знаком.       – Позвольте вам представить… – засуетился Подрик, но девушка предпочла обойтись без его участия.       – Меня зовут Маргери, – звонко представилась она. – И я очень надеюсь, что смогу вам помочь.