Symbiosis

Бархатные ароматы лечебных трав разбудили Колючку, одурманивая и зачаровывая сознание. Темнота потихоньку рассасывалась, уступая глухому уютному свечению, словно куда-то вглубь пещеры забрался золотистый светлячок. Крошка решила не шевелиться и насладиться спокойным положением, пока сюда не явился предводитель или отец. Вспомнив недавний побег, малышка поморщилась и повернулась на другой бок. Голова еще болела от мощного удара о камень, который произошел из-за… Колючка моргнула. Она была почти уверена, что видела предводителя. Его длинная серебристая шерсть, прилизанная к мускулистому телу, была совсем не похожа ни на одного кота в племени Теней. В ее родном племени в принципе не было ни одного серебристого знакомого, ведь с таким окрасом невероятно сложно охотиться ночью: светлая шерсть будет ярко выделяться среди строгой полутьмы. Это было странно. Как она могла увидеть нарушителя, если границы поблизости не было? Ответа на этот вопрос она так и не получила, потому что послышались отдаленные глухие шаги, от которых внутри закопошилось волнение. Пеплогрудая взволнованно обнюхала малышку, легонько задевая больные места, чтобы проверить, заживают ли ушибы. От этих мимолетных касаний боль была не столь ясной, но Колючка все равно иногда морщилась и шипела. Наконец все кончилось. Голубые глаза целительницы сощурились, и та вкрадчиво спросила: — А ты случаем не знаешь, почему от тебя пахло рыбой? — Я… Я не знаю, я даже не знаю, на что похожа рыба! — растерялась крошка. Но затем в голове всплыло ясное воспоминание. — Слушай, — осторожно произнесла она, — а Речное Племя случаем не пахнет так… Ну… Скользко, вязко, слегка солоновато, похоже на воду? Целительница поперхнулась. — Именно… А откуда ты знаешь, ты же сказала, что не знаешь, как пахнет рыба? — недоверчиво сощурилась пепельная кошка, заставив Колючку сильнее прижаться к подстилке. — Мне… Мне приснилось… — она испуганно припала к земле. Взгляд Пеплогрудой потеплел. — Может, кто-то из воителей принес его на шерсти, вот ты и почувствовала его во сне? — предположила она. Что-то подсказало Колючке, что целительница будет ничуть не рада ее видению. Решив не рисковать и не сообщать информацию о странной иллюзии в лесу, она коротко ответила: — Я не знаю. Серая кошка устало втянула носом воздух, после чего рассортировав травы по кучкам, отправилась за мхом. Кошечке нужно много пить, иначе организму будет тяжело восстановиться. Было заметно, что малышка что-то скрывает, но было бы глупостью предположить, что маленькие тайны котенка чем-то угрожали племени. Колючка не могла быть шпионом, она лишь безобидная малышка, которая наивно нарушила правила. — Я думаю, ты в порядке, — заключила целительница после очередного осмотра. — Может, брата проведаешь? — Хорошая идея! — радостно воскликнула Колючка, отправившись в детскую. Пересекая лагерь, она все больше задумывалась о странном коте, который был в лесу. Казалось, что тот не видел Колючку, или же попросту игнорировал ее. Тем более что его присутствие на территории никоим образом невозможно! Но она же видела его, даже чувствовала запах, тот самый, рыбный… А запахи не врут, правда? От противоречивых мыслей у малышки заболела голова, и раздумия пришлось прекратить. Вскоре перед голубыми глазами замаячили стены детской, из которой доносился запах матери и брата. Лапы неистово зачесались от желания бежать вперёд, но кошечка решила вести себя скромнее после недавней выходки. — Воронок! — радостно завопила крошка и бросилась навстречу, но тот лишь оскалил крошечные зубки. — Явилась — не запылилась, — пробурчал он и повернулся к ней хвостом. — Ты чего? — немного растерянно спросила крошка, нахмурившись. Колючка недоуменно сверлила его взглядом, пытаясь понять, что она сказала не так. — А то ты не знаешь! — зашипел на неё пепельный котенок, обиженно пофыркивая, — Сбежала в лес, едва не погибла, ещё и отнекиваешься несуществующими котами! А что за бред про сны ты несла у целительницы? Ты врешь. И даже мне не хочешь сказать правду! — заключил он, победно глядя на сестру. Та пристыженно сверлила взглядом пол палатки. — Я… Это правда, мне снился этот запах! — грустно сказала она, пытаясь достучаться до него. Ведь она бы никогда не стала врать брату! — Зачем ты мне врёшь? — почти плачущим голосом произнёс темно-серый котик. — Ты думаешь, что я выдам тебя? — Я говорю правду! — расстроенно сказала она, дергая ушами от разочарования и раздражения. — С чего бы мне тебе верить? Ты сказала, что у тебя другие планы и сбежала в лес! Ты утверждала, что видела предводителя другого племени, — с каждый словом Колючка терялась все больше, пугаясь злому огню, разгоравшемуся в зелёных глазах, — а теперь ты хочешь, чтобы я поверил в твой идиотский сон! Почему я должен тебя прикрывать? — голос Воронка постепенно срывался на крик. — И почему, скажи мне, твои глаза были янтарными? Последние слова вышибли последний воздух из груди Колючки, а на глаза навернулись слезы. О чем он говорит? Её глаза всегда были голубыми, как у матери… Зачем он винит ее в том, чего она не делала? И вообще — как цвет глаз можно поменять? Внезапно взгляд поплыл, а голова безумно заболела. Стены детской расплылись в стороны, теряя свои яркие цвета и становясь лишь неразборчивым пятном. Голос Воронка становился все более гулким и неотчётливым, словно доносился из глубокого колодца. Вскоре и остатки его утихли. Внезапно из расплывчатых пятен сформировалось изображение. Сверкающая лужа слепила глаза, жёлтые блики бродили по поляне. А на стеклянной поверхности воды отражался силуэт пестрой кошечки, примерно такого же возраста, как и Колючка. По всей её морде были рассыпаны пятна бурого, рыжего и белого цвета, белые усы весело топорщились по сторонам, а острые беличьи уши подрагивали от напряжения, выслушивая что-то вдалеке. Но самым ярким в невзрачной кошке были её глаза. Медовые, сияющие, в них мерцала безграничная сила, решимость и смелость, в её глазах виднелась душа, душа воительницы. Резкий крик привёл Колючку в чувство. Она помотала тяжёлой головой, пытаясь сориентироваться в пространстве, но это плохо сработало. В ушах стоял звон, а затылок продолжал болеть. Наконец, придя в себя, кошечка повернулась и наткнулась на злой взгляд брата. Она попятилась, испуганно смотря на пепельного котика. — И вот, ты опять меня не воспринимаешь, — тихо прошипел Воронок, даже не скрывая обиды и разочарования. — Уходи. Не хочу тебя видеть. И он отвернулся к стене. Колючка прижалась к полу и всхлипнула, будучи не в состоянии сдерживать эмоции. Внутри все бушевало, на грудь что-то давило изнутри, было так больно, страшно и обидно, что слезы сами бесконтрольно падали вниз с глухим звуком, вздымая небольшие кучки пыли. Одиночество мерзким холодом просачивалось под шкуру, замораживая изнутри, вызывая желание лечь и лежать, пока жизнь не закончится. Болезненное, саднящее ощущение в груди не заканчивалось, оно лишь распространялось под кожей, поглощая и погребая под собой, заполняя легкие. Но Колючка ничего не могла сделать, она лишь сморгнула ещё одну слезинку и молча вышла на поляну. В лагере было на удивление тихо, все спрятались по палаткам, лишь пара старших воителей вылизывали друг друга и говорили о чем-то вполголоса. Шуршащий лес тихонько приветствовал Колючку треском ветвей, но идти туда больше не хотелось. Крошку пронзил ужас, когда она вспомнила лису и панический побег, когда казалось, что жить осталось два вздоха. Лапы все еще болезненно саднило, а голова гудела от удара и недавнего видения. Малышка озадаченно нахмурилась. Этого котенка она видела впервые, но что-то в нем было родное, знакомое. И тут ее словно осенило. Глаза! Вот что так влекло ее в незнакомом силуэте, вот что излучало тепло и свет, вот где была связь. Вся связь в глазах. Но от мыслей ее отвлек знакомый, но жутко противный голос: — Я же говорил, что обязательно что-нибудь натворишь, — прошипел Болотец. В другое время Колючка просто закатила бы глаза и отошла подальше, но обида на брата так давила, что та не нашла в себе сил шевельнуться. А неприятный шепот расползался внутри, как змеиный яд, заставляя ежиться. — За вами, котятами, только глаз да глаз, — продолжал разглагольствовать глашатай. — Вы не можете сами подумать головой, вам лишь бы шалить и творить беспорядок. Ваши родители, видимо, не умеют как следует воспитывать малышню, вот и вырастают всякие… Договаривать он не стал, отвлекшись на то, что к нему подошла какая-то хлипкая кошка с невзрачной, словно запылившейся шерстью и поблескивающими голубыми озерами-глазами. От нее веяло чем-то странным, некой слащавостью, наигранностью. Будто она загородилась от себя, став пустой фальшивкой. Воительница чуть кокетливо присела рядом и спросила: — Болотец, может, поохотимся вместе? Тот закатил глаза, но потерял из виду Колючку. Та, воспользовавшись моментом, бросилась в сторону, и вот ее бурая шкурка уже виднеется где-то на другом конце поляны. Она бежала, захлебываясь слезами, было больно и одиноко, а самое главное — некому рассказать. Все считали ее вруньей, и это ранило сильнее, чем острые кошачьи когти. «Несправедливо, несправедливо, несправедливо!» — стучало в голове малышки в ритм с биением сердца. Наконец, кошечка добежала до палатки. Ей было все равно, можно сюда заходить или нельзя, потому что хотелось спрятаться, скрыться от целого мира, а думать о правилах и разумности хотелось в последнюю очередь. Из горла вырвался сдавленный звук, внутри что-то забулькало против воли, кровь стучала в ушах. Ну почему никто не понимает, что она говорит правду? По щекам потекли прозрачные слезы, в который раз за день. Столько отчаяния скопилось в крошке, что было невозможно сдерживать тихие всхлипы. Потерялось ощущение времени, сейчас осталась лишь усталость и удрученность, что давили с невиданной силой, пригвождая к земле. Коготки нервно скребли по подмерзшей земле, разбрасывая глиняные комочки по сторонам. В носу свербило, голова кружилась. И тут раздался топот. Прежде чем Колючка успела среагировать, в проходе показался клочок темно-серой шерсти, и внутрь вошел Грибохвост, ее отец. Зеленые глаза чуть поблескивали от усталости, лапы ступали тяжело, как каменные, в каждом движении сквозила подавленность. Но от тяжести не осталось и следа, как только могучий воин заметил дочь, забившуюся между моховыми подстилками. Изумрудные глаза смягчились, и, казалось, потеплели изнутри. Он осторожно подошел к малышке, обнюхав ее, и тихо спросил: — Что случилось? Кошечка подняла синие глаза и прошептала: — Мне не верят. Он лишь непонимающе склонил голову к плечу и погладил ее хвостом: — Расскажи мне. Может быть, я смогу попробовать. Крошка дернулась и начала рассказывать: — Я видела там, в лесу… Я видела предводителя другого племени. Запах был похож на рыбный. А потом я видела котенка, пестрая такая кошечка, с глазами… медовыми. А еще я видела детскую, не нашу, чужую. Но никто мне не верит. Колючка с надеждой посмотрела на отца, но в зеленых самоцветах на морде блестела насмешка и недоверие. — Тебе приснилось? — заурчал он. — Да нет же, — с досадой хлопнула она хвостом по земле, вздымая тучки пыли. — Я видела кота, когда бежала. Не могла же я спать на ходу? Грибохвост посерьезнел и склонился близко-близко, почти вплотную уткнувшись носом в тельце дочери, и сказал: — Мечтать хорошо, но никогда не забывай возвращаться в реальность, Колючка, — с этими словами воин вышел из палатки. Устало упав на мох, крошка выдохнула. Ей уже надоело убеждать всех в правдивости своих слов. Внезапно на нее нахлынула обида. Вот не верят — и на здоровье! С этими мыслями она выбежала на поляну, но случайно врезалась в Пеплогрудую. Целительница зашипела: — Это правда, что ты говорила про сны? — Да, — удивленно кивнула Колючка. — Тогда у меня к тебя требование, — тихо произнесла кошка. — Каждый раз, как будешь видеть подобные видения — сообщай мне или Искролапке, я сейчас ее предупрежу. Возможно, это Звездное племя говорит с тобой. — З-Звездное племя? — пробормотала кошечка, пятясь. — Но… Но я же просто котенок… Что во мне такого особенного? — Я не знаю, — вздохнула серая. — Но нужно быть настороже, понятно? — Понятно, — кивнула крошка и поплелась в сторону детской. Колючка медленно шагала по лагерю, а в ее мыслях роились тучи идей. Ураганом они неслись перед глазами, заставляя трясти и без того кружащейся головой. Было слишком сложно принять слова целительницы, ведь это не так просто — понимать, что ты избрана самими Звездными предками! Это огромная ответственность, и кошечка сомневалась, что в силах нести ее на своих плечах. Но у нее не было выбора, и это удручало сильнее всего. Может, ей вообще не суждено стать воительницей? Эта мысль повергла крошку в ступор, она даже замедлила шаг. Всю ту недолгую жизнь, что она успела прожить, ей хотелось сражаться, охотиться, защищать стариков, королев и котят когтями и зубами, может быть, даже завести себе пару или малышей. Но об этом думать было рано, а сейчас еще не было уверенности, что бурой не придется перечеркнуть все свои мечты одним решительным движением — дар давал о себе знать, и кому известно, каких жертв это потребует? С каждой подобной идеей настроение падало все сильнее. Перспектива быть запертой в палатке лекаря на всю оставшуюся жизнь давила, как тяжелая ноша, и даже возможность говорить с давно умершими котами не радовала, а лишь пугала. С тоской она думала о брате, который наверняка будет резво носиться по лесу, ловя одну мышь за другой, а потом весело болтать с друзьями, даже не вспоминая про свою сестру, что будет бесконечно сидеть над лекарственными травами. — За что, Звездное племя? — беззвучно взмолилась она, ловя себя на том, что остановилась и беспокойно роет лапой землю. Но внезапно воздух разрезал незнакомый запах. Что-то стало неясно проявляться перед глазами. Это был силуэт кошки, хрупкий, словно сотканный из тумана. Колючка в страхе попятилась. Неужели сами звездные предки пожаловали к ней? Но это была другая воительница. От нее пахло камнями и водой, веяло холодом, а зеленые глаза мерцали мудростью и нежностью. Скользнув ближе к малышке, она прошептала: — Это твой выбор, малышка. Только твой. — Ты кто? — испуганно прошептала Колючка. Та лишь весело замурлыкала. — Меня зовут Половинка Луны. Тогда глаза крошки загорелись ярким восторгом. — Ого! — удивленно пропищала малышка. — Мне про тебя рассказывали. Ты же из очень-очень древних воителей, да? Но она не ответила, а лишь загадочно посмотрела на бурую и растворилась в солнечном свете. Колючка задумалась. Чего она по-настоящему хочет? Ее судьба — бегать по границам, ловить мышей, ящериц и лягушек, сражаться за любимое племя и стремиться к пути предводителя? Или ее судьба — бесконечный круговорот трав, общение с предками и лечение всех остальных, платя за это цену одиночества и верности? Ответ сам пришел в голову. Пожалуй, малышка никогда не сомневалась в этом, с самого рождения ей нужен был лишь этот путь. — Я выбираю воительницу, — тихо прошептала крошка, надеясь, что Половинка Луны ее слышит. — Я выбираю воительницу!