Symbiosis

— Колколапка! Вранолап! — вопили соплеменники, едва заглушая гулкий стук крови в ушах. Белоснежная воительница, ее наставница, радостно уткнулась носом в нос новопосвященной, незаметно подмигнув. Улыбка пробежала в льдистых глазах Колколапки, сменяясь гордостью и благоговением. Подснежница мягко произнесла: — Хочешь приступить к занятиям сразу или познакомишься с соседями? — Я схожу до палатки очень быстро! — пообещала ей ученица и умчалась вслед за братом, чья темно-серая шерсть уже мелькала на другом конце поляны, под раскидистым кустом, где и находилась их новая палатка. В лагере царил полумрак, нарушаемый золотистыми лучами солнца, которое, наконец, дождавшись своей очереди спустя длинный сезон Голых Деревьев, убаюкивало спящий под снегами лес. Белоснежный покров уже сходил, заменяясь проблесками изумрудной листвы среди темно-зеленых подгнивших еловых ветвей. Небо из пепельно-голубого, словно выцветшего, переходило в более яркие оттенки синего. Оно было похоже на реку, такое же глубокое, с льдинами-облаками, спешащими куда-то и гонимыми ветром. Но стоило кошечке зайти в пристанище оруженосцев, как на нее набросилась тьма. Первым, что ворвалось в разум Колколапки, были голоса. Они были веселыми, легкомысленными и очень увлеченными. Затем из непроглядного мрака показались две совершенно идентичных ученицы — обе палевые — и лишь глаза их давали какое-то различие. У одной из сестер, это было видно по их внешности и взаимоотношениям, глаза были ярко-зеленые, как молодая листва, а у второй — странного карего цвета с серебристым отливом. Они синхронно заговорили: — Привет, ты только стала оруженосцем? — Д-да, — чуть заикнувшись, сказала Колколапка. — А где твой брат? — сказала зеленоглазая. — А я уже здесь! — раздался веселый голос, и Вранолап зашел внутрь. — Привет, Бледнолапка, привет, Карелапка. — Это же Колючка? — переспросила та, которую назвали Карелапкой. — Колколапка, — слегка раздраженно поправила ученица. — Ой, конечно, прости, — тут же затрещала она, и ученица почувствовала укол стыда за свое раздражение, ведь кошечки действительно пытались быть дружелюбными. Уже более тепло она сказала: — Вы тут самые старшие? — Нет, ты что, — засмеялась Бледнолапка. — Мы сами всего луну обучаемся, а вот Птицелап уже третью луну занимается, даже на Совете был. — Ничего интересного на этом собрании нету, — послышался глухой и довольно низкий для столь юного кота голос, и из дальнего конца палатки вышел взъерошенный бурый с темными полосами оруженосец, сверкая янтарными глазами. Выглядел он пугающим и враждебным. Под пристальным взглядом Колколапка поежилась, это золото было совсем не похоже на те медовые, теплые глаза, что виделись ей каждой ночью. Да, эти видения не прекратились. Но чем старше становилась кошечка, тем реже они приходили, но и тем четче они были, тем реалистичнее. К сожалению, Колколапка так и не узнала, реальна ли та златоглазая незнакомка из снов, или это лишь проделки воображения. В реальность ее вернуло насмешливое: — Заболела она, что ли? Смотрит в одну точку. Эй, как тебя там, розовых мышей ловишь? — это покатился со смеху Птицелап. Котик явно считал забавными эти слова, в то время как та, к кому это относилось, резко дернулась, как от удара, и холодные синие глаза впились с неистовой силой в обидчика. Но Птицелапа это лишь насмешило: — Смотри-ка, какая злюка, — заурчал он со смехом, но смех этот был жесткий. — Неужто плохой сон приснился? — Не обращай внимания на этого мышеголового, — поморщилась Карелапка и сочувственно погладила ученицу хвостом. — Он вечно до всех докапывается. — Ясно, — буркнула Колколапка и повернулась к выходу, чтобы уйти к наставнице, но остановившись, еще раз взглянула на противного ученика. Тот выглядел еще самодовольнее прежнего. Скривившись от увиденного, кошечка потрусила к Подснежнице. — Ну что, наболталась? — весело спросила воительница и получив безмолвный ответ в виде блеска синих глаз, удовлетворенно махнула хвостом. — Сегодня я попробую показать тебе элементарный боевой прием, а потом сходим в обход по территории, хорошо? — Конечно! — просияла ученица, заставив наставницу громко замурлыкать. — Ого, сколько энтузиазма, — улыбнулась Подснежница в усы и повела кошечку к выходу из лагеря. На этот раз лес уже не был таким угрожающим. Несмотря на все еще заснеженные ложбины, сезон Молодых листьев подступал все ближе, подогревал болотистую почву, ту, что успела освободиться от ледяных оков. В овраге для тренировок было тихо, только слабое чириканье воробьев нарушало гармонию. Тени от хвойного бора таинственными символами ложились на шерсть Колколапки, шевелящуюся под дыханием ветра. — Ну что, готова? — спросила наставница, и, получив утвердительный ответ, встала в боевую стойку. Белоснежная воительница быстро опрокинулась на спину. Ученица недоумевала: оголять незащищенный живот в битве — очень опасно. Но Подснежница быстрее молнии сделала выброс всеми четырьмя лапами и не менее стремительно вернулась в устойчивое положение. — Этот прием требует сноровки, — отдышавшись, объяснила воительница. — Потому что ты открываешь живот, свободный для атаки, пусть и на мгновение. — Хорошо, — кивнула Колколапка и сосредоточилась на сохранении равновесия. Она попробовала упасть назад, ударив воздух лапами. Но вернуться обратно оказалось сложнее, чем ученица думала. Неловко перекатившись, она с кряхтением медленно встала и, потупившись, посмотрела на наставницу, ожидая выволочки. Но глаза Подснежницы сверкали весельем. — Почти получилось, но помни — нужно вскочить быстро, а не медленно вставать, словно старейшина. Попробуй еще раз. — Сейчас, — сказала Колколапка и напружинила лапы, готовясь вновь опрокинуться на спину, но на этот раз быстрее, чем до этого. Но ее остановила головная боль. Потихоньку просачивающаяся внутрь знакомая дымка заволокла поляну мутной пеленой. Мучительно выдохнув через нос, кошечка сжала зубы до скрипа, чтобы перетерпеть первую, самую неприятную волну, за которой вскоре придет спокойствие. А волны мигрени пульсирующими толчками отдавались во лбу, заставляя сильнее прижиматься к земле. Вода. Она была повсюду, плескалась вокруг шерсти, легко окутывала и замедляла. Но Колколапке не было страшно, наоборот, ей нравилось ощущение, что она плывет сквозь непокорные волны, словно подчиняя себе стихию. Совсем не пугала тяжесть намокшей шерсти, и она не тянула ко дну. Мощные лапы ритмично работали в мутной толще, проталкивая мускулистое тело вперед. Казалось, что река стала с ученицей одним целым. Вынырнув из видения, словно из озера, она невидящими глазами уставилась в пол, проклиная себя и свой дар. В голове глухо стучала кровь, затылок резало, словно когтями. Безумная копна мыслей пронеслась внутри, но стоило попытаться их поймать, как мигрень возвращалась с удвоенной силой. Наконец, сфокусировав взгляд, Колколапка смогла разобрать встревоженные слова наставницы: — Ты в порядке? Тебе стоит наведаться к Пеплогрудой! — Подснежница встревоженно обнюхала шерсть ученицы. — Да нет, все нормально, — вяло отбивалась бурая. — Нет, послушай меня! Такие припадки нельзя игнорировать! — возмущенно воскликнула воительница и решительно махнула хвостом: — Ты немедленно идешь к целительнице, не смей даже препираться! — Слушаюсь, — устало выдохнула Колколапка, не в силах спорить. Поплевшись вслед за белоснежной кошкой, она задумалась. Что же означала вся эта вода? Казалось, что темная гладь влекла ее и звала за собой, но этого просто не могло быть, ведь она воительница племен Теней и совсем не должна любить плавать. Бурный поток мыслей прервался ласковыми словами: — Ну вот, сейчас тебе помогут, — проурчала Подснежница, лизнув ученицу в ухо. — Я не собираюсь тебя ругать, просто это может быть опасным. Вздохнув, Колколапка зашла внутрь и чуть сморщилась от резкого запаха мышиной желчи. Увидев посетителя, юная Искролапка смущенно поежилась, отмывая лапы от лекарства в лужице. Поймав недоуменный взгляд бурой, она пояснила: — Не могу отойти к ручью — Пеплогрудая просила проследить за Синицей, у нее, кажется, Белый Кашель, — заметив удрученный вид подруги, она спросила: — Что-то произошло? — Опять началось, — тихо буркнула ученица. У дымчатой целительницы понимающе загорелись глаза, и она кивнула головой: — Хорошо, сейчас я позову Пеплогрудую, — решительно вскочила кошечка и, несмотря на протестующие реплики Колколапки, скрылась внутри трещины в скале. Спустя пару мгновений из тьмы палатки высунулась взъерошенная голова целительницы, голубые глаза поблескивали от волнения. Пеплогрудая со вздохом мяукнула: — Что видела сегодня? — Вода, — тихо пробормотала ученица. — Я плыла в реке, и, казалось, меня это совсем не пугает, я радовалась ощущению, что волны плещутся вокруг меня. Вода влекла меня, словно зазывая, это было прекрасно, но… — Что? — насторожилась серая кошка. — Я… Я же воительница племени Теней, а не какая-нибудь Речная, — выпалила Колколапка, съежившись. — Это неправильно, что я чувствую себя в реке в безопасности. Может, Звездное Племя не хочет, чтобы я оставалась здесь? — она робко взглянула на целительницу. — Глупый комок шерсти, — промурлыкала Пеплогрудая. — Ты родилась здесь, и ничто не сможет разлучить тебя с нами. — Правда? — в льдистых глазах мелькнула надежда. — Разумеется, — шутливо проворчала кошка и, кряхтя, отправилась за мхом. Колколапка с грустью подумала о том, что та уже не так молода, как раньше, и скоро Искролапке придется стать настоящей целительницей. Ученица оглянулась в поиске подруги, но, к сожалению, знакомого силуэта поблизости не виднелось. Грустно вздохнув, она поплелась на поляну, но в последний момент остановилась и с любопытством спросила: — А скоро Искролапка станет второй целительницей? Пеплогрудая задумчиво взглянула на ученицу. — А знаешь что? — лукаво произнесла кошка. — Думаю, сегодня будет самым подходящим моментом. — Правда? — встрепенулась бурая кошечка. — А можно я ей расскажу? Можно? — Беги уже, — усмехнулась серая в усы. С громким победным криком Колколапка выбежала наружу, быстро пробегая глазами по лагерю. Наконец, проблеск дымчатой шкурки оказался в палатке старейшин. Ворвавшись внутрь пушистым вихрем, ученица завопила: — Сегодня тебя посвятят в полноправные целители! Искролапка выронила пучок травы. — Правда? — просияла она. — Да. Поздравляю! — Колколапка прижалась носом к подруге. — Уверена, ты будешь одной из лучших. — Спасибо, — смущенно проурчала ученица, вконец растерявшись. Но тут разнесся крик: — Чужак в лагере! Выскочив из палатки, кошечка уставилась на вход в лагерь, где Болотец докладывал предводителю: — Он просто выбежал на нас из кустов, закричал, что должен попасть в племя Теней, — растерянно бормотал глашатай. — Я хотел выгнать его, но он утверждал, что принес пророчество. — Почему же Звездное Племя отправило… одиночку, вместо того, чтобы связаться со мной или целителем? — насмешливо произнес Шумная Звезда. — Оно не может, — раздался звонкий голос, и на поляну выбрался некрупный черный кот со светло-зелеными глазами. — Огромный белый кот с черными лапами приходил ко мне. Он сказал, что не может связаться с кем-то по имени Шумная Звезда, что я должен найти племя Теней. Мне повезло, что я наткнулся на вас. — Чернозвезд, — ахнул Болотец. — Легендарный предводитель племени Теней, переживший Великое Путешествие и битву с Сумрачным Лесом, — зашептала целительница на ухо Колколапке. — Меня зовут Спирит, — сказал незнакомец. — Я должен передать вам пророчество. — Говори, — наконец, разрешил предводитель. — Позвольте мёду и льдине стать одним целым, иначе стая погубит вас, — пророкотал одиночка, и его глаза вспыхнули незнакомым пламенем. — Что это значит? — спросил Шумная Звезда, его огромный хвост в страхе метался по болотистой почве. — Я не знаю, — упавшим голосом сказал Спирит. — Мне ничего не объяснили. — Хорошо, — вздохнул Болотец. — Тогда ты свободен. — Нет, — вдруг произнес предводитель. — Он останется здесь, на случай, что Звездное Племя заговорит с ним вновь. Найдите ему подстилку, накормите. Племя Теней умеет проявлять благодарность. — Но за что? — раздался вопль. — Он еще ничего не сделал! Глаза Шумной Звезды потемнели. — Он помог Чернозвезду заговорить с племенем. А это заслуживает уважения. Черный кот уже развернулся, чтобы уйти, но тут Спирит вновь подал голос. — Мне… Мне некуда идти, — с мольбой произнес он. — Позвольте остаться в вашем племени.