Symbiosis

Растерявшись от неожиданного вопроса, Цветолапка моргнула и поинтересовалась: — Что случилось? — Подснежница ранена, — коротко пояснила Сумеречная ученица. Озадаченно промолчав, собеседница пробормотала: — Я… Нет, — заметив, как стушевалась Колколапка, она задумалась и вдруг подпрыгнула, затараторив: — Я знаю, кто может помочь, жди здесь! С этими словами пестрая кошечка рванула в глубину территории. — Моя сестра! — раздался последний крик, и кончик её хвоста исчез в кустах. Вздохнув, в который раз за день, Колколапка оглянулась и увидела небольшое дупло, где можно было спрятаться от вражеского патруля. Протиснувшись внутрь, под натиском эмоций она даже не заметила, как уснула.

***

Сон развеяли голоса — знакомый и чужой. — А ты уверена, что ей можно верить? — чей-то тонкий, гораздо более высокий, чем у Цветолапки, на удивление спокойный голосок раздался где-то у границы. — Я доверяю ей больше, чем себе, — авторитетно заявила Цветолапка и чем-то зашуршала, вероятно, перетаптываясь на месте. — Ну и где же результаты твоего доверия? — Я здесь, — наконец, негромко подала сигнал Колколапка. Обе головы синхронно повернулись в её сторону, и ученица ойкнула, увидев две пары идентичных янтарных глаз. Ольхолапка оказалась некрупной бежевой кошечкой, покрытой белыми пятнами. В её взгляде читалось сомнение, смешанное с интересом. — А вы и правда по-особенному связаны? — она с любопытством пошевелила усами. — Ты рассказала ей? — мгновенно ощерилась Колколапка. — Ты же рассказала Искроцветик, — резонно заметила Ольхолапка. — Откуда ты… — прищурилась Колколапка, но тут же замолчала, проклиная свою глупость. — Не забывай, что она остается ученицей целительницы, — напомнила Цветолапка. — Ты принесла хвощ? — с надеждой спросила Сумеречная кошечка. — Да, держи, — бежевая ученица наклонилась и взяла ярко-зеленые ростки. — Спасибо, спасибо! — заверещала Колколапка и забрала лекарство на свою сторону границы. Молчаливые улыбки Речных учениц заставили её смутиться. — Что такого? — пробурчала она. — Нам пора обратно, — спокойно сообщила Ольхолапка. — Мне тоже, Болотец мне голову откусит, — вздохнула бурая ученица. — Ты же знаешь, что говорить об этом никому не стоит? — спросила Цветолапка. — Разумеется, — печально улыбнулась кошечка и уткнулась носом в лоб подруги. Та сначала опешила, но затем приняла неуклюжую ласку и по-дружески лизнула в ухо. — Всё будет хорошо, — заверила пестрая ученица. Колколапка повернулась к Ольхолапке и заметила её внимательный взгляд. Сумеречная кошечка уже собиралась оправдываться, как вдруг юная целительница заговорила: — Я верю, что вы знаете, что делаете, — произнесла она серьезно, — но будьте готовы к тому, что это может плохо кончиться. После этой фразы Ольхолапка повернулась и убежала прочь. Бросив последний взгляд на подругу, Цветолапка последовала за ней следом. Вздохнув, Колколапка подобрала с земли лекарство и побрела в сторону лагеря. А небо уже потемнело, меняясь с ласковой лазури на выцветшую бронзу с проступающими на ней проблесками звёзд. Влага, копившаяся весь день в стоячем воздухе, собралась молочно-белесым туманом у горизонта, чуть просачиваясь между изумрудными хвоинками. Холодный сумрак, молчаливо окутывая собой торжественные стволы, цеплялся за бурую шерсть. Бурая кошечка с трудом протиснулась в проход, развернувшись хвостом вперед. Собрав половину колючек на шерсти, она хотела, не привлекая внимания, пробраться в палатку целительницы, но ее планы нарушил сердитый голос Болотца: — Скажи, что конкретно непонятного в словах «вернись до темноты»? — Прошу прощения, — едко отозвалась Колколапка и победно развернулась, положив хвощ на землю, — тогда мне следовало оставить это в лесу. Радостный вскрик Искроцветик мгновенно облетел поляну: — Это хвощ?! Ты умница, где ты его нашла? — Ну, я… В общем… — заюлила ученица. Глаза Болотца, прежде метавшие молнии, загорелись мрачным любопытством. — Да, где ты нашла лекарство? — вкрадчиво прошипел он, сканируя её колючим взглядом. — Там, — наконец, неопределенно махнула хвостом вглубь территории кошечка. Искроцветик недоверчиво сощурилась, но, поймав беззвучный сигнал о помощи, громко переспросила: — Ты имеешь в виду, что нашла хвощ за пределами племён? — Да, — подыграла ей Колколапка. После этих слов гул понемногу улёгся, а глашатай недовольно хлопнул хвостом и фыркнул. — Мне срочно нужно обработать Подснежнице раны, — засуетилась целительница и немедленно убежала в темноту пещеры. Колколапка вздохнула и хотела уже уйти в палатку оруженосцев, как вдруг услышала оклик. Она обернулась и фыркнула, наткнувшись на знакомые зеленые глаза. — Сегодня ты выкрутилась, ученица, — прошипел Болотец, угрожающе вздыбив шерсть. — Но я слежу за тобой. Рыжий кот подошел так близко, что Колколапка могла видеть в его глазах крапинки орехового цвета. — Не думай, что я не заметил твоей… особенной дружбы с той речной ученицей. С этими словами глашатай ушел прочь, оставив Колколапку в растерянности хлопать глазами. — Эй, Колколапка! — позвал её брат, стоящий рядом с кучей добычи. Приблизившись к серому ученику, бурая кошечка вопросительно дернула усами. — Может, мышку разделишь со мной? — предложил он. — Вообще-то нет, — честно ответила Колколапка, чувствуя, как накатывает усталость. — Я хотела отправиться спать. Вранолап сочувственно поморщился и погладил её хвостом. — Иди, конечно. Страшно представить, сколько ты бродила в поисках этого несчастного хвоща! Выдавив из себя виноватый кивок, ученица побрела в палатку. Шумно выдохнул, она рухнула и уснула, едва коснувшись подстилки.

***

Утро встретило Колколапку неожиданными укусами мороза. Зевнув, она с удивлением заметила клубы пара, всплывающие от ее дыхания. Кошечка выбралась наружу, щурясь от света, после чего синие глаза тут же широко раскрылись. Внезапные ночные заморозки и ледяной дождь превратили еловый бор в ледяное изваяние. Снег холодным серебром искрился на ветвях, плотно охваченных льдом. Белый свет слепил глаза, проходя сквозь хвою, словно через призму. Тишина нарушалась лишь тихим дребезжанием ветра, заблудившегося в верхушках сосен. Сглотнув, Колколапка в восхищении сделала пару шагов вперед, и её лапы тут же разъехались в стороны. От неожиданного мороза поляна превратилась в настоящее ледяное озеро. С трудом поднявшись, ученица до боли выпустила когти и, подрагивая от холода, стала осторожно пробираться к глашатаю, стоящему у корней дерева. Тот тоже выглядел недовольным: ругался сквозь зубы и перетаптывался на месте. — Нам срочно нужно расширить палатку целителей, уже трое жалуются на плохое самочувствие, в их числе Иволга. Вся добыча померзла, срочно позовите Пыльнохвостку, пусть возьмёт с собой Мятолистую, Вранолапа и… — он судорожно оглянулся. — Я могу пойти, — предложила Колколапка в надежде, что сможет согреться. Тот мрачно покосился на ученицу, но сухо кивнул: — Ладно, иди. Негромко фыркнув, бурая кошечка пробежалась глазами по лагерю в поисках брата, тот обнаружился недалеко от можжевеловых кустов. Он пытался разгрызть заледеневшую добычу. — Как успехи? — весело спросила Колколапка, подойдя ближе. — Как будто кусаю булыжник, — буркнул он, не сдержав, впрочем, улыбки. — Нас отправили в охотничий патруль, — мяукнула она и облизнула грудку. — Так что поднимайся и пошли, нечего хвост отсиживать. Притворно надувшись, Вранолап оскалился и стукнул хвостом по боку сестры. Та взвизгнула и шутливо куснула его в ухо, после чего бросилась бежать к месту сбора патруля. Едва не сбив с ног Пыльнохвостку, Колколапка спряталась за спину Мятолистой. — Вы что, только из детской вышли? — прикрикнула на них Пыльнохвостка, но вторая воительница остановила ее. — Она недавно пережила сильное потрясение. Ей полезно немного расслабиться. — Лишь бы охотилась, как следует, — пробубнила бежевая кошка и вывела отряд из лагеря. По ту сторону их ждал безмолвный лес в белом одеянии, и лишь редкий шорох нарушал его ледяное спокойствие. Длинные остроконечные сосульки хрустальными когтями рассыпались по веткам, что покрылись голубым инеем. Свинцовое небо тяжело нависало над замороженным во времени пейзажем. Вранолап пробурчал на ухо сестры: — Я, кажется, сейчас сам инеем покроюсь, у меня даже голова промерзла насквозь. — То, чего нет, замерзнуть не может, — пошутила ученица, за что получила от брата оплеуху. — Подумаешь, зато я не хожу к целительнице по сотню раз за луну! — парировал он, победно сверкая глазами. — Это другое, — сконфузилась кошечка. Она так и не решилась рассказать брату о связи. Серый оруженосец взволнованно спросил: — Ты что, обиделась? Я же пошутил просто! — Нет, ничего, — улыбнулась она, и синие глаза хитро блеснули: — Наперегонки? Вранолап не успел ответить, как Колколапка сорвалась с места вглубь леса, оглушительно хохоча и попутно отряхиваясь от липкого снега. Ученик тут же последовал за ней, припустив со всех сил, едва касаясь земли животом. — Поторопись, улитка! — поддразнила Колколапка брата, чуть притормаживая. Вранолап тут же настиг её, сбив с ног. Их догнало разъярённое шипение Пыльнохвостки: — Вы совсем с дуба рухнули?! Добычи нет, вся попряталась от холода, а вы своими воплями только остатки разгоните! Марш работать, и без первой добычи чтоб рта не открывали! Разочарованно вздохнув, ученики встали, отряхнули снег и побрели вперед, принюхиваясь к морозному воздуху. Вскоре Колколапка отошла подальше от патруля, чтобы найти какую-нибудь нерадивую полёвку и превратить её в свежатину. Но даже когда лапы ученицы онемели от постоянного контакта со снегом, ни одной живой души поблизости не виднелось. Буркнув что-то разочарованное, Сумеречная кошечка села и прилизала шерсть, чтобы успокоиться. Тишина нагнетала, словно готовя к чему-то ужасному, но зимняя белизна отвлекала внимание на себя, пуская серебристые блики в глаза. Увидев какое-то движение краем глаза, Колколапка тут же хищно припала к земле, и не прогадала. В кроличьем прыжке от нее копошилась крохотная худая полевка. «Лучше, чем ничего», — оптимистично подумала ученица и приготовилась к прыжку. От удара лапой мышь всполошилась и пискнула, пытаясь улизнуть, но один укус заставил ее замолчать. — Спасибо, Звездное племя! — невнятно пробормотала Колколапка. Вдруг она насторожилась, вытянувшись, как струна. Усы задрожали, чуя неизвестную опасность. Ученица почувствовала тошнотворный запах гнильцы, чуть приглушенный холодом, едва ощутимы были кровь и еловое дерево, но самое главное — даже сквозь это все явно слышался запах хищника. Прокрадываясь между голыми ветвями кустов, Колколапка дрожала от ужаса, но любопытство и ответственность брали свое. С каждым шагом вонь усиливалась, захватывая все больше пространства, ученице уже было сложно дышать. Наконец, она нашла ее источник и, выдохнув, набираясь смелости, подошла ближе. Это было тело огромного животного. От головы до задних лап было не меньше трех лисьих хвостов. Копна густой серой шерсти с плотным подшубком топорщилась на боках и холке. Но самыми страшными были зубы, размером с кошачий глаз, острые, как когти внушали панический ужас одним своим видом. К счастью для ученицы, труп лежал здесь давно и то, что не разложилось, крепко замерзло и покрылось коркой льда. Глаза Колколапки остекленели от страха, она попятилась, глубоко и тяжело выдыхая и стараясь не кричать. В голове пронеслась сотня вариантов, как поступить, но самым разумным казалось позвать патруль на помощь. Развернувшись, она побежала, как никогда в жизни, хрипя от паники. Наконец, заметив проблеск бежевой шести, ученица чуть не рухнула от облегчения. — Пыльнохвостка! — заверещала она, напугав воительницу. Она уже развернулась, чтобы накричать на нерадивую, но, увидев ужас в синеве глаз, спросила: — Что случилось? — Там… Там… — невнятно забубнила Колколапка, дрожа. — Что? Что произошло-то?! — Я видела… — начала она, а воительница потеряла терпение: — Да ты можешь объяснить, что случилось или нет? Подняв несчастный взгляд на наставницу, Колколапка тихо всхлипнула: — Там труп.