Symbiosis

Утро пришло мягкой кошачьей поступью, накрывая озеро белёсым светом. Холод уходил так же стремительно, как до этого прибыл, заменяясь на приятный, почти незаметный бриз. Небо оставалось серым и тяжёлым, но дождём не пахло — лишь снежной холодной влагой от тающего льда. Лес понемногу вставал, купаясь в утренней прохладе и прислушиваясь к негромкому шёпоту ветра среди ветвей. Юные Листья, наконец, взяли свои права. Колколапка сонно выглянула из палатки оруженосцев, попутно зевая, широко открыв рот и обнажив клыки. Шум лагеря привычно окружил её, и ученица дёрнула ушами. Среди гула она различила, как голос глашатая отчитывал Торфяника за ночные прогулки, как смеялся Шумная Звезда, беседуя с Иволгой, и то, как Вранолап позвал её со стороны кучи с добычей. Охотно подбежав к брату, Колколапка улыбнулась и подцепила себе мышь из кучи. — Ты ещё не охотилась, — буркнул Вранолап и притворно нахмурился: — С каких это пор оруженосцам можно есть до воинов? — Зануда! — фыркнула Колколапка и с жадностью впилась зубами в мясо. — Я схожу в рассветный патруль, если тебе так важно. — Тогда я с тобой, — вскочил ученик и нетерпеливо дёрнул хвостом. — Дай поесть, мышеголовый, — весело промурлыкала ученица. — У тебя что, колючка в хвосте засела? Обиженный Вранолап уселся обратно и незаметно показал сестре язык. Колколапка только молча хмыкнула и, закончив трапезу, облизнулась и встала с земли. — Пойдём, — позвала она, — пока патруль не ушёл. Брат и сестра, переглянувшись, подошли к Болотцу. — В рассветный есть ещё места? Глашатай косо посмотрел на учеников и фыркнул: — Если поспешите, то, возможно, успеете до того, как Иволга с Вихрехватом и Валунцом выйдут в лес. — Иволга ещё исполняет воинские обязанности? — удивлённо спросил Вранолап. Болотец нехотя объяснил им: — Я хотел поставить Пыльнохвостку, но она вызвалась проводить испытание Птицелапа. Колколапка удивлённо моргнула. Уже сегодня её несносный сосед по палатке станет воином. Ученице было стыдно, что она вздохнула с облегчением от этих слов, ведь с новыми обязанностями он будет занят и, наконец, оставит её в покое. Но понимание того, что и её ученичество подходит к концу, почему-то не столько обрадовало, сколько испугало Колколапку. — Идите уже! — прошипел Болотец, и, опомнившись, Колколапка бросилась вслед за братом к выходу из лагеря. Тучи рассеялись, и над головой яркой голубой прорубью сияло теплеющее небо. Скромное солнце протягивало свои лучи из-за края рваного облака. Уже вконец развеселившийся лес переговаривался весёлым щебетом птиц, потрескиванием невидимых жуков и свистом ветра, а зелёные огоньки почек на редких тонких деревцах игриво подмигивали своими клейкими ресницами. Впереди виднелась граница с Грозовым племенем. Ученики настороженно встрепенулись, принюхиваясь, и рванули вперёд, туда, где сосновый бор сменялся изумрудной травой и густым лесом. Запах Грозового племени ударил в нос, и Колколапка рефлекторно сморщилась. — Ох уж эти лисьи душонки, — прошипел Вранолап. — Только и мечтают оттяпать кусочек границы под шумок. Ученица молча фыркнула и осторожно заглянула в пространство между деревьями. Она чувствовала, как где-то там, среди бесчисленных деревьев и листвы, снуют грозные тени с блестящими когтями и оскаленными клыками. Вздрогнув, Колколапка опустила взгляд. — Ну ты где там? — позвал её Вранолап, уже почти скрывшийся в глубине территории. Ученица тут же очнулась и поспешила за братом, в последний раз обернувшись на границу Грозового племени. — Эй, Иволга, — окликнул воительницу Вранолап. — А ты когда-нибудь была у Грозовых в лагере? — Было дело, — добродушно промурлыкала Иволга и чуть распушила хвост. — И как там? — с любопытством спросила бурая ученица, нагоняя старшую по званию. — Как и у нас, — пожала плечами кошка. — Котята балуются, старейшины ворчат. Ничего такого необычного. — Правда? — почти разочарованно удивилась Колколапка. — А вот я не верю! — хвастливо вскрикнул её брат. — Грозовые недотёпы и близко не нас не похожи, вот так! — Надо и тебя как-нибудь взять к соседям, — хмыкнул Вихрехват, как обычно возникая из ниоткуда, практически бесшумно. — Он же им всю дичь распугает, — засмеялась Колколапка. — Не говори так о брате, — строго покачал головой Валунец, но бурая ученица видела в его глазах озорные искорки. — Подумаешь, — буркнул Вранолап и не проронил ни слова до возвращения в лагерь. Наконец патруль вернулся домой. Их встретило необычное умиротворение — старшие воины негромко обсуждали что-то, королевы вылизывали своих котят, а предводитель расслабленно грелся под первыми лучами солнца. В поисках Бледнолапки с Карелапкой бурая кошечка заглянула в палатку оруженосцев. Там они и обнаружились, как обычно трещащие на какую-то глупую тему и сопровождающие свои слова яркими эмоциональными жестами. Увидев подругу, палевые кошечки с визгом накинулись на неё: — Колколапка! Ты ходила в патруль? А к какой границе? Поймали что-нибудь? Растерявшись от потока вопросов, ученица решила отвечать постепенно: — Да, мы ходили к Грозовой границе, нет, не поймали. — Везёт, — вздохнула Бледнолапка и устало блеснула зелёными глазами. — Мы с Карелапкой расчистили мох в детской вдвоём, — пожаловалась она. Колколапка собиралась было что-то ответить, но резко захлопнула рот и обернулась на звуки тяжёлых шагов. Внутрь палатки зашел Птицелап и, увидев учениц, криво ухмыльнулся: — Полный набор. Ненормальная и её подружки. — Кажется, тебе не хватило того случая с Цветолапкой, — прошипела Колколапка, борясь с подступающей злостью. — Я так и знал, что ты снова будешь прикрываться чужой шкурой, — фыркнул старший оруженосец. — А сама не хочешь показать, на что способна? Или боишься, что злой Валунец снова настучит тебе по ушам? Губы Колколапки раздвинулись в угрожающем рычании. — Хочешь проверить? — прошипела она. — Кто бы тут говорил о трусости, кусок лисьего помета, — огрызнулась на него Бледнолапка. Птицелап перевёл взгляд на неё и усмехнулся. — Аккуратнее с выражениями, — мрачно произнес он, и в янтарных глазах загорелись злые огоньки, — ты же не хочешь валяться у целительницы полумертвой, прямо как твоя мамочка? Рот палевой ученицы открылся в бессильной злости, а на зелёных глазах появились первые слёзы. Резко захлопнув пасть, Бледнолапка всхлипнула и бросилась прочь из палатки, впопыхах оставив пару клочьев своей шерсти в проходе. Карелапка тут же юркнула за ней. Краем глаза бурая ученица увидела, как они исчезают в пока пустующей палатке старейшин. — Ты что творишь? — набросилась на Птицелапа Колколапка. — Они только оправились от того, что чуть не потеряли мать! Ты себе и представить не можешь, каково это! В глазах бурого оруженосца внезапно разгорелась настоящая ненависть. Издав горловое рычание, Птицелап одним прыжком прижал Колколапку к земле. — Ты и представления не имеешь обо мне и моей жизни, — прошипел кот срывающимся голосом. — Так что захлопни рот и не говори о том, чего не знаешь! Колколапка поднялась с земли. Синие глаза были полны холодного отвращения. — Надеюсь, что когда-нибудь ты научишься видеть то, сколько боли могут приносить твои слова. Взмахнув хвостом, Колколапка протиснулась наружу и, вдохнув свежий воздух, быстрым шагом направилась к палатке старейшин. — Решили воспользоваться тем, что Кустарник с Ветвистой сейчас лежат у Искроцветик? И не стыдно? — полушутливо отчитала подруг бурая ученица, просунув голову в узкий проход. От вида заплаканной Бледнолапки у Колколапки сжалось сердце. — Можешь порадоваться, я едва не подралась с этим… — она сжала губы, чтобы не выругаться. — Я… Мне страшно, — призналась зеленоглазая из сестер. — Я чувствую себя такой бессильной… Ужасное ощущение. Колколапка вздохнула. Ей было до боли знакомо положение Бледнолапки. — Так иногда бывает, — тихо прошептала Колколапка. — Важно не терять дух. А на Птицелапа не обращай внимания, он точно не тот, кто стоит твоих слёз. — Колколапка права, — до этого молчавшая Карелапка подала голос. — Все, чего добивается этот комок шерсти — зрелище. Может, не стоит давать ему повод для радости? Бледнолапка всхлипнула и, медленно переведя взгляд с сестры на подругу, вздохнула. — Наверное, мне и правда стоит быть менее эмоциональной. — Никогда не меняйся, — улыбнулась ей Колколапка. — Точно не для Птицелапа. И наконец, Бледнолапка улыбнулась ей в ответ.

***

Колколапка в бессильной злобе метала по земле хвостом. До самого вечера Птицелап будто нарочно избегал её, то уходя во все патрули подряд, то просто сбегая охотиться в лес. Это так злило, что шерсть сама вставала дыбом, и если сначала она хотела выторговать из него извинение перед Бледнолапкой, то сейчас желания общаться с ним не было вообще. Вечер уже подошёл довольно близко, но солнце ещё висело достаточно высоко над горизонтом, продолжая разогревать землю с каждым часом всё сильнее. Тепло, которого воители так ждали, уже маячило поблизости, но не торопилось приходить, поддразнивая их лучами света и обилием дичи. Лес всё-таки темнел, окрашенный в золото, периодически окликивая кого-то томным голосом скворца, смеясь чириканьем воробьёв, и даже иволга уже проснулась от зимнего оцепенения и завела свою незаурядную песенку. Шумная Звезда, застыв, слушал мелодию иволги и отчего-то печально смотрел на небо, словно ожидая увидеть там серебристый бисер звёзд. От созерцания природы Колколапку отвлекло возвращение патруля, шумное и радостное. В самом конце, горделиво распушившись, шагал Птицелап с такой огромной вороной, что одно её крыло закрывало ему почти всю голову. Под поздравления соплеменников он положил добычу в кучу и самодовольно улыбнулся. Но наткнувшись на пристальный взгляд Колколапки почему-то как-то сжался и присмирел. Краем глаза ученица заметила, как Бледнолапка тенью проскользнула в палатку, не желая смотреть на обидчика. Отвлёкшись на секунду на брата, который, кажется, о чём-то яро спорил с наставницей, Колколапка с удивлением заметила, что старший оруженосец уже пропал. Вдруг Колколапка вздрогнула от непрошеного шёпота, ворвавшегося к ней в голову. «На закате у озера, важно», — прошипел кто-то на ухо, Колколапка дёрнулась и обернулась, застав спину удаляющегося Птицелапа. У ученицы не было никакого желания встречаться с этим мышиным помётом, но любопытство, до этого дремавшее на задворках сознания, вдруг проснулось и потянулось, игриво подмигивая и приговаривая: «Ничего не случится, если ты один раз поддашься на уговоры». Тяжко вздохнув, кошечка ещё раз косо взглянула на Птицелапа, но тот делал абсолютно равнодушный ко всему происходящему вид. — И снова тайны, — тихонько вздохнула про себя Колколапка и приготовилась ко встрече на берегу озера. Закат был почти незаметен за плотными свинцовыми тучами, закрывшими весь горизонт. Кровавый контур, правда, вспыхивал лёгкой дымкой по краям, но солнце уже скрылось к тому времени, как пошёл ливень. Холодные и неуютные капли медленно скатывались по шерсти Колколапки, пока та бурчала, пробираясь к озеру. Выбранное место восторга не придавало, ведь у кромки воды собиралась главная сырость, и идея стать рыбой ученицу совсем не прельщала. Фигура оруженосца выглядела до неприличия зловеще на фоне серых волн, скользящих из стороны в сторону по холодному песку. Подойдя к Птицелапу, Колколапка фыркнула: — Удачное выбрал время. Различив блеск янтарных глаз в полумраке, кошечка напряглась, готовясь к подлянке, но таковой не последовало. Вместо этого низкий и необычно тихий голос Птицелапа произнес: — Я не знал, что будет дождь. Растерянная мирным и даже печальным тоном ученика, Колколапка осторожно поинтересовалась: — Зачем ты меня позвал? Смущённо кашлянув, бурый кот быстрым движением прилизал мокрую шерсть. — Сегодня, с Бледнолапкой, — с трудом проговорил ученик, — должен признать, я перегнул палку. Извини меня. От удивления у кошечки вышибло дух. Отдышавшись, она пробормотала: — Так ты не у меня должен просить прощения, а у неё. Вновь повернув глаза к собеседнице, Птицелап нахмурился: — Я и тебе много плохого наговорил, и в тот раз, и раньше. Прости меня за все это. Ты была права. Эти слова и вовсе завели Колколапку в тупик. Она с недоверием покосилась на ученика, ожидая какой-то насмешки или иронии в его словах, но тот выглядел по-настоящему раскаявшимся. Вдруг ей стало жалко Птицелапа: один только его вид, мокрого и съёжившегося, вызвал в ней волну сочувствия. Поборов неприятное ощущение, Колколапка ровно произнесла: — Не хочу тебя судить, да и я неподходящая кандидатура. Но я остаюсь при своем мнении: иногда ты должен остановиться и подумать о том, сколько боли ты причиняешь другим, а не прыгать на них с криком «ты ничего не знаешь обо мне». — Но ты и правда не знаешь, — вскрикнул ученик, но он был уже не злым, скорее обиженным и задетым. — А ты и не рассказывал, — фыркнула Колколапка. Глаза Птицелапа потемнели. Он неразборчиво пробормотал какую-то бессмыслицу и совсем стушевался. Ученица пристально посмотрела на него, а затем уселась, обернув хвост лапами, и устало вздохнула: — Выкладывай. Птицелап бросил на нее последний, почему-то очень печальный взгляд и, прокашлявшись, начал рассказ: — Честно говоря, я не помню своих родителей. Знаю, что их больше нет. И вообще: единственное, что осталось со мной с того времени, это то, как я шёл, шёл, шёл, наверное, вечность и спотыкался о каждую травинку. Едва ли мне исполнилось три луны, — Птицелап невесело усмехнулся. — А потом меня нашел кто-то из ваших. Те Зелёные Листья обрушились засухой, все и так от жажды загибались, а когда притащили меня, все совсем обезумели. За меня только одна королева заступилась, у неё котята все от голода умерли, её, видимо, жалели. Она заменила мне мать, но я не строил иллюзий: никто меня здесь не жаловал. — А она тебя любила? — аккуратно спросила Колколапка, стараясь не спугнуть момент доверия между ними. Бурый оруженосец вздохнул и чуть улыбнулся: — Ещё бы. Её звали Хвоя. Она была великолепной матерью, а потом… — его голос вдруг сломался. — Чертовы Грозовые. Она была старой и… не выдержала ран. Сочувствие вдруг с такой силой затопило Колколапку, что та пошатнулась и едва сдержалась от какого-то глупого выражения, вроде «мне жаль». Как бы это ему помогло? — Я потерял мать. Дважды. А никто жалеть меня не стал, зачем? В то время я едва не свихнулся от одиночества. — И ты решил, что будешь огрызаться на тех, кто сделал тебе больно? — фыркнула Колколапка. — Не совсем, — покачал головой Птицелап. — Я просто… Не хотел контактировать ни с кем из них. Пытался оттолкнуть их своим поведением. — Всё понимаю, конечно, но при чём тут я? — скептически поинтересовалась ученица. — Ну да. А потом появилась ты. Звёздное племя свидетель, я так тебя возненавидел! У тебя было всё, о чём я мог лишь мечтать! — горько фыркнул оруженосец. — Прекрасная семья, которая тебя любила, племя, которое, по сравнению со мной, тебя просто обожало! Я готов поклясться, что даже предводитель смотрел на тебя по-особенному. — Тогда все твои поступки просто нелогичны, — окончательно запуталась Колколапка. — Зачем ты спас меня тогда? — В этом и загвоздка, — он нервно вздохнул. — Когда ты стала ученицей, со временем, я просто… Я понял, что ты не заслуживаешь того, что я с тобой делал. Ты была такой непростительно живой, что я, в своей скорлупе из ненависти, ощущал себя просто ходячим мертвецом! Произошло то, чего я так боялся — я привязался к тебе. Смущённо потупившись, ученица с удивлением заметила в глазах оруженосца что-то новое, такое она ещё ни разу не замечала в его взгляде. Но она так и не поняла, что это значит. — Я совсем этого не хотел, — в отчаянии опустил глаза Птицелап. — Но почему? — удивлённо пошевелила усами Колколапка. В янтаре очей промелькнуло столько затаённой боли, что кошечка неосознанно задрожала. Птицелап прерывисто вздохнул и совсем тихо прошептал: — Я боялся, что снова всех потеряю. Он прижал уши к голове, словно боясь осуждения, но в синих глазах Колколапки плескалось настоящее море сочувствия. Она подошла к ученику и негромко произнесла: — Жизнь состоит из потерь. Но если ты не научишься их переживать, то в твоей жизни не будет и находок, — Колколапка пристально посмотрела на Птицелапа. — Ты не должен был проходить это в одиночку. Из взгляда оруженосца пропала затравленность, но остался страх. Он отодвинулся от ученицы и судорожно сглотнул. — Я… Мне страшно. — Ты справишься, — уверила его ученица и мягко погладила хвостом. — Я помогу тебе. Птицелап вздохнул. — Почему ты ещё здесь? — спросил он Колколапку и невесело хмыкнул: — Я думал, ты даже не придёшь, а ты ещё не сбежала. — Научись думать о других лучше. Откройся, ты и представить себе не можешь, сколько теряешь, — улыбнулась ему кошечка, после чего ухмыльнулась и напомнила: — Ты еще должен извиниться перед Бледнолапкой. Увидев панику во взгляде Птицелапа, она громко рассмеялась и успокоила кота: — Она отходчивая, ничего не случится. Немного улыбнувшись вместе с ней, оруженосец прошептал: — Ничего не случится. В лагерь они вошли бок о бок. Их встретил почти вспыхнувший от злости Болотец. — Ты где ошиваешься? — прошипел он, подгоняя воспитанника хвостом. — Чтобы ты стал воителем, тебя по всему лесу нужно искать? — Но я должен… — начал он, но Колколапка успокоила ученика: — Завтра извинишься. Иди скорее, — она улыбнулась ему. — Воителем становишься один раз в жизни. Приободрившись, Птицелап нетерпеливо зашагал к скале. Шумная Звезда уже ждал его, размахивая шикарным чёрным хвостом. — Все коты, способные охотиться самостоятельно… — начал он, но все и так уже были здесь. Прокашлявшись, предводитель начал: — Я, Шумная Звезда, предводитель племени Теней, призываю предков взглянуть на этого оруженосца. Он долго готовился и многое прошёл, и я вверяю его племени, как нового воителя! — он торжественно взглянул на оробевшего Птицелапа: — Птицелап, обещаешь ли ты соблюдать Воинский Закон и защищать своё племя ценой собственной жизни? — Обещаю! — его звонкий голос разнёсся над поляной. — Тогда, с согласия Звёздного племени, я даю тебе новое имя! Отныне и до конца жизни тебя будут звать Птицелист! — зычно объявил Шумная Звезда. — Носи это имя с честью, юный воин. — Птицелист! — первая воскликнула Колколапка, и Птицелист посмотрел на нее восторженно и благодарно. — Птицелист! — вскоре все племя повторяло имя нового воина племени Теней, пока тот, распушив грудку, улыбался счастливо и открыто, как никогда до этого. Колколапка улыбнулась и проводила взглядом пролетающую мимо птицу. Сегодня всё встало на свои места.