Symbiosis

Ошарашенная целительница моргнула, дёрнув ухом, и совсем растерянно выдала: — Что? Зачем? Ученица нетерпеливо стукнула хвостом по моховой подстилке и сделала несколько нервных кругов по пещере, резко выпалив: — Я видела видение! Там Цветолапка тонула! Я должна помочь. Целительница, наконец, стала медленно осознавать происходящее и вдруг села, обернув хвостом лапы и категорично произнесла: — У тебя, должно быть, осы в голове. Никуда ты не пойдёшь. Хвост Колколапки вдруг упал вниз, и она в замешательстве нахмурила брови: — Что? Почему? Почему ты не хочешь помочь мне? — Ты поступаешь просто глупо, — фыркнула Искроцветик и удивлённо воззрилась на подругу, — неужели ты сама не видишь этого? — Я переживаю за свою подругу! — вскрикнула ученица и самозабвенно принялась царапать пол. — Между прочим, ты тоже моя подруга! Ты же понимаешь меня! — Я понимаю, что ты вот-вот совершишь ошибку, о которой ты будешь жалеть! — уже раздражённо заявила Искроцветик, вставая со своего места и подходя ближе. — Твое появление в лагере Речных воителей ни к чему хорошему не приведёт! — А если она погибла, Искроцветик? — взвыла Колколапка и со слезами на глазах вскинула голову. — Я же представить себе не могу, что будет! — Да ты никак ей не поможешь, если она уже мёртвая! — рявкнула целительница, но увидев болезненное выражение мордочки у подруги, глубоко вздохнула и пояснила: — Ты ничего не сможешь с этим сделать. — Я переживаю за неё, неужели ты не понимаешь, — беспомощно прошипела Колколапка, — я хочу просто знать, что с ней. — И ты узнаешь, когда вы снова встретитесь, — терпеливо продолжала Искроцветик. — Знаешь что? — вдруг огрызнулась ученица. — Если ты мне не поможешь, то я сама туда пойду! Голубые глаза целительницы открылись в ужасе. Она зажмурила глаза от болезненного ощущения под рёбрами и выдохнула: — Не сможешь. — Это ещё почему? — взвилась Колколапка. — Потому что как только ты попытаешься, я сообщу Шумной Звезде об этом, — с нажимом сказала целительница и зажмурилась, как от удара. — Я не могу позволить тебе совершить это. От этих слов Колколапка едва не задохнулась от горечи и обиды. Ну почему, почему Искроцветик не понимает, что Колколапка не простит себя, если не будет рядом с Цветолапкой тогда, когда ей нужна помощь?! От внутренней злобы, красными муравьями ползающей под шкурой, стало практически невыносимо жарко. Колколапка крутанулась ещё раз и бессильно замерла, склонившись. Целительница погладила её хвостом: — Ты не первая, кто совершает подобную ошибку, милая, и, помяни мои слова, не последняя. Ты упорно не хочешь признать, что ваша связь… Она вышла из-под контроля. Я просто хочу оградить тебя. — Какой смысл в том, чтобы ограждать меня, если Цветолапка в опасности, — еле слышно выдохнула Колколапка сквозь слёзы и стремглав выбежала из палатки. Искроцветик рвано выдохнула и замерла, прислушиваясь к чириканью далёкой птицы. Больше всего она боялась, что Колколапка действительно отправится к подруге и переживёт то, что сама когда-то давно пережила Искроцветик. Успело стемнеть, тени шныряли по лагерю, будто по собственному логову, бесформенные и пляшущие от еле заметно мерцающих звёзд. Уже успокоившийся лес негромко шелестел, будто посапывал, пока Колколапка пробиралась к скале. Она угрожающим чёрным контуром выделялась посреди поляны, и несмотря на обиду, всё ещё горько клокочущую где-то в крови, ученица съёжилась от предвкушения. Вот-вот она вступит в новую ступень своей жизни, и даже ссора с Искроцветик никак не испортит этот момент! Шумная Звезда уже готовился к посвящению, его мощная и грубо очерченная фигура ярко выделялась на фоне рыжеватого свечения — на том месте недавно скромно тлел закат. Он был занят разговором с Иволгой, как и большую часть времени. Колколапка искренне фыркнула и отвернулась, смущённая влюблёнными взглядами воителей. Эти двое просто до неприличия счастливы. Задыхающийся голос Вранолапа ввалился в личное пространство Колколапки внезапно, но та даже не дёрнулась — привыкла. Невероятно громкие возгласы брата преследовали её всю жизнь. — Ты чего такая недовольная? — оглушительно объявил Вранолап и фыркнул: — Ты вот-вот воином станешь, полноценным членом племени, а всё дуешься. — Мне, может, всё равно, — слукавила ученица раздражённо и дёрнула ухом. Всё-таки Вранолап невыносимый. — Ну это и заметно, вон, шерсть на спине растрепалась, а ты и не заметила, — насмешливо прищурился серый кот. Колколапка дёрнулась в сторону, готовая пригладить непослушную шерсть, как вдруг заметила, что та лежит ровно и даже не думала менять своё расположение. Недовольно вздёрнув бровь, Колколапка развернулась к брату. — Ага! — победно вскочил Вранолап и указал на сестру хвостом. — Тебе не всё равно. Я знаю тебя лучше всех, даже не сомневайся. Заметив, что Колколапка всё ещё не выглядит пышущей энтузиазмом, а даже наоборот — грустной и апатичной, он слегка нахмурился и сел рядом, аккуратно спросив: — Что случилось? Колколапка закусила губу и резко хлопнула хвостом по земле: — Искроцветик отказалась помогать мне с тем, чтобы… — она прикусила язык, вспомнив, что брат понятия не имеет про всю суматоху с их с Цветолапкой связью. Она выкрутилась: — В общем, она считает мою дружбу с кое-кем неправильной. И мне от этого больно, — это было почти правдой, и Колколапка опустила взгляд, стараясь не подавать виду, что это не вся правда. Вранолап заметил, что та что-то скрывает и негромко хмыкнул и отвернулся. Он уважал тайны своей сестры, и, может быть, она раскроет всё позже. И, спустя несколько долгих и наполненных тягучим предвкушением секунд, высокий силуэт предводителя наконец-то расположился на скале. Колколапка напряглась, обратившись в слух, чувствуя, как пульс стучит по телу, словно по натянутой струне. — Все коты, способные охотиться самостоятельно, подойдите к скале! Племя Теней по сигналу высыпало в лагерь. В этом море блестящих глаз, цветных шкур и глубоких шепотков ученица вдруг почувствовала себя неуютно. Она поёжилась, вздымая шерсть на загривке, но успокаивающий серый хвост брата скользнул по её спине, и Колколапке стало легче. Шерсть почти искрила под внимательными и гордыми взглядами соплеменников. — Эти ученики внимательно учились, постигали Воинский Закон, и я вверяю их племени как новых воителей. Обещаете ли вы служить своему племени верно, защищать его, пусть даже ценой своей жизни? — Обещаю! — выпалил Вранолап первым и раздулся от гордости, став похожим на меховой шар. — Обещаю, — эхом вернула его слова Колколапка. — Тогда, властью, данной мне Звёздным племенем, я даю вам новые имена! — Шумная Звезда пронзительно взглянул на Колколапку, и от взора этих бронзовых провалов сердце новопосвящённой воительницы упало в живот. — Колколапка, отныне и до конца жизни, твоё имя будет Колкогривка! Звёзды гордятся твоей решительностью и ответственностью! Предводитель обратил взгляд на Вранолапа, тот ощутимо дрожал и почти что падал со скалы, но продолжал держать спину прямо. — Вранолап, отныне и до конца жизни, твоё имя будет Враносвет! Звёзды гордятся твоей энергичностью, направь её в нужное русло, — тонко намекнул Шумная Звезда, и среди племени послышались смешки. Серый воин оскалился, но принял новое гордое имя. — С этого момента эти молодые воители, — он сделал ударение на новой должности, отчего Колкогривка протяжно выдохнула, — принимают ночное бдение и охраняют лагерь до утра в полной тишине. Кивнув, Колкогривка спрыгнула вниз по склону и, соблюдая молчание, проследовала к сизому от лунного света входу в лагерь. По глухим шагам и суетящемуся дыханию воительница поняла, что Враносвет идёт следом. Тишина казалась оглушительной. Все чувства обострились в несколько раз, и Колкогривке показалось, что самыми кончиками усов она чувствует, как от озера тянет свежестью. И с каждым мгновением, лишённым звуков, непрошенные мысли, как стая мотыльков, вырвались из тёмных уголков и стайкой метались перед глазами. В тишине было проще быть искренним, неважно, перед собой ли, или перед кем-то ещё. Колкогривка прижала уши к голове и тревожно уставилась в бездонный Серебряный пояс. Подруга была в опасности, и это чувство не давало воительнице покоя. Лапы зудели от желания хоть что-нибудь сделать, но спокойные слова Искроцветик останавливали Колкогривку от безрассудства. Кошка тряхнула головой ещё раз и обиженно вспомнила слова Искроцветик. Та винила её в предательстве! Это совсем не так, ведь Колкогривка точно знает, что делает, так? Да и вообще, как она может судить? Она же никогда не переживала этого, никогда не ощущала жгучего огня страха в лёгких от мысли, что кто-то важный страдает, и что помочь ему она не сможет! Её окатило неприятное ощущение вины. А что, если она сейчас действительно нуждается в помощи? Колкогривка сглотнула и постаралась прогнать навязчивые укусы страха и волнения. Воительница стала рассуждать логически: сейчас ночное бдение, её задача — охранять лагерь, брат всё равно не даст ей уйти. Но желание хоть глазком взглянуть на происходящее у реки не отпускало, а лишь болезненнее расползалось в районе живота. Попытавшись проверить связь с Цветолапкой, Колкогривка зажмурилась и представила её мордочку с золотыми глазами, заливистый смех и пёструю шерсть, но в голове всё ещё было пусто, словно зимой в осином улье. Связь молчала, отчего Колкогривка совсем впала в уныние. На глаза навернулись слёзы, и Колкогривка поспешила смахнуть их, покосившись на брата. Тот, по видимости, замёрзший, пританцовывал на месте и разглядывал покрывало неба, будто пытаясь найти в нём чьи-то глаза. Колкогривка вздохнула и подошла к брату, безмолвно прижавшись к его боку. Стало теплее. Колкогривка выдохнула и сдалась. Похоже, ей остаётся лишь ждать и надеяться.

***

Утро подходило медленно и тягуче, солнце ещё не грело, отчего к моменту конца бдения лапы Колкогривки ощущались, как два ледяных изваяния. Судя по задушенно-дрожащим звукам, Враносвет ощущал себя ничуть не лучше. Прижавшись боком к друг другу, они превратились в один расплывчатый серо-бурый меховой ком. Вокруг по-прежнему стояла тишина, и лишь тонкое дыхание ветра свистяще пронзало полудрёму. — Ваше бдение подошло к концу, — недовольный голос глашатая раздался, как удар хлыста, и Колкогривка невольно поморщилась от неприятного ощущения, как сонное облако медленно испаряется в утреннем гомоне просыпающегося леса. Не теряя времени, воительница бросилась на поляну, стремясь найти местечко потеплее. К счастью, в её новой палатке уже ожидали гостей — сёстры подготовили мягкие подстилки, а Птицелист заботливо подвинул им по лягушке. Двое тут же принялись за еду, Колкогривка расправилась с дичью в два счёта и облизнулась, ожидая брата, доедающего остатки. А Кареглазка уже почти подпрыгивала от нетерпения, она подобралась поближе к новопосвящённым и спросила: — Как всё прошло? Замёрзли, наверное? Мы сами думали, что превратимся в ледяные фигурки! — Да уж, — покачала головой Колкогривка и закашлялась, — я там чуть не отправилась к предкам! Кто мог подумать, что ночи Зелёных Листьев могут быть такими холодными? — Листопад уже на носу, — пожал плечами Птицелист. — Подумай, каково было мне в конце Юных Листьев? — Скажи спасибо, что не Голые Деревья, — фыркнула Бледноспинка и уселась удобнее. — Это уж точно, — раздался весёлый голос Мятолистой и тяжёлые шаги Терновника. Сёстры вскочили, приветственно мяукнув, и бросились навстречу бывшим наставникам. Мятолистая лишь засмеялась и присоединилась к компании. — Ну что, молодняк, в предвкушении новых обязанностей? — она весело прищурилась. — Некоторые из вас уже давно воители, а ведут себя, будто только из детской, — фыркнул Терновник и распушил бурую шерсть. — А вот и неправда! — заявила Бледноспинка, по-боевому выгнув спину. — Я, между прочим, лучшая охотница на лесную дичь! — И это говоришь мне ты? — захохотала Мятолистая, обнажив острые клыки. — Я до сих пор помню, как ты возомнила себя Грозовой кошкой и полезла на дерево за белкой. Как громко ты вопила, рухнув в сугроб! — О, великое Звёздное племя, — простонала Бледноспинка, пока остальные изнемогали от смеха, — ты вечно будешь мне это напоминать? — Раз уж пошла такая тема, — негромко усмехнулся Терновник, — расскажу вам историю про ежа и Кареглазку, хотите? Все усердно закивали, и даже сама героиня истории весело блеснула карими глазами и махнула хвостом, мол, давай уже, позорь меня. Зеленоглазый оратор устроился на подстилке и начал бархатным голосом: — В день первой тренировки я отвёл её к границе. А там, как выяснилось позже, организовалось целое гнездо ежей, с детёнышами. Те были очень маленькие, ещё лысые, но я отличать их умел от мышей. А наша умница нет, поэтому, — он перевёл глаза на бывшую ученицу и фыркнул, — решила добыть свою первую добычу, да не абы как, а прямо из гнезда. Её крик, когда она наткнулась на острые иглы родителей, казалось, слышало даже племя Ветра! — А Колкогривка меня как-то нехило поваляла по траве в первом патруле, — фыркнул Птицелист и ностальгически улыбнулся, — но я был тотальным лисьим помётом, так что так мне и надо. — Ты не одинок, — засмеялся Враносвет, — моя сестра спихнула меня в ручей луну назад. — Ты хотел бросить в меня песком, — сквозь хохот возмутилась Колкогривка. — А ты спугнула мою мышь! — парировал Враносвет. — Не было там мыши, ты следил за каштаном! — Лучше за каштаном, чем за собственным хвостом, — победно заявил серый воин и ухмыльнулся. К концу смех слушателей стал настолько громким, что в палатку заглянула Искроцветик: — Что это у вас такое весёлое происходит, что весь лагерь в курсе? — хмыкнула она и мельком глянула на Колкогривку. Та потупила взгляд и пробормотала: — Да так, истории из ученичества. Искроцветик открыла пасть, чтобы что-то ответить, но вдруг обернулась наружу, её уши коротко дёрнулись, словно беличьи, и она посерьезнела и вышла наружу. — Что случилось? — крикнула Бледноспинка ей вдогонку. Голова целительницы вновь показалась в проходе, на этот раз на мгновение, но брошенных слов хватило, чтобы Колкогривка суетливо вскочила и бросилась наружу, забыв о сне. — У Иволги поздние схватки.

***

У детской уже было столпотворение. Шумная Звезда нарезал круги у входа, отгоняя зевак, но в бронзовых глазах плескался чистый ужас. Он хлопнул хвостом по земле, вздымая пыль, и умоляюще мявнул: — Не дайте им пострадать! — Молчи и не мешайся, — рявкнула Искроцветик и ворвалась в палатку, Колкогривка тут же проскользнула следом. В детской было душно, тяжёлое, рваное дыхание Иволги и вскрики мешались с гомоном Темнохвостки, которая суетливо кружилась вокруг роженицы и спрашивала: — Тебе удобно? Ничего не болит? — Великое Звёздное племя, Темнохвостка! — взвыла серо-золотая кошка. — Я рожаю, как ты думаешь, больно ли мне? — Я имела в виду… — смущённо потупилась королева и скрылась с виду. Трое котят моргали круглыми глазами, стараясь не мешать воителям в помощи. Искроцветик уже сидела возле Иволги, прощупывая живот. Она пробормотала что-то и надавила на него. Воительница закричала, и живот пронзило спазмом. Дыхание участилось, Колкогривка испуганно выдохнула и вдруг встрепенулась: — Подожди, сейчас я кое-что принесу! Выбежав из детской, она огляделась и увидела у входа в лагерь крепкую палку. Схватив её в зубы, она бросилась обратно. — Сожми зубами, будет легче перенести боль, — запыхавшись, посоветовала Колкогривка. Иволга молча закусила ветвь, и вновь зарычала. Искроцветик вновь надавила на живот и сообщила: — Первый идёт! Не сдавайся! Иволга хрипло взвизгнула и чёрно-белый комочек шлёпнулся на подстилку. Очистив его, целительница выдохнула: — Девочка. Пока Искроцветик помогала Иволге со вторым, Колкогривка продолжала вылизывать первого котёнка. Чувство тепла окутало её, когда она услышала тихий вдох. — Последняя девочка! Ты справилась! Колкогривка вновь взглянула на новорождённую. Она слепо ткнулась в живот матери и начала сосать, упираясь лапками в сестру — серую кошечку с чёрными кончиками ушей. — Как назовёшь их? — Иволга подняла глаза на отца котят. — Чёрно-белую будут звать Ёлочка, — спустя мгновение тишины ответил предводитель. В его глазах блеснули серебристые блики слёз. — А серую — Волнушкой.