Symbiosis

— Что произошло? — спросила Колкогривка у брата, чувствуя, как сердце в груди переворачивается и падает в живот. Только сейчас она заметила, что следов драки нет — следовательно, никаких опасностей быть не должно. Тогда почему воители выглядят такими встревоженными? — В Грозовом племени Зелёный Кашель, — громко оповестил всех Враносвет и, понизив тон, скорбно сообщил: — Уже есть жертвы. Двое котят. — Откуда вы знаете? — покачала головой Темнохвостка, и в её глазах пробежал огонёк. — Они бы ни за что не рассказали об этом — они ненавидят демонстрировать слабости! — Мы видели, как они хоронили их, — тихо произнёс Валунец, чья всегда уложенная шкура сейчас выглядела, как хаос — на его боках шерсть топорщилась иглами. — Это произошло случайно, не думаю, что они нас заметили — у них настоящее горе. Лагерь мгновенно утонул в оглушающей тишине, испуганный ветер убежал прочь, оставив поляну мёртвой и совершенно неподвижной. Через поляну прорезался голос, он был тихим, как шорох, но в бесконечном хрустальном безмолвии это стало раскатом грома. — Но ведь сейчас всего лишь начало Листопада! Одна реплика породила другие, лагерь наполнялся голосами, будто дождевыми каплями, племя жужжало коротко и взволнованно — так рано эпидемий не было уже многие луны. Немногие по-настоящему переживали за Грозовое племя — оно слыло самым высокомерным и агрессивным с тех пор, как Светлозвёзд стал предводителем. Но потеря котят, которым суждено было уйти раньше, чем распробовать жизнь, объединяла даже самые непохожие души. — Нужно немедленно сообщить Искроцветик, — нахмурилась Колкогривка, — это может значить опасность и для нас. — Колкогривка права, — кивнул Валунец, покосившись на молодую воительницу. Он оглянулся и, заметив полосато-бурую шёрстку Кедролапа, который круглыми глазами разглядывал только что вернувшийся патруль, подозвал его лёгким движением хвоста. — Немедленно отправляйся к целителю, передай всё, что слышал. Понял меня? Изумрудный взгляд оруженосца прояснился, он кивнул и тут же убежал в сторону палатки, сверкая чёрным кончиком хвоста. Бросив мимолётный взгляд вслед ученику, Валунец снова обернулся к Колкогривке. — Ты подала правильную идею. Нам нужно поискать кошачью мяту, на случай, если болезнь разрастётся. — Сегодня же ночь Совета! — охнула Колкогривка. — Получается, что все племена сейчас находятся в одном шаге от огромной эпидемии! На этот раз Враносвет не промолчал. — Ты не права. Даже самый мышеголовый предводитель достаточно умён, чтобы не вести заболевших соплеменников на Остров. Валунец кивнул: — Колкогривка, думаю, что сейчас в зоне риска только племя Теней. Плечи Колкогривки чуть расслабились, но напряжение, обжигающее и неусидчивое, плескалось внутри жидким огнём. Каков шанс, что Первоцветик сейчас слышит их? От имени подруги внутри разлились волны тревоги. Может быть, стоит предупредить Речное племя? Вдруг её окатило стыдом — с каких это пор Речные воины вызывают у неё больше тревоги, чем собственные соплеменники? Грозные слова Искроцветик снова прогремели у неё в ушах, и на мгновение воительница и правда задумалась — стоит ли их связь того? Но мысли, будто цветные рыбки, зарябили в её голове, вытеснив и эти сомнения тревогой. — Племя Теней! — оглушительно завопил предводитель, обратив на себя внимание. — Нам уже нужно выдвигаться на Совет! Колкогривка почти полностью пропустила весь список имён, лишь коротко дёрнула ухом, услышав своё, подтверждая, что обратила на это внимание. В голове у юной воительницы царил по меньшей мере хаос — тревога за собственное племя мешалась с сочувствием к соседям и напряжённым логическим цепочкам: что ещё можно сделать, как ещё обезопасить своих близких от болезни? — Думаю, сегодня стоит держаться особняком, — проговорила она вслух, даже не заметив этого. — Кто знает, можно ли перенести Зелёный Кашель на шерсти? Враносвет тронул её плечо хвостом и попытался приободрить: — Мне кажется, ты слишком остро реагируешь. Проблема не такая уж и серьёзная, как ты думаешь. Колкогривка лишь отмахнулась и, виновато взглянув на него, бросилась уже к выходу, чтобы выйти в лес и скорее направиться к Острову — предупредить. Группа котов отправилась навстречу лесу, нырнула в его гибкие тени и скрылась внутри, направляясь к озеру. Ночи в этот Листопад блистали своими цветами — тёплым багровым, едва заметным рыжим, лес обрамлял озеро с одной стороны, будто сноп ресниц, а тишина, стоявшая над водой, только усиливала эту дымку таинственности. Племя Теней гулко перешёптывалось, продвигаясь к воде, и голоса сливались в один тёплый шум, витающий в воздухе дымом. Колкогривка задумчиво брела по тропинке вниз, вслед за подвижными телами соплеменников, как вдруг ойкнула, наступив на каштан. Она остановилась, быстро вылизывая лапу, немного отстав от племени. Быстро нагнав их, она хотела было броситься вперёд, но случайно заметила беседующих Болотца и Подснежницу. Вежливость говорила о том, что нужно пройти мимо, но любопытство пересилило здравый смысл, и воительница беззвучно последовала за ними, внимательно прислушиваясь к их разговору. — Зачем ты делаешь это? — негромко произнесла Подснежница и пронзительно уставилась на глашатая. Тот смотрел вперёд стеклянными глазами, и лишь вздымающийся в нервном раздражении хвост выдавал, что тот слышит обращённые к нему слова. Его бурая поджарая фигура остро очерчивалась темнотой. — Что? — отстранённо выдал он, и ускорил шаг. — Ты становишься Шумной Звездой, — печально произнесла она и подняла глаза на чёрного великана, шагающего впереди, — ты пытаешься стать им до того, как… — Какая тебе разница? — негромко прошипел бурый кот, и шерсть на его загривке агрессивно поднялась. — Я не похож на него. — Не забывай, кому ты врёшь, — спокойно сказала Подснежница. — Ты завидуешь ему, но стать таким, как он был — плохая идея. Ты портишь отношения с соплеменниками, неужто не понимаешь, или ты совсем слепой? — Это вообще не твоё дело! — заявил глашатай, остановился и развернулся на нее. В зелёных глазах горела усталая злость и что-то ещё, что Колкогривка так и не смогла понять. — Может, когда-то и было, но уже нет. Белая воительница вспыхнула, и в глазах промелькнула болезненная искра. Это, судя по всему, был удар под дых. — Даже если мы не… — Подснежница горько вздохнула и перевела тему: — Я всегда буду заботиться о тебе. Не хочу напоминать о том, что потребовалось Шумной Звезде, чтобы прийти в чувство. И не дожидаясь ответа, она закончила: — Я знаю тебя, и ты не похож на то, чем пытаешься казаться. Прежде чем Болотец был готов парировать, она прибавила шаг и растворилась среди соплеменников. Болотец вздохнул и тоже ушёл ближе к племени. Колкогривка вышла из тени и быстрым шагом направилась к друзьям, ошарашенно моргая. Что бы ни происходило с этими двумя, история явно глубже, чем она может видеть. И возможно, Болотец совсем не тот кот, которого она знает.

***

Остров был почти пуст — так вышло, что они пришли первыми. Без бесконечных шепотков, без моря цветных шкур и без оглушительного зова лидеров племён он казался чужим и незнакомым. Грозовое племя тоже пришло рано — прямо после них — и, не имея других опций, коты начали опасливо заводить беседу с недружелюбными соседями. На удивление, многие соплеменники выглядели умиротворёнными и активно ведущими диалог. Колкогривка не рискнула подойти к ним и наблюдала за разговорами с высоты. Болотец негромко переговаривался с рыжим Громобоем, о чём-то рассказывая, иногда посмеиваясь и взмахивая хвостом. Громобой отвечал ему, правда, довольно вяло, и как-то странно смотря в сторону. В его поведении что-то неуловимо изменилось, но что именно, Колкогривка не знала — она видела этого воина вблизи лишь один раз, в бою, и не могла представить, что творится в этой голове, покрытой шрамами. Её отвлёк знакомый звонкий голос — Речное племя, наконец, явилось, и Первоцветик замаячила перед взглядом. Рядом с ней стояла смутно знакомая серая воительница и светло-бурая полосатая кошечка, чьи салатовые глаза хитро поблескивали в полумраке. Юной воительнице племени Теней стало не по себе от острой ухмылки, которую та подарила ей. — Привет, Колкогривка! — задорно поприветствовала подругу Первоцветик. — Я хочу тебя кое с кем познакомить. — С радостью, — немного растерянно произнесла Колкогривка и вопросительно посмотрела на желтоглазую кошку напротив. Где же они встречались? Что-то странное колыхалось на задворках памяти, но ничего конкретного так и не вспомнилось. — Это Заноза, — показала пёстрая кошка на свою соплеменницу с полосатой шкурой. — А ты та самая Колкогривка. Она много о тебе говорила, — с интересом взглянула на неё Заноза, затем пригнулась ближе и сообщила: — Если быть точнее, она о тебе не затыкается. Первоцветик выглядела слегка смущённой, но не растерялась, а шутливо хлопнула подругу хвостом, на что та закатила глаза. Колкогривке стало немного неловко — она-то почти не рассказывала соплеменникам о их дружбе. — А это Серокрылая, — наконец, представила Первоцветик вторую подругу, и Колкогривку будто ударило молнией. — Я помню тебя, — ляпнула она. — Ты была в патруле у ручья. Смеющиеся жёлтые глаза, похожие на блики солнца, просияли от узнавания. — Я тоже тебя запомнила, — улыбнулась Серокрылка. Первоцветик глянула с одной подруги на другую и спросила: — А где твои соплеменники? Колкогривка бегло оглянулась. Она обнаружила Птицелиста и Кареглазку возле племени Ветра. Они оба активно обсуждали что-то с Неясытью — глашатой, покрытой равным количеством светлых пятен и шрамов на своей тёмно-бурой шерсти. Она молча указала на них хвостом. — Бледноспинка осталась в лагере, в детской, — поджала губы Колкогривка. — Она ждёт котят? — тут же догадалась Речная воительница, и Колкогривка кивнула. Первоцветик хмуро прищурилась и оценивающе просканировала собеседницу взглядом. Колкогривка поёжилась — неужели она так плохо скрывает свои переживания? Пёстрая воительница качнула хвостом и спросила: — У тебя проблемы? — это прозвучало как утверждение, и Колкогривка устало кивнула, объясняя: — В Грозовом племени Зелёный Кашель. Мы в зоне риска. — Ещё рано для болезни, ты совсем с дуба рухнула? — фыркнула Заноза и недоверчиво поджала усы. — Уже есть жертвы, — проигнорировав реплику, продолжила Колкогривка. Первоцветик нахмурилась, и её медовые глаза знакомо потемнели. — Откуда ты знаешь? — Есть свидетели. — Я вообще-то тоже хотела кое-что тебе сказать, — Первоцветик наклонилась ближе, стараясь не выдавать дрожи по телу — не испуганной, заинтересованной. — Ты понимаешь, о чём идёт речь. Колкогривка кивнула и мягко перевела взгляд на Речных воительниц, не особо понимающих происходящее. Первоцветик словно очнулась, вспомнив про них, поджав губы, и вдруг просияла: — Тогда встретимся тогда же, там же. И она отошла, неожиданно беззаботно щебеча с подругами о чём-то. Колкогривка растерянно дёрнула ухом. Что она имела в виду? А в это время Остров был уже переполнен — остальные племена присоединились к Совету, и предвкушение уже витало над головами, потрескивая электрическими разрядами. Сегодня их с Первоцветик впервые объявят как воинов. Зов лидеров гулко взлетел ввысь и разбился об бледное зеркало луны, с бесстрастным выражением нависающим над озерными территориями. Гомон поднялся волной и так же быстро утихал, сменяемый тишиной. Десятки глаз устремились к четырём крупным фигурам на ветвях предводительского дуба. — Могу я говорить первой? — наклонив голову, взмахнула хвостом Прибойная Звезда, и Светлозвёзд, грозный лидер Грозового племени, неохотно дал добро, рассевшись выше остальных. От остальных возражений не последовало, Шумная Звезда уважительно склонил голову, и буквально на миг в его бронзовых глазах мелькнула усталость, но тут же исчезла, сменившись привычным спокойным величием. — Сегодня я принесла радостные вести! — громко начала она, и Речное племя навострило уши, ожидая. Цветная шёрстка Первоцветик мелькнула в толпе, и Колкогривка приготовилась выкрикивать ее имя. — Наша ученица теперь является настоящей целительницей с именем Ольхолистая, а одна из наших доблестных учениц наконец стала воительницей — Первоцветик! — улыбаясь, назвала имена Прибойная Звезда. Колкогривка поздравляла подругу так громко, что после пары вскриков у неё разболелось горло, и она болезненно замолчала. Янтарные глаза пусть уже и не видны были в толпе, но всё ещё грели сердце Колкогривки, призраками возникая между цветными шкурами. Пока воительница думала о своём, она пропустила речь Светлозвёзда. Наконец, Шумная Звезда взошёл на ветвь и объявил: — В племени Теней также есть воители! Колкогривка и Враносвет стали воинами, — он горделиво ухмыльнулся. Пока соседи выкрикивали их с братом имена, Колкогривка с печалью заметила, что уже не вытягивалась в струну от внимания четырёх племен — лишь поднимала глаза и благодарно кивала в ответ на поздравления. Прошедшие луны изменили её, сделав взрослее и серьёзнее, и она немного ностальгически вспоминала об ученичестве, которое уже казалось далёким, как сон. — К сожалению, Враносвет отказался от посещения Совета по личным причинам, но мы всё ещё можем поприветствовать его на новой должности! Занятая размышлениями по дороге, Колкогривка только что заметила, что брат не пошёл на Совет. Она обернулась, чтобы убедиться, что предводитель прав, и стыдливо потупилась. Она была так занята мыслями о Первоцветик, что даже внимания не обратила на тех, кто её окружает. Это вдруг ударило её с такой силой, что она моргнула и почувствовала липкое чувство вины на шерсти — ей показалось, что она предаёт всех своих соплеменников. По факту, уже предала — ещё тогда, когда отправилась на встречу с Первоцветик в заброшенном гнезде Двуногих. Вот оно что! Осознание ударило Колкогривку молнией. Вот что имела в виду Первоцветик! В первую ночь после Совета, в том же заброшенном гнезде. Там, где они впервые нарушили закон в жертву преданности друг другу — и их дару. Но на этот раз от сомнений, в которых она утопала тогда, не осталось и следа — лишь дикое предвкушение и тёплое, тяжёлое чувство в животе, так похожее на приятный жар от нагретой земли в дни Зелёных Листьев. Она нашла подругу глазами, та пристально смотрела на неё, в беззвучном ожидании. Колкогривка кивнула, подтвердив, что придёт, и Первоцветик тут же скрылась прочь со своим племенем. Совет уже окончен. Лес погрузился в ночь стремительно, оставив котов в этой бесформенной, безмолвной и бесстрастной темноте, которая мягко следовала за ними — как солнце следует своему маршруту каждый день. Сосны не выглядели угрожающе — наоборот, одноцветные и голые, почти беспомощные, они не вызывали даже трепета, не говоря уж о страхе. Ночь делала всё одинаковым на вид — что деревья, что и котов с одиноко горящими глазами. Как только Колкогривка вошла в лагерь, всё, о чём она мечтала — лечь спать, убаюканная ветром и шорохом павшей листвы, но её планы внезапно были нарушены. Золотисто-серая точёная фигурка Иволги неспешно приблизилась к ней, и Колкогривка склонила голову в уважительном поклоне. — Ты знаешь, что Шумная Звезда собирается отдать тебе одну из моих дочерей в ученицы? — мягко спросила она, и Колкогривка кивнула, невольно чувствуя, как в груди поднимается волна волнения. — Да, — осторожно ответила она. — Это большая честь, — Иволга улыбнулась и блеснула глазами так добродушно, что уже набежавшая было на Колкогривку паника тут же отхлынула прочь. — Я до сих пор не уверена, правильное ли это решение, — вздохнула юная воительница. — Он наблюдал за тобой, — произнесла собеседница. — Ты действительно нравишься ему. У Колкогривки перехватило дыхание. Всегда собранный и величественный, предводитель вызывал у неё благоговение. От мысли, что тот обратил на неё внимание, в лапах начало радостно покалывать. — Ты напоминаешь мне его, — вдруг сказала Иволга и прищурилась. — В вас обоих горит особенный огонь преданности. На этой фразе юная воительница поморщилась. Из них двоих только ей приходилось выбирать сторону своей преданности — соплеменники или же предназначенная ей звёздами. Иволга хотела сказать что-то ещё, но промолчала, завидев Искроцветик. Та выглядела сосредоточенной и испуганной. Она в мгновение ока уже стояла рядом с Колкогривкой. Она выдохнула и серьёзно взглянула на подругу. — Где конкретно ты брала кошачью мяту в тот раз? — поймав вопросительный взгляд Колкогривки, она коротко пояснила: — Болотец заболел.