Symbiosis

Ужас прокатился по позвоночнику Колкогривки. Теперь она поняла, что её смутило в поведении Громобоя — он выглядел больным. — Должно быть, глашатай Грозовых скрыл свою болезнь, — обреченно выдохнула Колкогривка и, поймав непонимающий взгляд Искроцветик, кратко рассказала о своих подозрениях. — У нас нет времени судачить, — резко сообщила целительница. — Ближайшим после этой ночи вечером мы отправимся за мятой. Ты поведешь. Колкогривка кивнула, и лишь секунду спустя поняла, что она говорит про гнездо Двуногих. То самое, откуда она в тот раз принесла мяту. То самое гнездо, где сегодня ночью её будет ждать Первоцветик. Холод пробежал по телу Колкогривки, и она судорожно выдохнула. Взгляд целительницы давил на неё, и казалось, что она уже знала о её предательстве. Воительница не выдержала и отвела глаза. Голова почему-то оставалась блаженно пустой, хотя сейчас, конкретно сейчас, ей нужно было придумать, как обезопасить Первоцветик. Потому что их последний разговор дал чётко понять, что Искроцветик больше не станет выгораживать их дружбу. — Пошли сейчас, — предложила Колкогривка, но получила отказ. — Если бы, — фыркнула нервно целительница. — У Вихрехвата проявились первые симптомы, и еще несколько, в том числе твой брат, в зоне риска. Новости становились все хуже и хуже. Колкогривка сглотнула, чувствуя тяжелое давление ответственности на своих плечах. От неё требуют слишком многого. Бледные голубые глаза Искроцветик блёкло и устало сверлили её взглядом. — Хорошо, — Колкогривка затянуто кивнула, и узкие плечи целительницы чуть расслабились. — Я позову тебя. С уходом Искроцветик легче не стало. Колкогривка съёжилась от сразу двух чувств, разрывающих её изнутри — тугую, зудящую тревогу за соплеменников и плещущийся ужас, которым она давилась от одной только мысли о том, что целительница поймёт, кому на самом деле принадлежит её преданность. Хотя, если быть честной, Колкогривка и сама не знает кому. Иволга поймала её взгляд и попыталась подбадривающе улыбнуться, хотя тревога глухим огоньком трепетала в её глазах. Колкогривка не подала виду, но страх в глазах старшей воительницы лишь распалил её собственный, превратив его из легкой ряби на глади в бушующий шторм. Ей толком и не удалось за жизнь застать настоящей эпидемии — прошлым сезоном Голых Деревьев им повезло с запасами и на Белом Кашле всё закончилось. Но Зелёный Кашель, смертельный и мучительный, она не застала. До этих пор. — Я думаю, ты можешь идти поспать, — мягко подсказала Иволга. — Тут уже все равно ничем не поможешь. Колкогривка молча кивнула и зашагала в сторону палатки, только сейчас она заметила свою усталость. Каждый шаг отдавался болью по напряженным мышцам. Когда она вошла, её взгляд остановился на фигуре брата. Спящая, она была гораздо менее статной и горделивой, но все такой же угловатой и немного встрёпанной. Колкогривка прилегла рядом и вдруг почувствовала лёгкое тепло, исходящее от тела брата. Сначала, вспомнив слова целительницы, она встрепенулась от страха, но потом с облегчением поняла, что это не жар, а лишь естественное тепло живого организма. Стараясь не будить Враносвета, она аккуратно, почти нежно вылизала его непослушную шерсть. Его спокойное, мерное дыхание усыпило Колкогривку, и почти сразу, устроив голову на лапах, она провалилась в беспокойный сон. Как только она уснула, кошмары заполнили ей голову. Чей-то тревожный зов, кашель, крики и смерть, смерть, так много смерти… Бесконечные тёмные леса, сменяющиеся морды, одни за другой, пустота, кровь, снова кашель и хрип. Колкогривка проснулась, судорожно вдыхая воздух большими глотками. Палатка была безмолвна. Брата рядом не было. «Наверное, в патруле», — автоматически подумала она, и вдруг проснулась окончательно, тряхнув головой. Что там Искроцветик говорила про зону риска? Она ворвалась в палатку целительницы стремительно, и обнаружила то, чего страшилась — Враносвет лежал, ослабленный, и его зеленые глаза сухо блестели в лихорадке. Колкогривка шагнула было ближе, но он прохрипел: — Не подходи. — Ты что, заразу разнесёшь! — прикрикнула на неё Искроцветик, материализовавшись из темноты одного из углов. Всё её тело, суетливое и острое, было в напряжении. Она быстро оглянула пациента, и убедившись, что его можно оставить на пару мгновений, подала знак о разговоре снаружи. — Белый Кашель. К счастью, не Зелёный, — сразу выдала целительница. — А вот с Болотцем хуже. Поймав вопросительный взгляд Колкогривки, она пояснила: — Если твоя теория верна, то Громобой действительно силён и скрывал довольно тяжелое состояние. У Болотца Зелёный Кашель, и он к тому же заразил Вихрехвата, тот в пограничном, но видимо, тоже Зелёный Кашель. Колкогривка сглотнула, сдерживая панику, которая готовилась застрять в горле. — Дело плохо, — пробормотала она. — Есть что-то, чем могу помочь сейчас? — Придумай как разделить Белый Кашель и Зелёный, — фыркнула Искроцветик. — Только мне не хватало просто лихорадящих перевести в состояние «одной лапой у предков». Из палатки раздался надрывный кашель, и в ослабевшем хриплом голосе Колкогривка с трудом узнала Болотца. Неужели всё так плохо? — Бедняга, похоже, дал слабину из-за стресса, глашатай же, и его нехило подкосило, — сочувственно покачала головой Искроцветик. Колкогривка не ответила, внимательно прислушиваясь к звукам. Еще пару шорохов раздались в другой стороне, а за ними последовал глухой стук — кто-то пытался встать. — Мышиный помёт! Искроцветик исчезла в проёме почти мгновенно, лишь кончик её серого хвоста мелькнул и был поглощён сумраком пещеры. Колкогривка неловко потопталась на месте, чувствуя, что вечерний поход зудит под её шерстью колонией муравьев. Шансов предупредить Первоцветик не было — она наверняка ничего не поймёт, а снова ходить у границы было бы самоубийством. Это давило на Колкогривку, и она чувствовала, как тело отзывается на страх — лапы слабо подрагивали, уши прижались к голове так плотно, что были едва различимы, а и без того синие глаза потемнели до оттенка сумеречного неба. Было почти тепло, но упрямый ветер никак не мог прекратить трепать её длинную, ухоженную шерсть. Белесая серость небосклона ничуть не улучшала ситуацию — наоборот, с тяжелыми алебастровыми облаками, влажным воздухом и явным присутствием угрозы дождя, лес казался массивным и душным. Колкогривка вздохнула и решила отправиться на охоту. Ей нужно было прочистить голову, а потом решить, как исправить ситуацию.

***

Как это обычно бывает, вечер, которого Колкогривка так страшилась, наступил стремительно. Холодало. По небу стекали к горизонту полосы низких облаков, а небо потемнело до графитового цвета. Ветер не угомонился, наоборот, усилился и из ребяческих поддразниваний перешел в самые настоящие укусы, жгучие и болезненные. Дождь, который всё собирался начаться, повис в воздухе плотной влагой. Воительница обернулась на приближающуюся подругу. Искроцветик выглядела действительно вымотанной. Тень усталости, впрочем, никогда не исчезала из её глаз, но сейчас Искроцветик была совершенно без сил. Больных лишь прибавилось. Начали кашлять Камнелап и Меднолап, а в беззвучной лихорадке начала мучиться Мятнолистая. Болезнь выходила из-под контроля, и мята была действительно спасением — конечно, если Колкогривке удастся её достать. Пока Искроцветик молча следовала за воительницей, та вела её, идя значительно впереди, якобы вспоминая дорогу, но на самом деле вынюхивая знакомый запах. У неё всё ещё не было плана, а страх лишь усилился, вскипая в груди гейзером. Колкогривка чувствовала, как гейзер вот-вот взорвется, и это лишь сильнее распаляло кипяток в сердце. До гнезда осталось совсем немного, и на этот раз она начала тревожиться о подруге — там ли она? И неизвестно что лучше — найти её там и подставить или если её там нет, и что-то пошло не по плану. У входа она остановилась, сосредоточенно вдыхая воздух. Колкогривка было расслабилась, не почуяв ничего, кроме пыли и камней, но Искроцветик спросила: — Где мята? Ты же не обманула меня? Колкогривка повертела головой. Кажется, в прошлый раз она взяла её с той стороны. Она прошла дальше, услышав, как Искроцветик следует за ней. И, как воительница и подумала, оттуда раздавался слабый сладковатый аромат — всем знакомый запах кошачьей мяты. Она шагнула вперед, и с ужасом почувствовала ещё один запах. Запах Первоцветик, который усиливался, пока она приближалась. Раздался шорох, и целительница навострила уши. Колкогривка громко произнесла: — Подожди, я пойду вперёд и проверю, Искроцветик. Намёк был понят, и шорох тут же затих. Запах стал слабее, видимо, Первоцветик пятилась назад. Колкогривка шмыгнула в проём между кирпичами и обвела помещение взглядом. Гладкий силуэт Первоцветик расположился у дальней стены. Колкогривка подошла ближе и, не дав произнести ни слова, жестами показала ей убираться подальше. В медовых глазах промелькнула обида, но Первоцветик кивнула и безмолвно зашла за Гнездо, пряча свою мускулистую фигуру в остро пахнущих кустах. Колкогривка вышла с чистой совестью, внутри пылая от радости. Она не выдала подругу, и мята всё ещё оставалась доступной. — Просто ветер, там никого нет, — уверенно выдала она. — Можешь сама зайти. Искроцветик с подозрением уставилась на неё, смерив взглядом, и просунула голову внутрь. Убедившись, что помещение пустое, она вернулась и пробормотала: — Я возьму мяту и ухожу. Ты прочеши здесь всё ещё раз. Не хватало только Речных, ворующих травы. Колкогривка кивнула и, дождавшись, как серый хвост пропадёт в территории Теней, рванула внутрь, ища кусты, где сидела Первоцветик. — Зачем ты привела её сюда? — прошипела она. Её глаза метали молнии, и Колкогривка с удивлением поняла, что та по-настоящему зла. — Она увязалась со мной, когда я сказала, что я за мятой, — устало пояснила Колкогривка. — У нас Зелёный Кашель. Первоцветик сочувственно поморщилась, но злость в её глазах потухла. — Ладно, не могу на тебя злиться. — Надеюсь, — невесело фыркнула Колкогривка. Первоцветик замялась и почти смущённо начала: — Я выяснила кое-что… Тебе не понравится. Колкогривка вопросительно посмотрела на неё, не прерывая. Пестрый хвост Речной воительницы взмыл в воздух и, качнув кончиком, изогнулся вопросительным знаком. — Мы не единственные с такой связью. Был ещё один случай. Колкогривка ошарашенно попятилась, почувствовав, как сильнее бьется сердце. — И кто это? — Они ушли из племён, — выдохнула Первоцветик. — На территорию одиночек. Раньше, чем Колкогривка сказала что-либо, Первоцветик продолжила: — Я пойду искать их. Мне немного страшно идти одной, но я справлюсь. Она смущённо потупилась. — Если ты, конечно, не хочешь пойти со мной.