Symbiosis

Колкогривка споткнулась и почувствовала, как душный, липкий ужас прокатывается по её шерсти. Искроцветик рванулась к ней и почти умоляюще спросила: — Я знаю, что не должна быть такой лицемерной, но попроси кошачью мяту у Речного племени. Первоцветик — сестра Ольхолистой, она поймёт… — Нет, — глубоко вздохнув, прервала её Колкогривка. — Но почему? — целительница спросила, нервно дёргая хвостом. — Первоцветик ушла, — дрогнувшим голосом объяснила Колкогривка, и в бледно-голубых глазах целительницы мелькнул ужас. — Что? — упавшим голосом спросила она. — Куда? — Она узнала что-то про нашу связь, ей хотелось знать больше, и она ушла в город. За ответами. — И ты не пошла с ней? — тихо произнесла целительница, и Колкогривка помотала головой. — Я нужна здесь. Искроцветик ничего не ответила и в бессильном отчаянии пробормотала: — Ну есть же хоть какой-то способ, верно? — Просто попроси у других племён? — В том и дело! — простонала целительница. — Шумная Звезда мне запретил! — Что? — в ужасе прошептала Колкогривка. — Он сказал, что Грозовое племя всё равно не поделится травами — у них слишком много больных и без нас. А в Речное племя он даже лезть не хочет — там нас не жалуют. Колкогривка поджала губы. В словах предводителя была доля правды, но от мысли, что тот даже не собирается попытаться, в горле вскипала магма. Она спросила: — Что в наших силах? — Искать мяту. Надеяться на чудо, — после паузы ответила Искроцветик. Колкогривка выдохнула и медленно выбралась наружу из пещеры. Солнце скорбно прочесывало своими лучами очертания лагеря, уже не согревая так сильно, как раньше, но ещё несущее тепло к сухой земле. Сосны стояли неприступной стеной и сейчас, скованная этими деревьями, Колкогривка чувствовала, как задыхается в стенах лагеря. Ветер не помогал, лишь ерошил шерсть и оставлял на ней тяжелую влагу. На удивление, Искроцветик выбежала следом за ней. На вопросительный взгляд подруги, она грустно пожала плечами: — Нужно сообщить Шумной Звезде о смерти Болотца. Будь добра, вынеси тело. Колкогривка тяжело кивнула и вернулась в духоту пещеры. Она осторожно схватила тело глашатая за загривок, прикидывая, как сложно ей будет тащить кота в одиночку. Тут тяжесть немного ослабилась от внезапной поддержки. Враносвет закинул заднюю часть тела себе на плечи. Его лапы почти не дрожали, но сам он выглядел усталым. — Совсем с дуба рухнул? — прошипела Колкогривка. — Ложись на подстилку. — Меня должны сегодня выпустить, — голос Враносвета был почти здоровым. — Я почти работоспособен. Пойдём. Ты одна не справишься. Колкогривка поджала губы, но кивнула, поднимая голову глашатая. Когда они вынесли тело наружу, поляну облетел вздох горя. Болотец был весьма противным по характеру, но пользовался уважением соплеменников. Колкогривка молча отошла от глашатая, давая близким проститься. Она пробежала взглядом по лагерю и наткнулась на невысокую фигурку своей ученицы. Вдруг воительницу накрыло волнением, завтра она станет полноценной наставницей! Вдруг Колкогривке пришла в голову мысль — никто не знает о наставничестве больше, чем её наставница! Она поискала глазами Подснежницу. Её пушистая белая шерсть льдинкой выделялась у тела Болотца. Колкогривка подошла немного ближе, негромко спросив: — Подснежница, могу я проконсультироваться у тебя? Кошка подняла тяжёлый от печали взгляд, и Колкогривка смущённо пошевелила ушами, мысленно браня себя за нетактичность. Конечно, Болотец был ей близок! Но на удивление, старшая воительница кивнула и пробормотала: — Не отказалась бы сейчас немного отвлечься. Что случилось? — Я немного тревожусь о том, что стала наставницей, можешь дать пару советов? Подснежница вздохнула и пронзительно уставилась на неё, затем, помолчав, произнесла: — Просто помни какой ты была сама, будучи ученицей. Делись всем, что знаешь, ничего не утаивай и самое главное — верь в себя. Потому что в те дни, когда в тебя никто не верит, только ты сама можешь это изменить. — Спасибо, — негромко выдохнула Колкогривка. Подснежница грустно улыбнулась: — Странно без Болотца, да? — она посмотрел куда-то ближе к горизонту, сквозь сосны и тяжелые сумерки, сгущающиеся над лагерем. — Так и кажется, что он снова начнет раздавать уверенные приказы. Колкогривка кивнула, и неприятное чувство разлилось у неё в животе. Кто теперь станет глашатаем? Вдруг, за её спиной послышался знакомый голос: — Наконец-то меня выпустили из этой целительской пещеры, я думал, я там задохнусь! — весёлый тон Враносвета мгновенно разрядил атмосферу. — Надеюсь, ты двоих баловников с собой взял? — фыркнула Подснежница. — А то! Из-за серой спины Враносвета вынырнули Камнелап и Меднолап, и если первый, как обычно, вёл себя довольно скромно и вежливо, то Меднолап выдал победный крик и метнулся к наставнику — Грибохвост удивленно дёрнул хвостом. — Идиллия, — хихикнула Колкогривка. — Кстати, об этом, — Враносвет улыбнулся сестре, — прогуляешься со мной до старейшин? Я ставлю лягушку на то, что ты хочешь услышать больше о волках! Колкогривка судорожно кивнула. Тревога всколыхнулась в сердце, как только речь зашла об угрозе, которую они толком не видели в лицо., но Враносвет выглядел таким расслабленным и счастливым, что хорошее настроение быстро передалось и Колкогривке. Они вдвоем втиснулись в палатку старейшин. — Ага, молодёжь, не терпится послушать про волков? — по-старчески прошамкала Ветвистая. Оба кивнули и устроились рядом. Пожилая кошка глянула на соседа по палатке — Кустарник тоже был заинтересован. — Что именно хотите узнать? Прежде чем Враносвет успел вставить и слово, Колкогривка начала говорить первой. ей было совсем неинтересно, как происходило само сражение, хвальбу о боевых заслугах она могла послушать у любого из воинов. — Какие они в бою? Почему их так сложно победить? — серьезно спросила Колкогривка. Ветвистая удивленно воззрилась на воительницу. — Уж не к бою ли готовитесь? — Знать нужно всё. Помолчав, Ветвистая начала: — Отряд наш был из пяти или шести котов, все, кроме нас с братом, воители. Мы были уверены, что задавим её числом — волчат трогать не стали, знали, что это лишь разозлит волчицу. Но вместо прямой атаки волчица стала гнаться за нами следом. Колкогривка не поверила своим ушам. Волки загоняют свою добычу? Как племя Ветра? — Мы тоже думали, что легко отобьемся, — покачала головой Ветвистая. — Но когда она догнала самого слабого из нас — он совсем недавно вышел после травмы — она переломила ему хребет одним укусом. Воители отправили нас в лагерь за подмогой, а сами остались сражаться. Старейшина скорбно опустила голову. — Но помогать было уже некому. Весь отряд погиб, а волчица с детёнышами ушли за территории племен. Колкогривка шокированно уставилась на старейшину. Выходит, она выжила даже не в бою, а убежав за помощью! Это совсем не звучало обнадёживающе. — Спасибо большое вам за историю, — уважительно склонил голову Враносвет и ткнул Колкогривку плечом, чтобы она сделала тоже самое. — Спасибо, — рассеянно опустила взгляд воительница, раздумывая над словами Ветвистой. Неужели у воителей нет шансов? Враносвет хотел было попросить об ещё одной истории, но тут громкий клич Шумной Звезды ворвался в палатку. — Нового глашатая изберет, — хмыкнул Кустарник. Оба воителя стремглав выбежали из палатки старейшин в темнеющий лагерь. Вечер был тёплым и обманчиво дружелюбным, хотя Колкогривка точно знала, что холода не заставят себя ждать, и уже совсем немного осталось до снега и голода. А пока черные тени сосен плотными стенами отгораживали лагерь племени Теней от глухо ворчащего леса и затихающих со временем птиц. — Племя Теней! Сегодня мы потеряли нашего глашатая Болотца, — произнёс Шумная Звезда, и в его голосе Колкогривке послышалась глубокая скорбь. — Но пока не взошла луна, я должен объявить имя нового глашатая. Он помолчал, собираясь с мыслями, и сквозь печаль по давнему другу объявил: — Я произношу эти слова перед телом Болотца, чтобы он мог услышать меня и, если придётся, оспорить мой выбор. Новым глашатаем племени Теней будет Грибохвост. В его глазах мелькнуло искреннее удивление, и Колкогривка с радостью бросилась поздравлять отца. — Грибохвост! Грибохвост! — по всему племени звучали крики радости. Выбор предводителя пришёлся всем по вкусу. Вдруг из детской раздался крик боли, Темнохвостка юркнула внутрь и тут же выбежала, серьёзная и сосредоточенная. Колкогривка уже встала, готовясь: — К Искроцветик? Темнохвостка кивнула. — У Бледноспинки схватки.