Выбор

Драко Малфой несся по переулку, не разбирая дороги и путаясь в длинных ногах - вне квиддича спортивными достижениями, увы, гордиться, не приходилось. Он и сам не знал, зачем и куда бежал; но оставаться в лавке под шквальным градом взглядов было просто невыносимо. И если злорадство и неприкрытая радость, горевшие в глазах достопочтенных мистеров Брэка и Горбина, и задели его самолюбие, то сочувствие и жалость, плескавшиеся в глазах Гарри, ощущались контрольной авадой в голову. Как же унизительно! Как... Элегантно философствовать на бегу получалось не очень, мысли путались, дыхание подводило, и Драко вынужденно остановился, без сил повалившись прямиком на пыльную скамейку в безлюдном сквере. Как эти магглы вообще живут, бедняги! Он такого второго раза не выдержал бы, а у них, видимо, в ходу изводить друг друга - он уже троих видел, бегущих ему навстречу: глаза пустые, и словно слушают потусторонний шепот, доступный только им. А одеты как! Несомненно, мир магглов ужасно жесток: мало того, что людей доводят до аналогичного состояния, так им даже на длинные брюки не хватает - все, как один, в странного вида подштанниках, майках, а эти странные белые пластиковые туфли? Или они тоже изгои общества, как и он? Какое-то время Драко сидел, закрыв лицо руками. Потом встал, оправил костюм, надел холодно-высокомерное выражение лица и трансгрессировал в Мэнор. Последние два пункта в его взъерошенном состоянии дались особенно нелегко. Гримаса невозмутимости никак не желала держаться на подрагивающем лице, и Драко пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы выглядеть по-малфоевски. В конце концов, и так слишком много свидетелей сегодняшнего фиаско, родителей в этот список добавлять не хотелось бы. И конечно же, стоило так расстараться только для того, чтоб трансгрессировать мимо спальни прямиком в библиотеку, нос к носу с отцом, возмущенно потрясающим письмом от вездесущего Поттера. Драко даже заподозрил, что в молниеобразном шраме на лбу чудо-мальчика таилось определенное послание - нет, ну только подумайте, какой молодец, как опять вовремя нарисовался! Драко нестерпимо захотелось остаться одному и поорать в голос слова, которые не были в ходу в магическом сообществе, зато очень точно отражали суть его чувств и не ограничивали воображение предметами обихода Мерлина. Какой же все-таки идиот этот Поттер!!! И письмо у него идиотское! В котором он, к слову сказать, совершенно не понимает, что дело вовсе не в фамильной гордости и том, что Гарри застукал его, Малфоя, за торговлей фамильных реликвий. Делай что должно, и будь что будет. Да и к самим унижениям от этих мерзких ростовщиков Драко был готов. А вот к чему не был, так к тому, что будут зрители этого унижения, еще и в лице самого Героя - единственного человека, перед которым он старался никогда не выказывать собственной слабости. И которому, как на грех, впору открывать выставку под названием "описание случаев, когда я спас жизнь Малфою". Правда, ходить на нее все равно было бы некому, - мрачно решил он, - вряд ли найдутся желающие порадоваться за многократное спасение Драко. А сегодня... После сегодня хода назад нет. В любви ищут партнера, равного, а кому нужен объект жалости? "...обязательно пригодится,"- в этот же момент триумфально взревел Люциус, заставив сына подскочить. - Да за каким Мерлином я ему пригожусь? Чтоб слезные железы благодаря жалости ко мне не засорялись? - опешил Драко, не сразу сообразив, что реплика отца не имеет отношения к собственным мыслям и посвящена его излюбленной теме о важности дружбы с Золотым Мальчиком, чем он им пригодится и почему для них Поттер - золотой в прямом смысле этого слова. Не смотря на многочисленные повторы, Люциус никогда не уставал произносить одни и те же слова и всегда старался с первозданным рвением. Следующей главой знаменитой речи значился раздел под скромным названием "Драко, самый худший сын всех веков и народов", который не дружит с самим Героем исключительно на зло отцу и погибель семьи, и Драко снова поспешил отключиться. А в то же самое время, абсолютно счастливый Поттер с упоением читал новое сообщение, возникшее на экране: "Вы необычный человек, Гарри) Вы не смолчали в ответ на подлость - редкая вещь в эру равнодушия, и выраженная вами забота, судя по описанной реакции, не была тривиальной ) Зато вы явно отличаетесь редкой стабильностью в необычности поведения )) Жизнь с вами наверняка не может быть скучной, правда, пока не сориентировался, чего ждать - фейерверка или пороховой бочки ))) но Гарри, если слова и поступки у вас нестандартные, то не исключено, что и люди не могут реагировать на них так, как вы ожидаете? Но все равно, не грузитесь! Все, что испорчено словами, может быть исправлено ими же. Не факт, что с одинаковой легкостью, нужен особый подход. Но ведь вам необычности не занимать )) P.S. Кстати, а какого результата вы добивались? P.P.S. Делать вид, что ничего не видишь - раньше я был уверен, что это правильно, меня так растили. А после ваших слов задумался, а как сложилась бы моя жизнь, если кругом были бы только вежливые? А если такой как вы? Много чего вспомнилось, и я понял простую истину - без таких как вы, я бы загнулся или сломался. Думаю, не видеть зла вежливее, но на самом деле - и проще тоже. И наверное, именно поэтому поступать так и было вознесено на этикетный Олимп". Гарри читал и ликовал, каждое слово словно высвобождало что-то в его груди, дарило легкость и вселяло надежду. Он просто не мог поверить своей удаче - наконец-то в его жизни появился человек, который смог поддержать его, который готов поговорить о его проблемах. Не сказать, где он не прав и как надо, а подумать, порассуждать, показать под иным углом, не назначая правых и виноватых. И, кажется, который тоже прошел через многое. От этого письма веяло теплом, которого так давно не было в его жизни, и Гарри готов был петь во все горло от распиравшей его радости. Удерживало лишь сомнительное удовольствие автоматически стать солистом спонтанной поп-группы, где в роли бэк-вокала блистали Кричер и, что еще страшнее, портрет миссис Блэк. Гарри блаженно зажмурился от весенних лучей, весело пляшущих по спальне. Написал ответ и бодро вскочил с постели - с Дарреном так легко, так приятно, словно они знали друг друга тысячу лет. На этой оптимистичной ноте сердце резко ухнуло вниз. Малфой. Вот уж с кем совсем нелегко и неприятно, и с кем они определенно не имели ни малейшего взаимопонимания ту же тысячу лет... Надо вернуть серебро и вообще как-то решить проблему, Даррен прав, обиды можно и нужно исправлять, вопрос как это сделать? Завязать все в тугой узелочек и упорталить обратно с очередным извинением - наверняка, этим же кладом незамедлительно по физиономии и получит, к Трелони не ходи. Написать и все обьяснить! Но столь сиятельное озарение было тут же погашено необходимостью придумать конкретные слова, которые, собственно, и предполагалось написать. Гарри не привык сдаваться и решительно поднапрягся - через полчаса весь пол был усеян порванными и и скомканными пергаментами, но единственным плодом эпистолярного жанра этих поистине титанических усилий явилось исчерканное чернилами лицо автора и бесповоротно загубленный белый ковер, облагороженный авангардным узором из чернильных пятен. Выслушав от Кричера все, что ему полагалось знать о своих благородных предках, строчивших друг другу не менее десяти писем в день, все сплошь каллиграфией и что главное - без малейшего урона бесценным вещам благородного семейства Блэков, Гарри уныло пришел к выводу, что вряд ли он поразит воображение Малфоя своими каракулями, и еще меньше - гениальностью написанного. Извинения выходили на редкость банальными. "Необычный подход", - в голове вдруг всплыла фраза из письма Даррена. Мдааа, неожиданного в его извинительных письмах на редкость мало. Чего не скажешь о визите без приглашения. И быстро побросав малфоевское добро в забытую подарочную корзину, пылившуюся в кладовке без дела с самого Рождества, Гарри бесстрашно водрузился в камин. Люциус Малфой был в бешенстве. Он всегда умел смотреть в будущее, благодаря чему не сгнил в Азкабане и не был казнен тем, из-за кого, собственно говоря, на горизонте и замаячило столь упоительное времяпревождение в окружении дементоров. Хотяяяаа... С прошлым тоже было вполне адекватно: в душе Люциус не мог не признавать очевидного - еще не известно, кто из вышеперечисленной компании предпочтительнее, не факт, что старина Темный Лорд, ох не факт. Единственное решительное столкновение с реальностью вызывало настоящее - мистер Малфой наотрез отказывался признавать нерушимость падения привычных стандартов существования, столь милых его сердцу. А иначе ради чего он ввязывался во все эти дурацкие войны и выбирал сторону сильного? Осознание того, что фамильное серебро начало покидать алтари былой роскоши, сразило его в самое сердце. Мерлин, черт тебя побери, как ты можешь допускать такое?! - истово взмолился Люциус. Не помню историй о том, чтобы ты пользовался покупными чашами за сикль, на всех портретах с серебряным мечом да кубком - уж ты-то должен понимать, каково мне! Верни, верни вещи предков, помоги встать на ноги! И чтобы Поттер... На этом пламенный призыв к Мерлину был бесцеремонно прерван гигантским клубом дыма и сажи, летящими из резного камина будто из разгневанного дракона. За чем последовал удар в лоб чем-то увесистым из упомянутого камина, к которому он имел неосторожность приблизиться с хозяйской инспекцией. От неожиданности Люциус охнул и осел на пол, прямиком на напавший на него предмет, в котором, хвала Мерлину, опознал то самое серебро! Ошалев от столь неслыханной расторопности Мерлина, Люциус неверяще уставился в камин, чтобы узреть оглушительно чихающего Поттера. С ума сойти, - лихорадочно соображал шокированный Малфой. Вот поперло! Никогда о таком не слышал, но наверняка момент такой - Мерлин сейчас слышит и исполняет все загаданные желания, других объяснений нет. - Мерлин, хочу, чтоб Поттер с Драко всегда были неразлучны! - тут же громко загадал Люциус. Уж кто-кто, а он всегда умел не теряться и пользоваться моментом. - Прошу прощения, мистер Малфой? С вами все в порядке? Простите, что я без приглашения, я хотел побыстрее вернуть ваши вещи...- послышался шокированный голос Гарри и до Малфоя медленно, но верно дошло, что Мерлин и "волшебное окно загадывания желаний" тут все-таки не при чем, а за дары небес стоит благодарить силу помогущественнее, а именно Поттера и его своеобразные манеры. - Что вы сказали про Драко и неразлучно, боюсь, я не совсем вас понял. Вы это о чем? -Я говорю, как хорошо, что вы заглянули к нам. И что я благодарю Мерлина за чудо, вы так вовремя, мистер Поттер! Драко извелся от одиночества, у него никогда не было неразлучных друзей как у вас, вот, - на ходу импровизировал Люциус. - Присаживайтесь, присаживайтесь, сейчас всех позову. Присаживаться и вести светское чаепитие со всеми членами семейства совершенно не входило в планы Гарри. И он поспешил заверить хозяина дома, что вторгся столь бесцеремонным манером лишь потому, что никоим образом не располагает временем и пришел переговорить лично с Драко. Но если он рассчитывал, что его будут убеждать, то коварный Люциус и глазом не повел, а вызвался любезно сопровождать гостя до спальни сына. Правда, сия увлекательная и довольно долгая прогулка сопровождалась печальными вздохами со стороны провожатого, невинно сетующего на отсутствие денег восстановить вот этот уголок, вон тот потолок, и видел ли мистер Поттер, во что превратилась библиотека?! И разумеется, незачем тратить время столь важного человека на попытки угадать, так что он, Люциус, прямо сейчас библиотеку и покажет - сугубо для его, Гаррьевой пользы. Наконец они остановились перед тяжелой дубовой дверью, в которую Малфой-старший постучал, и тут же распахнул, не утруждая себя ответом. А потом, со словами: "Сын, к тебе гости" - мгновенно ретировался, оставив полуголого Драко прижимать к себе полотенце да шокировано таращиться на вошедшего.