Верни свой мир

      В тесном сообществе Медицинского центра, где все друг друга знали, несмотря на то, что там работает несколько сотен человек, слухи распространялись как лесной пожар. С утра говорили про семью умершего пациента, которая подала на них в суд, но к концу дня медсестрам удалось выяснить настоящую причину визита и намерения молодой гостьи главврача. Прошло уже пять лет, и не все знали, кто такой Леонард Маккой, но те, кто знали с радостью рассказали обо всём своим младшим коллегам. К тому времени, как Сэм вошла через парадный вход, все уже были в курсе цели её визита. Хотя многим было всё равно, хирурги подкупили секретаря главврача чтобы узнать, что происходит в стенах кабинета директора. Среди них были те, кто знал Леонарда лично и считали его другом и одним из лучших хирургов, которых когда-либо увольняли; только в этом случае без законных оснований. За скромную плату в виде корзины с шоколадками, секретарша была более чем рада перенаправить сигнал внутреннего коммуникатора в ординаторскую на шестом этаже. Врач, который доставил сладости, принес также бутылку шампанского, которую откроют после смены в зависимости от того, что они услышат. Она подумала, что они преувеличивают, но не озвучила свои мысли. Хирурги порой вели себя излишне пафосно. В ординаторской был отличный сигнал, поэтому девять врачей собрались там и слушали, как Сэм разносит директора в пух и прах. И они наслаждались каждой секундой услышанного. Сэм не знала, что их разговор передается по коммуникатору. Но даже если бы знала, то не стала бы этому мешать. Люди должны знать, какой на самом деле их начальник. — Мисс Кирк, юристы заверили меня, что нет никаких юридических последствий у… — Возможно, вам стоит нанять других юристов, — Сэм не стала дослушивать его оправдания. — Вы знаете, что означает практиковать медицину без лицензии? — Мисс Дарнелл не практиковала медицину, как вы говорите. Сэм откинулась в кресле и замолчала на пару секунд, затем сделала глубокий вдох и продолжила, говоря медленно, словно объясняя умственно отсталому ребенку: — Джоселин Дарнелл работала в больнице почти три года. Но перед этим она не заканчивала медицинскую школу на законном основании. Это значит, что её бывшие пациенты имеют полное право подать в суд на неё и больницу. Вы утверждаете, что она не практиковала медицину, но это не имеет смысла, ведь в таком случае её личное дело было сфальсифицировано, и ей платили за работу, которую она не выполняла. У этого также есть юридические последствия. Вы поняли, о чем я, или мне повторить? Главврач выглядел смущенно и, возможно, слегка оскорбленно. — Я не ребенок, мисс Кирк. Я глава медицинского учреждения и я требую к себе должного уважения. — Я начну уважать вас когда вы начнете вести себя как глава медицинского учреждения. Потому что сейчас я вижу только марионетку. — Прошу прощения? Сэм наклонилась вперед. — Вашим первым приоритетом, как главврача, должен быть Медицинский центр Атланты. Вы знаете, прилагать все силы, чтобы не поставить под удар его хорошую репутацию. Но вместо этого… — Я знаю свои обязанности, мисс Кирк! Мне не нужно, чтобы вы учили меня выполнять мою работу! — возразил директор достаточно громко, что проходившие в коридоре люди могли его услышать. Но резкий ответ совершенно не смутил Сэм, она продолжила как ни в чем не бывало: — Но вместо этого вы покрываете заведующего отделения по медицинским кадрам. Я очень сомневаюсь, что ваши юристы заверили вас в отсутствии потенциальных причин для судебных исков. Потому что они есть. И если вы и дальше будете покрывать Дарнелла, то пойдете ко дну вместе с ним. — Это угроза? Сэм закатила глаза. — Какой же вы непонятливый. Давайте объясню. Джоселин Дарнелл ассистировала на двадцать одной операции, проведенных её отцом. Всегда её отцом. Никем другим. Та самая женщина, которая так и не получила лицензию и не имела права даже входить в операционную. И восемь из тех пациентов погибли от послеоперационных осложнений. Один из них потому, что инструмент, забытый в его кишечнике, причинил больше вреда, чем разрыв аппендикса, из-за которого ему пришлось лечь на операционный стол. Понимаете, что это значит? Вы осознаете количество кредитов, которых вам придется выплатить, если они решат выдвинуть обвинение во врачебной халатности? А я почти уверена, они это сделают. Лицо мужчины приобрело нездоровый зеленоватый оттенок. — Семьи уже оповестили? — Я разослала доказательства уполномоченным людям. Присяга требует от меня таких мер, — она вздохнула. — Я написала в Этический комитет. Последствия будут. — А что вы хотите от меня? Уйти с должности? — Сотрудничать. Докажите, что вы не марионетка, которая потакает эгоцентричным требованиям Дарнелла. Сделайте первый шаг к восстановлению репутации центра после того, что он натворил своим беспринципным поведением. — Начиная с вашего клиента, Маккоя, я полагаю? — Я могу замолвить за вас словечко если вы дадите мне причину, — сказала она. — Но это шантаж. — Это логика. Доктора Маккоя не уволили. От него избавились как только заполучили то, что хотели. Докажите мне, что вы не согласны с тем решением; которое, кстати, было принято не комитетом, как это происходит в больницах всего мира, а одним человеком. — Я на должности благодаря Дарнеллу, — наконец сказал он, подтверждая догадки Сэм. Но она знала нужные слова чтобы показать ему другую точку зрения. — Вы на должности благодаря вашим знаниям и учёной степени. Даже сам Линделоф Дарнелл не смог бы сделать вас главврачом самого крупного медицинского центра во всей Джорджии если бы вы не обладали нужными качествами. Вы забываете, что решение принимало ваше руководство. А они увидели в вас потенциал. Директор глубоко вздохнул. — Мой знакомый был в зале суда сегодня. Мне рассказали, как вы с ней обошлись. Вы правы, это дело может легко разрушить репутацию центра, — он поднялся и медленно подошел к окну. Во дворе пациенты прогуливались вместе с семьями. — Жители Атланты заслуживают первоклассной медицинской помощи. И моя работа — убедиться, что они её получили, — он повернулся к Сэм. — Каковы шансы, что Леонард Маккой снова захочет работать здесь? Сэм улыбнулась. И правда, первоклассная медицинская помощь. — Никаких, по крайней мере, ещё два или три года, пока «Энтерпрайз» бороздит космос в пятилетней экспедиции. А потом — кто знает. Но я сомневаюсь, что Звёздный Флот так легко расстанется с одним из самых искусных и уважаемых докторов без боя. — Эту битву нам ни за что не выиграть. — Возможно, он решит остаться на Земле или уйти из Звёздного Флота из-за дочери, но… — Если он получит попечительство. Сэм фыркнула. Слова «если» нет в её словаре, как и «безвыигрышной ситуации». — Но мой братец пустится в ещё одну пятилетку и, зная его, он сделает всё, чтобы начальником медицинской службы «Энтерпрайз» оставался Маккой. Джим может быть весьма убедительным. После пары секунд молчания, главврач вернулся к столу и сказал: — Хорошо. Я буду сотрудничать. Что вы предлагаете в качестве символа примирения?

***

      Солнце только показалось из-за горизонта когда Сэм проснулась, напуганная жутким сном. Ей редко снился день, когда погиб её отец, за что она была благодарна, но напряжение последних дней вытащило всё самое ужасное из подсознания. И хотя в тот день произошло и кое-что хорошее, с этого дня всё пошло под откос. Её папа, как бы он ни хотел чтобы она получила наилучшее образование, не оставил бы её одну в каком-то пансионе за световые годы от семьи и всего знакомого, даже ни разу не навестив. А именно это и сделала её мать. Она говорила, что теперь ей приходилось воспитывать Джима, и ей очень трудно справляться с собственным горем и двумя детьми. Сэм была слишком маленькой чтобы понять, но она знала, что мама хочет этим сказать. А потом Вайнона покинула Землю. Сэм очень разозлилась когда впервые узнала. Это было через три года после того как её отослали в школу. Она связалась по коммуникатору с Джимом, но женщина, которая купила их дом, сказала, что он теперь живет с дядей. Когда она спросила про маму, женщина упомянула какую-то экспедицию в космосе. Очевидно Вайнона знала, что Сэм позвонит, но не потрудилась сообщить, как связаться с ней или Джимом. Сэм потребовался год чтобы найти дядю Фрэнка, ведь она про него почти ничего не знала. Папа никогда не говорил о своем старшем брате. И на то были причины. Этот невоспитанный идиот согласился присмотреть за Джимом только потому что Вайнона будет высылать кредиты для нужд Джима. Сэм вздохнула и выглянула в окно. Шел дождь. Идеальная погода для хмурого настроения. Она задумалась, сколько всего изменилось бы если инцидент на «Нараде» никогда бы не случился. Нет. Сегодня нельзя теряться в таких мыслях. Ещё много дел предстоит. Зевнув, она встала и пошла собираться. Сегодня ей предстоит разговор с одной маленькой девочкой.

***

Барбара Дарнелл была довольна собой. Когда адвокат предупредил Джоселин, что Кирк может решить расспросить Джоанну, её дочь забеспокоилась, что дрянная девчонка скажет что-нибудь лишнее. Барбара проследила чтобы этого не случилось. Беседа с отпрыском Маккоя прошла успешно. Девочка боялась её, как и следовало ожидать, и точно знала, что ей ни в коем случае нельзя говорить. Всё должно пойти по плану.

***

      В зале суда, двое офицеров Звёздного Флота вновь сидели за спиной у Сэм. Но на этот раз они пришли первыми. Джоселин и её адвокат до сих пор не появились, хотя процесс начнется всего через пару минут. Судебный пристав выглядел озадаченным их отсутствием, не зная, подождать их или сообщить судье Рэнд. Она будет недовольна, но есть обстоятельства, при которых допускается неявка в суд. Смерть члена семьи, например. Но, проработав в суде почти двадцать лет, он за милю чуял таких как они. Тех, кто «натаскивал» свидетелей, особенно детей, перед дачей показаний. Он знал, что Уиллард Деккер как раз один из таких адвокатов. Стук в дверь позади дал знать, что судья войдет ровно через минуту, и он как раз собирался войти в судейскую и сказать, что одна из сторон не явилась, как дверь в зал суда открылась, и Дарнеллы неторопливо прошествовали к своему месту. Ему пришлось удержаться чтобы не фыркнуть с их самоуверенности. Вскоре после того как все расселись, он объявил: — Всем встать!

***

Сэм хорошо приготовилась. Получить показания у ребенка это всегда непросто. Они не могли усидеть на месте и сосредоточиться, редко помнили подробности и ими легко могли манипулировать взрослые. Зная Дарнеллов, Сэм предполагала, что Джоанна получила четкие установки насчет запретных тем. Большая ошибка с их стороны. — Прокурор Кирк, вызывайте вашего следующего свидетеля, — сказала судья как только слушание продолжилось. — Ваша честь, я вызываю Джоанну Маккой. — Я вынужден возразить, Ваша честь, — Деккер деловито поднялся. — Мы говорим о маленькой девочке, чьи показания не важны для дела. — Ваша честь, Джоанне Маккой девять лет. Она не младенец, который не понимает, что происходит вокруг. Она должна иметь право говорить за себя. — Я соглашусь, — судья кивнула, не дав Деккеру продолжить. Пару минут спустя, миловидная девочка вошла в зал и спустилась к свидетельской трибуне. Она проигнорировала взгляды бабушки и мамы, и, вместо этого, смотрела на двух мужчин, которые сидели справа, и светловолосую девушку, которая улыбнулась ей. Когда Джоанна дала присягу говорить правду и только правду, судья Рэнд дала знак Сэм начинать. Она впервые брала показания у ребенка, так что она не хотела быть грубой. — Здравствуй, Джоанна, меня зовут Сэмюэль Кирк и я задам тебе несколько вопросов. Хорошо? Джоанна кивнула перед тем как ответить. — Хорошо. — Твоя мама или мистер Деккер говорили тебе, как нужно отвечать на некоторые вопросы, которые я могу задать? — не успела она закончить, как упомянутый Деккер вскочил с места. — Протестую, Ваша честь! — Мне просто любопытно, не «натаскали» ли Джоанну перед слушанием, — сказала Сэм. — Мне тоже. Я разрешаю, — судья посмотрела на девочку; она вздрогнула от громкого голоса адвоката. — Джоанна, пожалуйста, ответь на вопрос. Она покачала головой. — Нет, мама не говорила мне как отвечать. И мистер Деккер тоже, — Сэм кивнула и собиралась задать другой вопрос, но Джоанна добавила: — Бабушка говорила. Она разбудила меня рано утром и сказала, что очень разозлится если я буду болтать лишнее. А я не люблю когда бабушка злится. Тогда она хватает меня за плечи, трясет и кричит, какая я тупая и не могу сделать даже самого простого, — её глаза тут же округлились, а взгляд заметался. — Ой, я сказала то, что она говорила мне не говорить. Сэм мягко улыбнулась девочке, заметив, что она на грани паники. — Ты всё сделала правильно. Ты обещала говорить правду и её ты и сказала, — когда Джоанна подняла глаза и кивнула, Сэм продолжила. — С кем ты хочешь жить? Джоанна слегка наклонилась вправо и посмотрела туда, где сидели мама с бабушкой и дедушкой. — Я… Она колебалась, Сэм с трудом осталась невозмутимой и приободрила девочку. — Джоанна, если бы я хотела знать что твоя мама или бабушка думают про то, где тебе стоит жить и с кем, я бы спросила их. Но я хочу знать, чего хочешь ты. Джоанна кивнула и с опаской прошептала: — Звёзды. — Извини? — Звёзды. Я хочу жить среди звёзд с папой. Но мама мне никогда не разрешит. Она говорит, он… она называет его плохим словом, которое мне нельзя говорить. Но я люблю папу и хочу быть с ним. — Когда ты последний раз говорила с папой? Джоанна почесала голову, как будто пытаясь вспомнить правильный ответ. — Когда мне было семь. Это… два года назад. Джоселин просияла, что не ускользнуло от внимания офицеров Флота. И судьи. — Как насчет тех раз, когда он звонил по коммуникатору после того, как тебе исполнилось семь? — Протестую! Нет доказательств, что доктор Маккой связывался с его дочерью по коммуникатору в последние годы. Сэм едва сдержалась чтобы не закатить глаза; ни при каких обстоятельствах судья не стала бы терпеть неуважительное поведение. — На каждом звездолете есть записи сделанных по коммуникатору звонков. На «Энтерпрайзе» они тоже есть. Я могу предоставить список с датами и временем каждого звонка доктора Маккоя в дом Дарнеллов. — У вас он имеется? — спросила судья Рэнд. — Да, Ваша честь, — Сэм подошла к своему столу и взяла падд, где она хранила менее важные доказательства, но которые посчитала нужными. И не ошиблась. Судья взяла падд и просмотрела документ. — Да, здесь записи о звонках частотой как минимум раз в месяц, но ни один из них не продлился дольше двух минут, — она повернулась к Джоанне. — Мисс Маккой, прошу, ответьте на вопрос. Джоанна посмотрела на Сэм. — А какой был вопрос? — Ты сказала, что не общалась с папой с тех пор, как тебе было семь. А что насчет тех раз, когда он звонил в течении этих двух лет? Ты говорила с ним? Джоанна опустила глаза и шмыгнула носом. — Мама не разрешала. Она не знала, что я слышала, когда он звонил. Сначала я поверила ей, когда она сказала, что у папы больше нет времени на нас, потому что он на корабле. Но один раз я была за дверью и слышала, как он уговаривал её разрешить со мной поговорить. — И что ответила твоя мама? — Протестую! Свидетельство «по слухам», Ваша честь! — Я знаю, — судья Рэнд кивнула. — И обычно я не допускаю такого, но я в душе любопытная. Свидетель может отвечать. — Джоанна? — Сэм негромко позвала. — Мама сказала, что меня нет дома. Каждый раз, когда я слышала, как они разговаривают, она отвечала, что я в школе или у подружки или у бабушки с дедушкой. Но это неправда. Я была дома. Я хотела зайти в комнату и сказать, что я здесь, но мама бы разозлилась на меня, — она пожала плечами. — И я ничего не делала. Мама не знала, что я пряталась прямо там. Эти два года я просто хотела поговорить с папой, но я слышала только его голос и как мама говорит неправду. — Ты говорила с мамой об этом? — спросила Сэм после короткой паузы. Девочка кивнула. — Когда она сказала, что Клэй будет моим новым папой, я ответила, что у меня уже есть папа, и я хочу жить с ним. Тогда она отвезла меня к бабушке с дедушкой, чтобы бабушка со мной поговорила. — она шмыгнула ещё раз и вытерла нос рукой. — Бабушка назвала меня глупой девчонкой, несущей чушь. Сказала, что Клэй теперь мой папа, а настоящего папу я никогда не увижу. Что она об этом позаботится. — Протестую! Сэм повернулась к судье. — Вопросов больше нет, Ваша честь. Судья Рэнд сказала Джоанне: — Можешь спуститься со свидетельской скамьи. Когда судебный пристав вывел девочку из зала, Барбара последовала за ними. Она была недовольна поведением внучки и хотела показать маленькой выскочке как сильно. — Прокурор Кирк, есть ли ещё свидетели, которых вы хотели допросить? — Нет, Ваша честь, — ответила Сэм, занимая своё место за столом. Судья Рэнд дала разрешение адвокату Деккеру позвать своего первого свидетеля, когда пристав вернулся и подошел к ней. Он шепотом сообщил что-то, от чего любопытное выражение лица Дженис Рэнд быстро сменилось встревоженным. Она коротко кивнула и обратилась ко всем присутствующим. — Мы делаем перерыв заседания. Пятнадцать минут, — она ударила молотком и поспешила в одну из дверей сбоку, даже не дождавшись, пока все встанут. Сэм нахмурилась. Не к добру это.