Верни свой мир

— Прокурор Кирк, есть ли ещё свидетели, которых вы хотели допросить? — Нет, Ваша честь, — ответила Сэм, занимая своё место за столом. Судья Рэнд дала разрешение адвокату Деккеру позвать своего первого свидетеля, когда пристав вернулся и подошел к ней. Он шепотом сообщил что-то, от чего любопытное выражение лица Дженис Рэнд быстро сменилось встревоженным. Она коротко кивнула и обратилась ко всем присутствующим. — Мы делаем перерыв заседания. Пятнадцать минут, — она ударила молотком и поспешила в одну из дверей сбоку, даже не дождавшись, пока все встанут. Что-то происходит, поняла Сэм. Что-то нехорошее.

***

      Из-за двери инженерного отсека сочился темный дым, заставляя всех, кто проходил мимо, кашлять и закрывать лицо руками. Такое случалось редко, но недостаточно редко, как того хотелось командованию Звёздного Флота. Но им, как и экипажу «Энтерпрайз», пришлось смириться с гениальностью Скотти, ведь для него абсолютно не существовало пределов когда речь заходила об усовершенствованиях систем корабля. К сожалению, иногда он заходит слишком далеко, и производит на свет что-то совсем контрпродуктивное. Отсюда и дым. — А ну, спускайся и помоги мне! Подай мне тот разводной ключ! — крикнул главный инженер своему невысокому приятелю. — И поживее! А то они узнают, что что-то случилось и пошлют кого-нибудь узнать, — стоило Скотти это произнести, как запищал его коммуникатор. — Ну вот, накаркал! Он хотел проигнорировать его, но секунду спустя позади него раздался угрюмый голос: — Говорил тебе, не храни его здесь. Рано или поздно с ним что-нибудь случится, а винить будут весь инженерный отсек. Тебе придется сказать правду, и потом сам знаешь что случится. Скотти повернулся к главе медотсека. — На корабле не много мест, где можно без подозрений его хранить. Так что-либо в инженерном, либо у тебя. Сомневаюсь, что ты бы разрешил воспользоваться для этого своим безупречно чистым лазаретом. Да и капитан проводит там так много времени, что скорее всего заметил бы. Он редко заходит в инженерный отсек. Коммуникатор продолжал настойчиво пищать. Скотти вздохнул. — Лучше ответь, — Маккой обошел шотландца и осмотрел перегонный аппарат, который продолжал выпускать дым и издавать странные звуки. — Скотти, слушаю. — Лейтенант-коммандер Скотт, сенсоры показывают пожар в инженерном отсеке, — донесся из коммуникатора голос первого помощника Спока. — Пожара нет. Только немного дыма. Небольшой перегрев, мы уже со всем разобрались. — Нужна ли вам помощь? — Нет, нет. Мы с ребятами сами справимся. — Хорошо. Когда связь прервалась, Скотти шумно вздохнул. — Я ничего не имею против вулканцев, но этот меня всегда нервирует. Маккой пожал плечами. — Это всё его брови. — Разве сейчас не твоя смена? — инженер думал об этом с тех пор, как доктор появился в инженерном. — И разве ты обычно не зависаешь на мостике когда в лазарете нет дел? — Обычно. Но твои ребята, как ты их называешь, весьма пунктуальны, — доктор стоял к нему вполоборота. — Вода закончилась, и он стал нагревать осадок, — он кивнул на аппарат. — Да, я заметил. А что мои ребята? Прежде чем Маккой успел ответить, раздался звонкий удар, затем второй, приглушенный, и вскрик. На губах доктора появилась едва заметная улыбка, когда он прошел мимо Скотти, направляясь туда, откуда донеслись звуки. — До Земли осталось полтора дня, а в инженерном до сих пор не было происшествий. Я знал, это только вопрос времени. Скотти пробурчал что-то весьма похожее на ругательство и последовал за ним. Он ни за что не признается вслух, что и сам ожидал какого-нибудь происшествия.

***

      Медсестры уже подготовили лазарет, когда доктор вернулся в сопровождении трех членов экипажа. Двое отделались синяками и ушибами, их вполне могли подлатать медсестры, а сломанной ногой энсина Ким занялся сам Маккой. Это был открытый перелом, и он требовал обширных знаний и твердой руки доктора. Без операции никак не обойтись. Энсин Ким совсем этому не обрадовался. — А нельзя её просто вправить обратно и всё? Вопрос заставил Маккоя приподнять бровь. — Боже мой, парень, ты не нос себе сломал, что я могу просто его вправить, а ногу. Если ты не заметил, у тебя кость торчит наружу. — Я заметил. — Тогда не неси чепухи! — отрезал он и продолжил своим обычным ворчливым тоном: — Вправить обратно… все думают, что я могу вылечить всё что угодно за секунду… я доктор, а не волшебник. Кристин Чэпел, находясь рядом с начальником и услышав его тираду, не смогла сдержать улыбку и спросила: — Энсин Ким, что случилось? Молодой человек замялся, потирая затылок. — Я споткнулся и упал с лестницы. — Мгм, — она отметила что-то в падде. — И, как я поняла, из-за этого поранились ваши товарищи? Энсин Ким кивнул. — Я… ну… — Он упал прямо на них, — пробурчал Маккой. — И хорошо, что так. Иначе одним переломом бы не отделался. Чэпел перевела взгляд с энсина на доктора. — Лестница между уровнем варп-ядра и основным уровнем? — предположила она. Оба кивнули. Чэпел хотела спросить, как это доктор столь удачно оказался там, но передумала. Глава медотсека и так ворчал без остановки. Она надеялась, что всё изменится как только они вернутся на Землю.

***

      В это же время, на мостике, Джим Кирк не прекращал своё ворчание. Его не покидали мысли про встречу с губернатором Тарсуса IV. Он бы с радостью развернул корабль и вернулся бы туда, чтобы хорошенько врезать ему. Однако, как следствие, после этого ему придется вытерпеть с десяток гипошприцев и тирад Маккоя. Также на корабле может подняться бунт, ведь после этой миссии он собирался дать всем отгул. А ещё порядочный разнос от Адмиралтейства, уф. И скандал огромных масштабов. Хотя Джим точно знал, что найдутся те, кто его только поздравит. Но, в конечном счете, оно того не стоило. Кодос того не стоил. — Есть новости от Звёздного Флота? — Кирк уже в пятый раз за последний час поворачивался к офицеру по связи, и совсем не потому, что она привлекательно выглядела. Лейтенант Ухура, кажется, начинала терять терпение. — Нет, капитан. Как только что-нибудь появится, я сообщу. — Хорошо, — молодой капитан отвернулся в задумчивости. Через пару минут раздался его голос: — Мы уже в радиусе для коммуникаций? Несколько офицеров на мостике бросили косые взгляды на него: капитан вёл себя как нетерпеливый ребенок. Да, он позволял себе иногда несерьезное поведение, но это чересчур даже для него. — Что-то беспокоит вас, капитан? — спросил его первый помощник в своей обычной невозмутимой манере. Джим посмотрел на Спока так, словно ожидал, что он сразу поймет причину его нетерпеливости. После неловкой паузы, он сказал: — Я жду ответа на мой рапорт о встрече с Кодосом. Нельзя оставлять его и его планы без внимания. — Возможно, представители Федерации ожидают вашего возвращения чтобы лично обсудить всё касающееся губернатора, капитан, — предположил Спок. — До Земли ещё часы и часы. С Кодосом надо делать что-то уже сейчас. Не понимаю, как можно долго раздумывать прежде чем действовать. Спок обычно не задавал незрелых вопросов, но тем не менее спросил: — И вас это раздражает? Джим поднял на него взгляд и усмехнулся. — Твоя правда. — Так и есть. Через час экипаж гамма-смены заступил на дежурство, и Кирк наконец смог пойти отдохнуть. Но, просидев шестнадцать часов в капитанском кресле, раздумывая про заносчивого губернатора Тарсуса IV, он просто не мог заснуть, и лежал в кровати, думая про Кодоса. От этого он разозлился только больше. Ему удалось преодолеть бессонницу только через час. И тут же его разбудил коммуникатор. Со стонами и парой приглушенных ругательств, Джим выпутался из одеяла и схватил небольшое устройство с тумбочки. — Кирк слушает. — Простите, что разбудил, капитан, но лейтенант Ухура приказала сообщить, если появится передача от Звёздного Флота. Адмирал Пайк очень хотел с вами поговорить. Сквозь сонливость Джим расслышал «Ухура», «передача» и «Пайк», а через пару секунд сознание расставило всё по полочкам. Только потом он ответил: — Уже иду. Конец связи. Он потратил добрых десять минут, одеваясь и добираясь до мостика, но адмирала, кажется, это ничуть не беспокоило. — Я знаю, что мог бы связаться в более подходящее время, но решил передать новости как можно скорее. Подумал, ты захочешь услышать, — Джим кивнул, и адмирал продолжил. — Флот получил твой рапорт и передал его представителям Федерации. Он их поразил, это уж точно. Против Кодоса будут приняты меры, но я бы не ожидал масштабных изменений. Ведь он просто рассказал тебе о своем плане, а не пошел против людей Тарсуса IV. — Но что-то же сделают? — спросил Джим, убедившись, что он всё правильно услышал. — Что-то будет. Скорее всего, его разжалуют и переселят в другую колонию. Джима это не совсем обрадовало, но ничего не поделаешь. — Всё же лучше, чем ничего, наверное. Это всё, адмирал? Пайк покачал головой. — Я передаю запись, которую я получил час назад. Тебе стоит позвать старших офицеров, когда будешь смотреть. Уверен, им тоже захочется узнать. — Сэр? — повторил Джим в легком недоумении. — Поймешь, когда увидишь. Конец связи. Джим выдохнул и обратился к офицеру по связи. — Не хочу отдавать этот приказ в такое время, но свяжитесь со старшими офицерами и передайте, что я буду ждать их у себя в кабинете. — Есть, сэр, — энсин кивнул и вернулся к приборной панели.

***

      Полчаса спустя, в кабинете Джима собрались старшие офицеры, не очень-то довольные, что их разбудили после двойной смены. Но, видя серьезное выражение лица капитана, они не решали выражать недовольство. Ну, почти все. Скотти ворчал о том, какой он голодный, и, неудивительно, Боунс бормотал про то, что случайно убьет какого-нибудь пациента, если ему не дадут поспать. И про то, что этим пациентом, скорее всего, будет Джим, ведь это он созвал совещание посреди ночи, или того, что они называют ночью. — Так, вы наверняка хотите знать, зачем я вас сюда вызвал, так что я перейду сразу к делу, — сказал Джим и услышал в ответ одобрительный ропот. — Со мной связался адмирал Пайк по поводу рапорта о губернаторе Кодосе. К сожалению, новости не слишком утешительные. Так как он не привел свой план в действие, с ним ничего не могут поделать. Только переселить на другую планету и лишить полномочий. Также… — Черт, Джим… ты поднял нас посреди ночи чтобы поговорить про Кодоса? Я, конечно, понимаю, он тебя бесит, и не тебя одного, но разве это не может подождать до утра? — Маккой сам выглядел довольно раздраженным. — И зачем собирать всех старших офицеров? Джим подождал, пока его друг закончит жаловаться и продолжил: — Также… адмирал настоял, чтобы я собрал вас всех и показал запись, которую получил он и после переслал мне. Я понятия не имею, что на ней, но, судя по всему, что-то важное, — он нажал несколько кнопок на панели, и на экране слева вместо захватывающих видов космоса появилась картинка. После помех началось видео. Женщина сидит за стеклянным столом в студии, позади неё большой экран. Она склонилась над паддом, пролистывая что-то, когда короткий сигнал оповестил о начале съемки. Женщина повернулась к камере и улыбнулась. — Добро пожаловать в «Говорит Атланта»! Я ваша ведущая, Масаро Хольт. Сегодня в эфире: «Открытие первого вулканского ресторана в Джорджии», «Выставка древних артефактов, найденных близ Селумба», «Международный шахматный турнир». Но для начала короткая сводка последних новостей, которые потрясли нас и весь город. Их огласили всего полчаса назад… Сидящие в комнате зашептались и нервно заёрзали. Одного взгляда на друга было достаточно Джиму чтобы понять: доктор совершенно не замечает окружающих. Всё его внимание было на экране. Джим не ожидал увидеть новости из Атланты. Он думал, что Сэм сама свяжется, если случится что-то важное. Неожиданно, запись отправил адмирал Пайк. Если только они не поддерживают связь. Если только Кирк не ожидает этих новостей. Он-то думал они вернутся на Землю, и судебный процесс будет ещё далёк от завершения. Смел ли он надеяться, что он уже закончился? Камера сфокусировалась на лице ведущей, и она продолжила: — Все в Атланте знают о семействе Дарнеллов. Частые гости благотворительных вечеров, а также организаторы благотворительных акций. Идеальный пример идеальной семьи. Но, как выяснилось, всё это лишь маска. Ведь за всеми покровами, Дарнеллы — это что угодно, но не образцовая семья. На экране сзади неё появилась увеличенная фотография двухлетней давности с благотворительного события в Медицинском центре Атланты. На ней же были Леонард и Джоселин Маккой. — Отлично выглядишь, Боунс, — ляпнул Джим. — Ага, — прошептал доктор одними губами. — Десять лет назад у всех на слуху была прекрасная свадьба Джоселин Дарнелл и Леонарда Маккоя, известного в медицинских кругах своим революционным исследованием. Девять лет назад у супругов родилась чудесная девочка. А пять лет назад их брак распался. В то время, как у всех было своё виденье тех событий и их причин, правда стала известна лишь когда одна молодая девушка решила распутать одно из самых крупных коррупционных преступлений в штате Джорджия. Подробности расскажет наш корреспондент Дерек Келби. Изображение сменилось на кадры мужчины перед высоким зданием. — Приветствую, Атланта! Дерек Келби в прямом эфире. Я нахожусь прямо перед зданием суда Атланты. Мы хотели показать вам зал, где сейчас проходит судебное заседание, но судья отклонила наше прошение. Для тех, кому интересны подробности: три дня назад судья Роджер Корби отдал Джоанну Маккой под полную опеку Джоселин Дарнелл без надлежащего слушания, после чего представитель доктора Маккоя предоставила множество обличающих доказательств против уважаемого, до сегодняшнего дня, судьи Атланты. Согласно нашему источнику, доказательства включали в себя копии судебных протоколов, в которых ясно было видно, что решения судьи Корби часто не совпадали с тем, что диктовал закон, а также финансовые отчеты и списки коммуникаций. Благодаря всему этому было назначено новое слушание, повторяющее заседание суда пятилетней давности, когда Леонард Маккой не только потерял попечительство над своей дочерью, но также своё имение и работу. Мы получили подтвержденную информацию, что доктора уволили без каких-либо законных оснований. Неудивительно, учитывая, что человек, уволивший его — не кто иной как его тесть. Мы ждем новостей из зала суда. Репортер развернулся и обратил внимание на выходивших из здания людей. Он замолчал, прижав руку к уху и прислушиваясь к голосу в гарнитуре, которую репортеры используют чтобы быстрее получать новости. — Судя по всему, ранее в зале суда произошел инцидент. Наш информатор, следивший за другим заседанием, только что сообщил, что судью Рэнд, которая, как мы знаем, замещает судью Корби, отозвали из зала из-за происшествия с одним из свидетелей. Женщина, в которой наш источник узнал Барбару Дарнелл, устроила сцену с криками и угрозами маленькой девочке, так что судье пришлось вмешаться. Так как с этим делом связан только один ребенок, нетрудно догадаться, что эта девочка и есть девятилетняя Джоанна Маккой. Пока что это всё. Я уверен, скоро мы получим последние новости из зала суда. А пока возвращаемся к тебе, Масаро. На экране слова пошли помехи, и всё наконец вспомнили, где они находятся и посмотрели на доктора, который молча стоял, опираясь на капитанский стол. Он выглядел поглощенным происходящим на экране, хотя там не происходило больше ничего интересного. Но Джим знал его лучше них. Может и кажется, что он смотрит на экран, но мыслями он сейчас за световые годы отсюда. Как обычно, тишину нарушил Кирк. — Я надеялся на более приятные новости, но… всё же лучше, чем ничего. Корби засудят за коррупцию, и я сомневаюсь, что с ним будут церемониться. Большинство офицеров согласно кивнули. Некоторые из них считали, что какой-бы приговор ему не вынесли, его будет недостаточно. А некоторые считали, что его нужно выкинуть в космос без скафандра. — Пожалуй, нам всем стоит отойти ко сну, — сказал Спок после нескольких минут молчания. — Адмирал сообщит нам, если появятся какие-либо изменения в деле. Кирк собирался согласиться, когда помехи исчезли и на экране снова появилась женщина в студии. — Из-за быстрого развития событий репортаж о шахматном турнире будет показан завтра. Сейчас мы подключимся к нашей съемочной группе, следящей за делом Дарнеллов-Маккоев. Дерек, расскажи нам, что происходит. Декорации сменились, на экране появился уже знакомый репортер, но теперь, вместо здания суда, он стоял спиной к двухэтажному дому в одном из самых роскошных районов Атланты. Сдавленный вдох Маккоя заставил всех повернуться к нему. — Боунс? — Это же мой дом.