Верни свой мир

— Из-за быстрого развития событий репортаж о шахматном турнире будет показан завтра. Сейчас мы подключимся к нашей съемочной группе, следящей за делом Дарнеллов-Маккоев. Дерек, расскажи нам, что происходит. Декорации сменились, на экране появился уже знакомый репортер, но теперь, вместо здания суда, он стоял спиной к двухэтажному дому в одном из самых роскошных районов Атланты. — Как вы можете видеть, прямо сейчас я стою перед домом, принадлежавшем доктору Леонарду Маккою до того, как он лишился его после развода. Но с сегодняшнего дня этот прекрасное имение снова считается собственностью доктора. Полчаса назад официальное лицо выступило с заявлением для прессы о том, что судья Рэнд вынесла свой вердикт, возвращающий Леонарду имущество, неправомерно отнятое у него, а также опеку над его дочерью Джоанной. — Что касается инцидента, из-за которого судье Рэнд пришлось покинуть зал суда: у нас появилось объяснение. «Штат Джорджия против физического наказания детей как метода воспитания. Судью Рэнд отозвали из зала потому, что такой случай как раз происходил в комнате для свидетелей. К тому моменту, как Дженис Рэнд вошла в комнату, судебный пристав задержал Барбару Дарнелл, которая продолжала выкрикивать угрозы в сторону девятилетней Джоанны Маккой. Барбару Дарнелл взяли под арест и предъявили обвинения. Весь инцидент был результатом того, что Джоанна Маккой свидетельствовала об эмоциональном насилии, которому подвергали её мать и бабушка, а также об ограничении матерью её связи с отцом. — Мы надеялись получить комментарий от семьи Дарнеллов или их адвоката, но нашу просьбу отклонили. Однако, мы получили короткий комментарий от представителя доктора Маккоя, Сэмюэль Кирк. Вот что она написала: «Я довольна решением судьи. Джоанна Маккой — энергичная и смышленая девочка, которая заслуживает расти в положительном окружении, с людьми, которые любят её и помогут раскрыть её полный потенциал. Она также очень рада решению и с нетерпением ждет чтобы увидеть своего папу и крепко его обнять». — Это всё на сегодня. Посмотрим, закончится ли эта история трогательным воссоединением после пятилетней разлуки. Возвращаемся к тебе, Масаро. Сэм отвернулась от экрана и покачала головой. Это уже просто нелепо. Она записала и отправила адмиралу Пайку первый репортаж, показанный на местном канале, с тех пор его не только несколько десятков раз прокрутили на этом канале, но и бог знает сколько раз на международных каналах. Она не ожидала этого, ведь доктора упомянули только по имени, но, видимо, одного его имени достаточно, чтобы люди узнали в нем офицера Звёздного Флота, служившего на «Энтерпрайзе» во время катастрофы на «Нараде». И она не знала, хорошо это или плохо. Весь инцидент ставит семью Дарнеллов на обозрение публики, но также и Джоанну. Маленькой девочке это совсем не нужно после того, что произошло в зале суда. Сэм поняла, что дела пошли не так когда её и адвоката Дарнеллов позвали в комнату для свидетелей. Но, увидев плачущую Джоанну, забившуюся в угол комнаты, её единственным желанием было во что бы то ни стало вернуть девочку к отцу, где она будет в безопасности. Внезапный звонок удивил Сэм так, что она чуть не порезалась пока резала клубнику. Она вздохнула, мысленно ругая назойливых репортеров, но быстрый взгляд в окно показал, что они всё ещё терпеливо ждали на другой стороне улицы. Звонок повторился, и Сэм поняла, что звонил домашний коммуникатор. Вытерев руки, она направилась в гостиную и приняла звонок. — Надеюсь, ваш день проходит хорошо, адмирал, — сказала она, когда на экране появилось изображение адмирала Пайка. Он улыбнулся, отвечая: — Просто отлично, спасибо. — Есть новости с «Энтерпрайза»? — спросила она прежде чем он успел назвать причину звонка. Кирковская привычка. Все Кирки ужасно нетерпеливые, и Сэм пытается это скрывать, но у неё не всегда получается. Адмирал даже не заметил. Сказывался опыт работы с её младшим братом. — Я поэтому и звоню. «Энтерпрайз» прибыл сегодня рано утром, шаттлы уже спустили большую часть команды. Но из-за особенности их последней миссии, все, кто высадился на Тарсуc IV должны пройти дебрифинг прежде чем покинуть Академию. — И надолго это? Чтобы я могла сказать Джо. Адмирал вздохнул. — Я бы ждал их не раньше чем завтра. — Их? — Кирк дал знать, что пойдет с Маккоем. И я подозреваю, что некоторые старшие офицеры присоединятся к ним. Они так приветствуют малышку Джоанну в команде. — Да, так будет лучше. Она не переживет потрясение, когда окажется на борту «Энтерпрайза» с сотнями незнакомых ей членов экипажа. А так она будет знать хоть некоторых. — Согласен, — Пайк кивнул и отвернулся, отвечая кому-то вне экрана. — Придется нам прервать беседу. Появились неотложные дела. — Я поняла. Спасибо, сэр. — Хорошего дня, и спасибо вам за всё, — сказал адмирал. Экран потемнел. — Рада помочь, — произнесла Сэм вслух. Она пошла на кухню, чтобы успеть приготовить завтрак до того, как проснется Джоанна. Она кивнула Роулингсу и Бьорди, стоявшим в дверях кухни, и вернулась к тесту для оладий, добавив туда порезанную клубнику и перемешав. — Мне кажется, я слышал голос адмирала Пайка, — как бы между делом отметил Роулингс. Сэм не сдержала смех. Он пытался показать, что эта тема его не интересует, но едва ли у него это получалось. — Да, он сказал, что «Энтерпрайз» прибыл, но в Атланту они не вернутся ещё до завтра. И то, если повезет. — Дебрифинг? — спросил Роулингс, и Сэм кивнула. Бьорди вздохнул. — Помню, как это было после «Нарады». Столько часов просидели, отвечая на одни и те же вопросы. — Сомневаюсь, что в этот раз всё будет так долго и подробно, — отозвался Роулингс. — Надеюсь, — Сэм сказала озабоченно. — Я не хочу говорить Джоанне, что её папа вернулся на Землю, но ещё не пришел, потому что какие-то адмиралы его опрашивают. — Думаю, что Джо волнуют не те, кто этим занимается, а то, почему папа не пришел. Бьорди наклонился к партнеру и театрально прошептал: — А она в чём-то права. Сэм улыбнулась, решив сменить тему. — Вы же не против оладий с клубникой? — Никак нет, мэм, — охотно ответили они.

***

      Спустя час Джоанна проснулась и спустилась вниз. Она заметила Сэм на диване в гостиной; она читала что-то в падде. Ей приснилось, что мама вернулась и сказала, что судья передумала и папа никогда не придет. К счастью, это был всего лишь сон. Она любила папу и хотела жить с ним. И Сэм ей тоже нравилась. Она очень добрая и очень умная. — Проголодалась? — раздался голос. Джоанна поняла, что Сэм смотрит на неё. Девочка кивнула и спросила: — Ты уже поела? — Нет, только накормила парней. Я ждала тебя, чтобы ты не завтракала одна. — Спасибо, — Джоанна вежливо улыбнулась и побежала на кухню. Усевшись на высоком стуле за столом посередине кухни, она вздохнула. — Мама так никогда не делала. Обычно она давала мне что-то поесть и постоянно торопила, потому что ей нужно куда-то идти. — Ну, я не твоя мама, так что можешь не торопиться, — успокоила её Сэм. — Когда у тебя занятия? — В понедельник, — Джоанна моргнула, запихивая в рот кусок оладьи. Сэм засмеялась, осознав свою ошибку. — Я совсем перепутала дни. Думала, что сегодня пятница. Джо тряхнула тёмными волосами и покачала головой. — Пятница была вчера. А я пропустила в школу, потому что надо было идти в суд. — Тебе позвонит кто-нибудь сказать домашнее задание и что ты пропустила? Кто-нибудь из друзей? — спросила Сэм, разрезая оладьи. Она не была голодной, просто не хотела пропускать завтрак и оставлять девочку одну. — Нет. Может моя учительница позвонит, — Сэм заметила грустные нотки в её голосе и с тревогой поняла, что в жизни Джоанны куда больше проблем, чем она думала. — Разве у тебя нет друзей, которые бы сами позвонили? Джоанна слегка нахмурилась и серьезно ответила: — Я хожу в частную школу чтобы учиться, а не заводить друзей. — Я тоже училась в частной школе и завела много друзей, — сказала Сэм относительно спокойно, хотя в глубине души ей хотелось придушить Джоселин: есть столько занятий, за которыми девятилетняя девочка может завести друзей. Но видимо её мама думает только о себе и никогда не сделала бы что-либо для дочери. — О, а в какой школе? В большой? Моя школа очень большая, у нас много разных классов, и есть теплица, где нас учат ботанике, — она продолжила на одном дыхании. — Сначала я не хотела туда ходить, потому что она далеко, и меня приходилось возить туда, но я выучила столько всего, чему не учили в старой школе. А мне нужно много знать если я хочу стать врачом, как папа. Как думаешь, он обрадуется, что я стану доктором, как он? Может даже пойду в Звёздный Флот? Он будет мной гордиться? — Ого, — Сэм слегка опешила от такого наплыва вопросов и принялась отвечать на те, которые успела запомнить. — Мама отправила меня в школу на Андории после того, как родился мой братишка Джим. Я училась в пансионе, дети жили в школе круглый год, и конечно она была большой. Ещё меня увезли туда против воли. Папа умер, и через несколько месяцев мама решила отослать меня туда, считая, что так будет лучше. — Прямо как моя мама, — сказала Джоанна, получив кивок от Сэм. — Так как ты думаешь, папа будет гордиться мной, если я стану доктором? — Я не знакома с твоим папой лично, — напомнила ей Сэм, — но уверена, любой родитель будет гордиться своим ребенком, если он решит выбрать профессию, требующую самоотверженности. Джоанна потупила взгляд и негромко сказала: — Мама бы не гордилась. Она сказала когда-то, что лучше выйти замуж за богатого чем самой зарабатывать кредиты. Но как это поможет людям? — Никак, — ответ был прост. — А какая твоя мама? Сэм вздохнула. — Я помню её очень доброй и заботливой до того, как умер папа. Она не сильно изменилась за эти годы, но… сосредоточила эту заботу на других людях, которых она даже не знала, и оставила своих детей на попечение других. Я не знаю, почему она так поступила. Мы не общались уже несколько лет. — Почему? — спросила Джоанна. Сэм улыбнулась — она так часто слышала этот вопрос — а потом посерьезнела. — Потому что она наговорила много плохих вещей о Джиме последний раз когда мы с ней разговаривали. Она всегда нас сравнивала, хотя не дала обоим одинаковой возможности достичь чего-то в жизни. Понимаешь, о чем я? — Так вы с Джимом не учились в одной школе? — Нет, Джим рос с ней пока не стал достаточно взрослым чтобы пойти в школу, но вместо этого она оставила его с нашим дядей Фрэнком, нехорошим человеком. А потом, когда мы говорили, она пожаловалась, что Джим не вырос таким как я и не сделал что-то со своей жизнью. — Это нечестно, — пробубнила девочка. Сэм решила увести разговор подальше от темы её детства. — А ты помнишь, как всё было до того, как папа ушел? В глазах Джоанны моментально вспыхнули искорки, на лице появилась улыбка. — Мой папа самый лучший во вселенной. Он водил меня в парк или в музей, когда не был занят. Мама говорила, что ему нужно проводить больше времени дома, но ему нравилось гулять со мной. А однажды он повел меня к мужчине, у которого были лошади, и я каталась на пони. А иногда он пел мне. — Правда? — Сэм пыталась скрыть удивление в голосе. По словам Бьорди и Роулингса, доктор постоянно ворчал, истыкивал всех гипошприцами и постоянно читал всем нотации. Возможно причиной такой перемены стал развод. — Ага. У него была любимая песня, которую он часто пел. Он говорил, что она старая, но он знал все слова, — сказала Джоанна с гордостью. — Ты помнишь название песни или слова? — Немного, — девочка задумалась. — Да, совсем чуть-чуть. Что-то про поцелуи и ей было всего три. И её папе пришлось уйти, но он сказал, что вернется. Ты знаешь эту песню? — Нет, но я могу поискать её, и мы вместе послушаем, если хочешь. Пока будем печь кексы. — Кексы? Зачем? — Разве ты не хочешь испечь для папы что-нибудь вкусненькое? — спросила Сэм с наигранным удивлением. — Он придет? Сюда? Когда? — Завтра. Он пришел бы сегодня, но всякие скучные люди будут задавать ему разные скучные вопросы по поводу последнего задания. — Звучит скучно, — Джо захихикала. — Мы можем сделать шоколадные кексы? Папины любимые. И мятное желе. — Все любят шоколадные. Кроме вулканцев. — Они не любят шоколад? — девочка недоуменно моргнула. Сэм засмеялась. — Уверена, они его любят, но после шоколада… они делают всякие глупые вещи, — она не знала, как объяснить девятилетней девочке, что шоколад влияет на вулканцев так же, как на людей — алкоголь, потому что… она понятия не имела, знает ли Джоанна, как на людей влияет алкоголь. Надеялась, что не знает. — Ну, а можно мятное желе? Сэм почесала затылок. — Я никогда не пробовала желе с мятой, — призналась она. — Папа когда-то сказал, что это очень вкусная штука. Но оно не твёрдое, как другие желе. — Почему ты так думаешь? Джоанна пожала плечами. — Потому что он пил его из стакана. Ответ прозвучал так невинно, Сэм едва сдержала смех когда поняла, что малышка просила её сделать. — Э-эм… я поищу рецепт этого желе. Но если я его не найду, мы сделаем шоколадные кексы с фруктами. Хорошо? Джоанна кивнула, и Сэм облегченно выдохнула. Девочка не знала, что мятное желе, которое её папа так любил, на самом деле, мятный джулеп. Алкогольный напиток. Сэм решила побеседовать с доктором насчет того, что стоит и не стоит говорить при Джоанне.

***

      Той ночью девочки заняли всю кухню, отправив Бьорди и Роулингса в гостиную, чтобы не мешались. Их позовут только когда надо будет попробовать готовую выпечку. Оба оказались не против. Более того, оба согласились, что лучше задания им ещё не давали. Как часто офицер Звёздного Флота может расслабиться на диване, закинув ноги на кофейный столик, с тарелочкой чего-то вкусного с шоколадом, и слушать, как две чудесные леди подпевают песне, которой уже несколько веков. Сэм и Джоанна отлично проводили время. Маленькая девочка светилась от счастья, скакала по кухне, одетая в пижаму и передничек, и пела в кухонную лопатку как в микрофон: Kisses for me Save all your kisses for me So long honey so long Hang on baby hang on Don’t you dare me to stay Cause you know You’ve got to save your Kisses for me Save all your kisses for me Bye bye baby bye bye Don’t cry honey don’t cry Won’t you save them for me Even though you’re only three…* Сэм была довольна, что ей удалось найти эту песню. И откуда доктор Маккой только её знает?

***

      Джим не знал, стоит ли ему смеяться или волноваться. Конечно, наблюдать, как твой друг и глава медотсека ходит взад вперед по комнате, бормоча что-то и время от времени размахивая руками, довольно забавно, но его серьезно беспокоило состояние Маккоя. Продолжительный дебрифинг в Академии наверняка казался ему пыткой. На ум пришла фраза «так близко, но так далеко». Джоанна, малышка Джоанна, наконец с ним, но пока он не сможет её увидеть. Не сегодня, по крайней мере. Джим сам проверял расписание шаттлов, рейсов на Атланту сегодня больше не предвиделось. И по возвращению он серьезно думал, что Маккой его прикончит, как гонца, что приносит плохие вести. Или бросится с гипо. И неизвестно, что ещё хуже. Так что он договорился о жилье на территории Академии и о бутылочке бурбона. — Поверить не могу, — доктор резко повернулся к нему. — Джим, что ты делаешь? Капитан взглянул на него невинно. — Что? Мне скучно. Маккой сел на кровать напротив. — И поэтому ты раскладываешь пасьянс картами с голыми женщинами. Черт возьми, Джим, это серьезно! — Нет, не серьезно! — громкий голос доктора совершенно не испугал Джима. — Ты неправильно на это смотришь! — А как я должен? — Боунс, это последний раз, когда ты так надолго расстаешься с Джоанной. До сих пор наши экспедиции занимали дня четыре, не больше. И даже если ты будешь помогать кому-нибудь внизу, на планете, ты всё равно сможешь с ней связаться. Она будет ждать тебя на «Энтерпрайзе», на орбите. Если присмотришься хорошенько, может увидишь, как она машет тебе из иллюминатора. — Ты как-то преувеличиваешь маленько, — негромко ответил доктор. — Но спасибо. Я просто… — Хочешь быть с ней прямо сейчас, — это был даже не вопрос. — А ты? Как давно ты последний раз виделся с сестрой? — Лет десять назад. Не помню точно, — Джим поморщился. — Печально, правда? — Неужели всё правда было так плохо? Джим ответил с легким смешком: — Сам знаешь, каким придурком я могу быть. А я вел себя так почти что каждый раз когда мы разговаривали с тех пор. По-моему, она тогда закончила школу и поступила на юридический. Мама тоже этому посодействовала. Постоянно нас сравнивала. Я это терпеть не мог. — Она была идеальным ребенком, а ты… — А я был постоянным напоминанием о том, что она хотела забыть, — Джим понял, что ему совершенно не хочется об этом говорить, и решил сменить тему. — Что ты привезешь Джоанне? — В смысле, привезешь? Молодой капитан закатил глаза. — Боунс, ты не видел свою дочурку несколько лет и даже подарка ей не привезешь? Серьезно? — Вот черт. Теперь я понял, о чем Чэпел хотела поговорить, когда ты внезапно прервал её и попросил меня подняться на мостик. — Ну, время ещё есть. Что ей понравится? Может… — Собака. Джим нахмурился, но не из-за того, что его прервали, а из-за ответа. — Ну, ты мог бы завести собаку, но Спок опять со своим уставом пристанет, — Джим задумался на мгновение и усмехнулся. — Можно всегда завести ей триббла. — Шутишь что ли?! Да они рождаются беременными! — О, можешь дать ей собственную походную аптечку. Украсим её блестками и всё такое. — Неплохая идея, Джим. А где мы достанем блёстки? — Может у наших девушек найдется. Боунс тупо уставился на него. — Сомневаюсь, что Ухура пользуется блёстками, а она единственная женщина с «Энтерпрайза», кто ещё в Академии. — О, «Энтерпрайз»! Подари ей Леди Энтерпрайз! Боунс одарил его своим фирменным «что-ты-такое-несешь»-взглядом. — Что ещё за Леди Энтерпрайз? — Кукла. Видел её в сувенирном магазине прямо возле Академии. Она одета в какое-то странное платье, напоминающее «Энтерпрайз», с гондолами и всем прочим. Доктор помолчал, затем посмотрел на часы на стене. — Вылет в шесть. Надеюсь, магазин ещё открыт. Когда он вышел из комнаты, Джим сел за стол, усмехаясь. Он хотел поговорить с Сэм, но без Боунса рядом. Иначе сюрприза не будет. Минуту спустя, на экране перед ним появилось изображение его сестры. — Привет, Сэм. Как дела в Атланте? — Тише. Джоанна легла спать раньше чтобы завтра подольше побыть с папой. К слову, как там доктор Маккой? — Доктор Маккой… — Джим прыснул со смеху. — Боунс в порядке. Побежал за подарком дочке, совсем про него забыл. — Боунс? Что это ещё за прозвище такое? — Сам виноват. Он сказал мне когда-то, что кости — это всё что осталось у него после развода, и что жена отняла у него весь мир. — Всё изменилось, Джим. Мы выиграли дело. — Я знаю. Пайк прислал мне запись, — он сделал победный жест. — Отличная работа, сестрёнка. Показала им, что бывает, когда связываешься с Кирком! Сэм улыбнулась. — Это уж точно. Они это надолго запомнят. Но я сомневаюсь, что ты звонишь просто поболтать. Выкладывай. — Боунс вернется в Атланту не один. С ним будет компания. — Адмирал Пайк что-то говорил об этом, — сказала Сэм. — Сколько человек? — Немного. Боунс, я, Ухура, Сулу и Чехов. У остальных есть неотложные дела. Сэм кивнула. — Ещё я, Джоанна и два офицера, которых адмирал поставил меня защищать. Всего девять. Окей, нет проблем. Все должны поместиться. — Я так понимаю, дом немаленький, — Джим пытался разузнать побольше. — А как зовут офицеров, который прислал Пайк? — Да, так и есть. Приедешь и сам увидишь. Может быть доктор… Боунс проведет тебе экскурсию или что-то типа того. А адмирал Пайк прислал лейтенанта Роулингса и энсина Бьорди. Джим призадумался, имена были ему знакомы, но лица как-то не вспоминались. — Ладно, Боунс скоро вернется, так что пора закругляться. Поговорим завтра. — Конечно, Джим. До завтра. — Да, — сказал он. — До завтра.