Верни свой мир

— И вот наступил момент, которого вы все ждали, — произнес репортер в камеру, затем отошел в сторону, чтобы можно было увидеть дом Маккоя. Возле дома остановились два флаера, и какое-то время ничего не происходило. Но тут открылась распахнулась дверь и на крыльцо выбежала девочка. Мгновение спустя она расплылась в улыбке. Дверь первого флаера открылась, из него вышел темноволосый мужчина. После него вышли ещё четыре человека, как раз вовремя, что увидеть, как девочка сбежала с крыльца, перепрыгивая через ступеньки, и бросилась в объятия мужчины. Из дома вышла блондинка в простом красном платье, улыбнулась увиденному, затем медленно спустилась и подошла к водителю одного из флайеров. Прежде чем он успел что-либо сказать, она крепко обняла его. Репортер не появился на экране, но его голос звучал ясно и громко. — Мы уважаем желание семьи Маккоев и не будем вмешиваться в трогательное воссоединение отца и дочери. Но специально для наших зрителей мне хотелось бы представить компанию, что прибыла с доктором Маккоем. Они все весьма уважаемые офицеры Звёздного Флота и члены героического экипажа USS «Энтерпрайз». — Мы видим капитана Джеймса Кирка, который встречает свою сестру, представлявшую доктора Маккоя в суде. Молодой человек со светлыми волосами это энсин Павел Чехов, блестящий навигатор. Рядом с ним Хикару Сулу, рулевой «Энтерпрайза» и, очевидно, эксперт в фехтовании. Женщина вместе с ними — очаровательная Нийота Ухура, лингвист и офицер по связи. Мы имеем честь видеть старших офицеров флагмана Федерации. Все они здесь чтобы поддержать своего друга и коллегу. Пусть семья Маккоев и их друзья наслаждаются этим чудесным днем, а мы попросим одного из офицеров дать какие-то комментарии в завтрашнем выпуске новостей. — Прямо сейчас наши зрители могу увидеть, как доктор обнимает своего представителя. Стоит поблагодарить её, она проделала отличную работу. — У меня всё. Возвращаемся к тебе, Масаро. Джоселин издала недовольный рык, схватила вазу со столика и швырнула её в экран. Она промахнулась, и ваза разлетелась вдребезги, ударившись о стену. На экране висело изображение, которое, по мнению комментатора, лучше всего описывает репортаж. Момент, когда Леонард прижал к груди Джоанну. Изображение исчезло, и Джоселин взяла пульт и выключила телевизор. С неё достаточно. Вскоре в комнату вошли Барбара и Линделоф Дарнеллы, совершенно не обращая внимание на поведение дочери. Она всегда реагировала чересчур эмоционально, и, честно говоря, они это только поощряли. В жизни ей это не раз помогало. Но в этот раз всё не так просто. — Ну получил он свою соплячку, что с того? — спокойно сказала Барбара. — Мама, он получил и дом, и деньги! — воскликнула Джоселин. — Не повышай на меня голос! — резко одернула её Барбара. — Что он там получил? Одну десятую того, что ты забрала у него после развода? Пустяки. Ну и дом… в нём столько всего нужно ремонтировать, он того не стоит. — Но это мой дом… мои деньги… моя дочь! Барбара отмахнулась. — Ой, родишь ещё одну. Клэй всё равно не хотел воспитывать чужого ребенка. Джоселин нахмурилась. — Он бы любил Джоанну как собственного ребенка. Он сам так сказал. — Ни один мужчина не захочет воспитывать ребенка от другого. И почему ты думаешь, что Клэй не такой? — вставил Линделоф. — Почему он тогда искал школы не на Земле? Чтобы девочка получила хорошее образование? Нет, он просто хотел отослать девчонку Маккоя как можно дальше. Барбара собралась уходить, но напоследок бросила через плечо: — Убери этот беспорядок. И иди к себе в комнату. У нас будут гости через 10 минут, всё должно быть идеально. — Гости? — переспросила Джоселин. — Да, сюда придет семейный юрист, мы будем рассматривать брачный договор, который Клэй внезапно нам предъявил. — Разве я не должна присутствовать? Мне ведь придется его подписывать. Барбара фыркнула. — Не смеши меня, милая… твое слово ничего не значит пока ты живешь в моем доме. А теперь убери за собой и уходи. И не выходи из комнаты пока не уйдет юрист. Джоселин молча кивнула, подобрала крупные осколки и выкинула их в мусорное ведро, прежде чем подмести остатки, вытереть пролившуюся воду и собрать розы. Она терпеть не могла свою мать, сейчас это чувствовалось сильнее всего. Она научила её, что лучше найти богатого мужа чем зарабатывать самой, и до сих пор всё работало идеально. А потом она потеряла всё: дом, деньги… друзья больше не хотят знаться с ней… Джоанна… это был бы её величайший триумф, возможность ещё сильнее насолить Леонарду. Но стоило той блондинке вмешаться… и она осталась ни с чем. Ни с чем, кроме комнаты в доме родителей и брачным контрактом, который она обязана подписать, иначе Клэй отменит свадьбу. Ей придется его подписать, если она снова хочет быть кем-то. Миссис Джоселин Тредвэй… звучит весьма заманчиво, она сделает всё, чтобы это сбылось. Даже выйдет замуж за Клэя, довольно неприглядного мужчину. Но у него есть деньги и репутация… что ещё нужно женщине?

***

      Джим недоуменно поднял глаза и посмотрел на собравшихся, когда из-за стола послышались недовольные стоны. — Что? Сэм изобразила рвотный позыв, что вызвало смех у Ухуры. Капитану не нравилось, что над ним смеялись. — Джим, еда никуда не убежит. Ешь помедленнее… у меня нет никакого желания применять на тебе прием Геймлиха если ты вдруг подавишься, — очевидно, ни дня не пройдет без чтения нотаций Джиму, подумал Маккой. — То есть, ты оставишь меня задыхаться? Боунс, ты же доктор! Разве вы не обязаны помогать людям? Спасать их? — Я не могу спасти человека от его собственной глупости, — доктор пожал плечами. — Или невоспитанности, — добавила Сэм. — Ну правда, Джим, закрывай хотя бы рот, когда жуешь. — Сама виновата, — он ткнул пальцем в сестру, якобы в подтверждение своих слов. — Не будь еда такой вкусной, я бы не спешил съесть её всю сам. — Хорошо, — Сэм взяла тарелку Джима и ушла на кухню. Джим замер на мгновение, шокированный, и помчался за ней. — Эй, это не значит, что нужно уносить от меня всю вкуснятину! Я не хочу есть дерьмо всякое. — Джим, следи за языком! — отозвались сразу три голоса, и Джиму хватило приличия прикусить язык в присутствии Джоанны. — Извините, — сказал он и пристально посмотрел на сестру, которая стояла у кухонного стола и усмехалась. — Верни её, пожалуйста. — Если пообещаешь есть как воспитанный человек и не подавать плохой пример Джоанне. — Ладно. Обещаю, — пробурчал он, а, получив обратно свою тарелку, добавил: — Я так долго питался одной только едой из репликатора. Кто ж виноват, что домашняя еда такая вкусная. — Я знаю, что на «Энтерпрайзе» есть домашняя еда, не рассказывай мне сказки, — сказала Сэм. — Да, но она не так хороша как твоя, — он подмигнул ей. — Так, теперь ты просто подлизываешься. Они были так увлечены разборками, что не заметили улыбок на лицах гостей. Даже Маккой, известный своим нравом, сидел и улыбался. Это заметили рулевой и навигатор «Энтерпрайза». Оба подумали, что приходить к доктору в медотсек теперь будет не так страшно, если только ты окажешься там по своей глупости. Тогда готовься получить гипо в задницу.

***

      После завтрака, Маккой внезапно поднял вопрос, который его интересовал всё это время. — Меня удивило, что второе слушание прошло так скоро. В смысле, подожди они три дня, и я бы сам смог выступить в суде. Разве так не помогло бы делу? — Делу не нужна была помощь, — Джим с довольным видом сидел за кухонным столом. Сэм закатила глаза от очередной попытки брата подлизаться и повернулась к доктору. — Я сама попросила повторить слушание как можно раньше. У меня всё было под контролем, да и не хотелось снова протаскивать тебя через всю судебную кутерьму, если можно было обойтись без этого. Начальство со мной согласилось. Им тоже было несладко из-за скандала с Корби. Возможно, посчитали, что твои показания в суде только всё усложнят. Ведь это они доверили эту должность Корби, а им не нужно, чтобы их авторитет подвергали сомнениям. — Логично, — сказал Джим. — Интересно, кто-нибудь спросит их, не принимали ли они взяток когда дали ему должность главного судьи Атланты. — О, мы уже спросили. Верховный суд Федерации как раз изучает дела верховных судей штата Джорджия. Пока ничего настораживающего не нашли, но кто знает. — Значит всё ещё сложнее, чем я себе представлял? — хмыкнул Маккой. Джоанна улыбнулась во весь рот и дернула Сэм за рукав. — Расскажи, расскажи папе про слушание! Расскажи, как ты победила! Сэм потешила её энтузиазм. — Всё благодаря Джо и её честным ответам. Иначе было бы намного сложнее. — Значит это правда? — спросил Маккой. — Джо давала показания в суде? — Да, судья должна была услышать её точку зрения. Что ты связывался со своей бывшей женой, а она не позволяла тебе говорить с Джоанной. Он повернулся к дочери. — Ты знала, что я звонил? Джоанна неуверенно кивнула. — Иногда я пряталась за дверью и слышала, как ты говоришь с мамой. Я тоже хотела поговорить с тобой, но мама бы разозлилась если бы я зашла в комнату, — она замолчала на мгновение и тихо добавила: — Ты на меня не злишься? — Конечно нет, — он поцеловал её в лоб. — Я горжусь тобой. Слышал, бабушка Барбара очень рассердилась из-за того, что ты сказала в суде. — Да, очень. Но добрая судья мне помогла. А потом мистер Деккер что-то спрашивал, но я ничего не поняла. Сэм засмеялась. — Ах да, лейтенант Роулингс, ведь это вам тогда задавали вопросы. Не поделитесь ощущениями? — Стоп, — вмешался Джим. — Это было после инцидента в комнате для свидетелей? И судья просто продолжила заседание? — Она решила поступить по справедливости. У Джоселин было право доказать свою версию… или скорее у её адвоката. — Так что случилось? Что он спросил? — доктор посмотрел на своего бывшего пациента. Он узнал их почти сразу после того, как они собрались в столовой, стоило только Роулингсу и Бьорди упомянуть свои ранения. Как будто вечность прошла с тех пор, как он лечил их после катастрофы на «Нараде». И хотя он не сразу вспомнил их имена, он отлично помнил сломанные кости и внутричерепное кровоизлияние. Роулингс закатил глаза. — Он спрашивал про устав, не позволящий детям жить на борту кораблей Звёздного Флота. Не знаю, то ли он невнимательно искал информацию, то ли просто отчаялся. К тому же, в уставе нет такого пункта. Это, конечно, необычно, но вполне возможно. Я так ему и сказал. И ещё добавил, что корабли с детьми на борту обычно надежнее защищены. Если я не ошибаюсь, Сэм говорила об этом ещё на первом слушании. — Но это ещё не всё. Потом он отчаялся ещё сильнее и вызвал меня для дачи показаний, — сказала Сэм, и все повернулись к ней. — Зачем ему это понадобилось? — спросил Джим. — И что дальше? Судья позволила? — подала голос Ухура, до этого молчавшая. Методы адвоката Джоселин привели её в замешательство. — Судья отвела нас обоих в свою комнату, — Сэм рассмеялась. — Этого я точно не забуду. — Мы точно хотим знать, что там произошло? — Джим подозрительно прищурился. — Конечно хотим! — Маккой зыркнул на него. Сэм продолжила со смехом в голосе. — Он хотел одновременно разрушить мою и твою репутацию. — Мою? Как? — пришел черед доктора удивляться. — Доказав, что у нас была интрижка когда ты был ещё женат. Джим хрюкнул от смеха и пихнул друга в плечо. — Чёрт, Боунс… и чего ты никогда мне не рассказывал, что встречаешься с моей сестрой? — Чёрт, Джим… и чего ты никогда не рассказывал, что у тебя есть сестра? Джим пожал плечами. — Сам знаешь. — А как это? — спросила Джоанна, не понимая. — Сэм была твоей девушкой, папа? Все прыснули со смеху. Леонард выглядел ошарашенным, а Сэм слегка покраснела. — Нет, милая, я сегодня впервые с ней встретился. Адвокат твоей мамы просто хотел доказать то, чего не было. — Почему? — Потому что он не знал, что ещё делать, — предположила Сэм. — Он знал, что я выиграла дело, и хотел… я не знаю, что он хотел… странный мужчина… постоянно протестовал против всего… — Да, я заметила. А потом он краснел, как варёный рак. Детское простодушие Джоанны не могло не вызвать улыбки. После её слов всё казалось таким простым. Даже если для её воссоединения с отцом потребовалось выиграть непростую юридическую баталию… оно того стоило. — Окей, — внезапно сказал Сулу. — У меня тоже есть вопрос. Чего именно ты добилась, кроме возвращения Джоанны под опеку доктора Маккоя? В репортаже говорили про дом, и раз мы здесь, я так понимаю, они были правы. — Да, дом теперь считается собственностью Леонарда Маккоя, — она кивнула доктору. — Как и прочее имущество, полученное Джоселин в результате развода, а значит флаер, несколько старинных картин и фамильных реликвий, загородный дом и все земли, что с ним идут, и также кредиты. Хотя… кредиты вернули не все, судья не может заставить Джоселин вернуть всё, что она потратила в течении пяти лет. — Кредиты не так важны, как всё остальное… — спокойно ответил доктор. Он не думал, что удасться вернуть и свое имущество. Даже не надеялся. Хотя, по правде говоря, он думал только про Джоанну. — После фиаско на первом слушании, я запросила заморозить её счета, на всякий случай. А также её родителей. Под это попадает и имущество, о котором я говорила. Вдруг она решила бы его продать, нам назло, — подметила Сэм и усмехнулась. — Судя по всему, я обломала ей покупку свадебного платья. — Оно всё равно было ужасное, — серьезно сказала Джоанна, и все снова засмеялись. Джим собирался вставить слово, но Сэм вспомнила о чем-то. — О, и ещё, я договорилась с Медицинским центром Атланты. Главврач оказался разумным человеком и принял правильное решение до того, как его втянули в скандал. — И что же? — Маккой выглядел весьма заинтересованным. — Раз тебя уволили не на законных основаниях, ещё и подделали заявление об увольнении… Центр принял решение компенсировать, — она сделала глубокий вдох и продолжила. — В течении следующей недели на твой счет зачислят сумму кредитов, которую ты заработал бы за прошедшие пять лет, если бы тебя не уволили. Всю сразу. Я не знаю точных чисел, но это около… — Неважно, — торопливо прервал её Маккой. — О, нет, Боунс… Ты так просто не отделаешься, — Джим улыбался во весь рот. — О чем это ты? Каким-то образом, капитан улыбнулся ещё шире. — Ты платишь за следующий поход в бар. Сэм закрыла лицо руками. — Джим, серьезно?

***

      Час спустя, все перешли в гостиную. День был просто отличный, и его можно было провести на улице, если бы не журналисты, поджидающие на другой стороне улицы. Сэм сказала, что кому-то придется сказать пару слов на камеру, иначе они не успокоятся. Джим с Маккоем решили заняться этим завтра. Джоанна ёрзала на диване последние минут десять, и, наконец, не выдержала. — Когда мы будем есть пирог? Джим моментально оживился. — Ты испекла пирог? Его сестра вздохнула: Джим выглядел как восторженный ребенок когда речь шла о сладостях. — Думаю, сейчас самое время. — Погодите, — пока Сэм ушла за пирогом, Нийота выбежала из комнаты и вскоре вернулась с камерой в руках. — Я обещала ребятам на «Энтерпрайзе» немного поснимать. Вы не против, доктор? — Нет, не против. Я понимаю их любопытство. — Ого, тебя так легко уговорить… что случилось, Боунс, я тебя не узнаю, — сказал Джим, когда Нийота включила камеру. — Вообще-то, Джим, — донесся голос Сэм с кухни, — ты больше не можешь называть его Боунс! Она вышла из кухни, неся большой пирог, покрытый белым, синим и зеленым кремом, за ней шла Джоанна с тарелками и вилками. Сэм поставила пирог на столик перед Леонардом и развернула. Сверху на нём красовалась простая и не совсем географически точная, но всё равно узнаваемая, карта мира. — Джим рассказал, что твоё прозвище появилось когда ты сказал, что потерял в разводе весь мир. Я хотела его вернуть, — пояснила Сэм. Джоанна придвинулась ближе к папе, в глазах которого засверкали слёзы. Он обнял свою дочурку. Затем поднял глаза на Сэм и улыбнулся. — Ты уже это сделала.