Insomnia

Режущая слух музыка по проводам просачивалась в огромные колонки, выходила из них убивающей разум волной и проникала под кожу спятившей публики. Неоновые отблески создавали полное ощущение иллюзорности происходящего и заставляли забыть все на свете. Даже собственное имя. Но Его имя она помнила, и с ним на губах отдавалась безумным движениям толпы, то и дело взъерошивая длинные волосы руками. Это было непривычно, ведь днем на ее умной головке красовался исключительно строгий пучок. Так было положено, так было правильно. Зато ночью она могла позабыть о правилах, что с успехом и делала последние полгода. В разгаре веселья чьи-то руки бесцеремонно сжали тонкую талию, и явное ощущение мужского тела позади заставило напрячься забывшуюся в танце девушку. Как назло, Пэнси, которую она практически силой привела в этот клуб, потерялась в районе барной стойки. И теперь все лица здесь казались абсолютно незнакомыми, опасно-чужими. Никто не поможет, если что-то случится. Хотя, с другой стороны, это же магловский клуб — что может произойти? Тем более волшебная палочка пока при ней: лежит и ждет своего часа в небольшой сумочке через плечо. От осознания этого волнение спало. Незнакомец, словно уловив ее настроение, задвигался в одном с девушкой ритме без претензии на похищение, и Гермиона снова улетела в собственную нирвану. Дабстеп тем временем сливался с дымом и вспышками света, и это начисто лишало самоконтроля. А мужские руки, блуждавшие по телу, но по-джентельменски обходившие самые интересные места, принуждали желать чего-то очень порочного, абсолютно несвойственного той Гермионе, которую знали все. Возможно поэтому девушка сильнее прижалась к незнакомцу, впилась короткими ноготками в запястья и откинула голову на твердое плечо, после чего почувствовала короткий поцелуй на своей шее. Вместе с ее выдохом вырвался полустон, моментально заглушенный долбящей по мозгам музыкой. Странно, но ситуация зародила в ней ощущение дежавю. Будто девушка знала этого человека раньше. Знала его губы, руки и движения. «Глупости!» — после секундного размышления решила она. — Бред затуманенного музыкой сознания». И вообще пора было заканчивать это краткосрочное клубное приключение, ведь Гарри наверняка заждался ее в отеле. Он всегда ждал, хотя девушка никогда не приходила вовремя, терзая его ревностью, подозрениями и, как правило, не самым пристойным своим видом. Друг, точнее, теперь уже любовник, поначалу пытался образумить ее. Однако потом оставил свои попытки, ведь коитус выходил у них куда лучше воспитательных бесед. С этой шальной мыслью и легкомысленной ухмылкой на лице Гермиона аппарировала — в надежде, что незнакомец забудет утром о ее загадочном исчезновении. Оказавшись в мрачном переулке неподалеку от условленного места, девушка едва не споткнулась: все-таки идея Пэнси поставить подругу на высокие шпильки была заведомо провальной. Опершись ладошкой о мокрую шершавую стену, Гермиона без сожаления избавилась от каблуков, которые начинали порядком надоедать, и босиком проследовала в направлении входа в отель. Стопы не ощущали холода — лишь покалывание, что дарил неровный асфальт. Перед тем как выйти на людную улицу, девушка применила на себе маскирующие чары, недолговечные, но куда более удобные, нежели противное оборотное зелье. Шавки из «Ежедневного пророка» в последнее время совсем обнаглели — следовали за ней буквально по пятам, словно чуяли, что пахнет жареным, но никак не могли понять, откуда. Пока что Гермионе отлично удавалось разыгрывать свою двойную жизнь без ущерба для репутации, однако она прекрасно понимала, что ходит по краю пропасти и когда-нибудь в нее сорвется. Администратор на ресепшене, как всегда, не задал ни одного лишнего вопроса. Вот почему они с Гарри предпочитали встречаться здесь: конфиденциальность была частью политики отеля, а тактичность прививалась местным работникам с первых дней стажировки. Вряд ли служащий догадывался, что перед ним, мягко говоря, в не самом потребном виде стоит та самая Гермиона Грейнджер. Именно Грейнджер, а не Уизли, ведь девушка упорно отказывалась называть себя фамилией мужа. Только добравшись до нужной двери, Гермиона приняла свой настоящий облик. Гарри открыл не сразу, будто в отместку тоже заставил ее подождать. Но открыв, «вцепился» в девушку жестоким взглядом — она улыбнулась. — Ты пьяна, Грейнджер, — ухмыльнулся брюнет, одним движением вталкивая ее в номер, — И выглядишь не лучше продажной девки. — Хочешь наказать меня за это? — Гермиона и сама не понимала, что говорит. Зелье заставляло ее выдавать совершенно несуразные фразы, на которые в обычной жизни она ни за что не решилась бы. Девушка прислонилась спиной к двери, громко захлопнув ее, после чего посмотрела на Гарри долго и выжидающе, закусив нижнюю губу. От этого невинного жеста зрачки Поттера поглотила темнота. Парень неторопливо расставил тяжелые руки по бокам от нее, заключив Гермиону в капкан. В ответ Грейнджер все с тем же игривым взглядом обвила руками его шею. Туфли, которые она все это время держала в руках, с глухим стуком упали на пол, обезобразив дорогой ковер следами уличной грязи. Одной ладонью Гарри взял девушку за нежный подбородок, задержал взгляд на ее темных, глубокого чайного цвета глазах и впился мучительным поцелуем в неправильно-желанные губы. Юноша направлял ее, заставляя раскрываться навстречу ему и впечатывая в дверь хрупкое тело. Гермиона привстала на носочки, а затем одним движением приподнялась и обхватила талию парня ногами. Стены закружились, пространство начинало принимать размытые очертания, а время исчезло в том же укромном уголке, где так предусмотрительно спрятался стыд. Тонкая лямка слетела с плеча, а узкая нижняя часть платья неумолимо двинулась вверх — одежда определенно начинала мешать. Грейнджер хотелось ощутить его полностью, до конца, до сжигающего срыва эмоций. — Дай мне почувствовать, — то ли попросила, то ли приказала Гермиона сквозь сбитое дыхание. Не разбирая просьбы, Поттер согласился и бережно понес девушку к ближайшей опоре — широкому столу. Аккуратно расставленные домовиками письменные принадлежности без сожаления оказались на полу. Туда же отправилась одежда девушки, отозвавшаяся жалобным треском, когда ее в довольно грубой форме снимали. — Это несправедливо, — притворно обиженно шепнула Гермиона, — Ты все еще одет. — Несправедливо заставлять меня ждать и заявляться в таком виде, — сдавленным голосом произнес Гарри. После чего стянул через голову футболку и торопливо скинул обувь. Трясущимися от волнения руками Грейнджер попыталась расстегнуть ремень, который отказывался ей поддаваться. Поттер впервые за вечер улыбнулся той самой мальчишеской улыбкой, по которой в нем можно было узнать открытого миру парня из чулана под лестницей. Во взрослой его версии практически не осталось ничего прежнего: годы работы в Аврорате, сложный брак и вечная война с самим собой вытравили все. И только Гермиона могла найти ключ от той потайной двери, доступа к которой не было больше ни у кого. Гарри помог ей справиться и с пряжкой, и с брюками. Потому что сам едва держался. Потому что ее тело было до одури желанным, а прикосновения маленьких пальчиков обжигали везде, где бы не притрагивались к его наэлектризованной коже. С манящей улыбкой на губах Грейнджер соскользнула со стола, подтолкнула парня ближе к стулу и увела их обоих прочь от реальности. Они почти сошли с ума друг от друга. И так было всегда, когда они оказывались наедине. Ведь эти переполненные стыдом и страхом отношения смутно напоминали Гермионе очень давний роман, который вытряс из нее последние остатки жизни, не оставив ничего взамен. Сумасбродный, убивающий роман, о котором не знал даже самый близкий мужчина, что умирал сейчас от желания вместе с ней.

***

Девушка проснулась раньше, чем ощутила невесомые прикосновения юноши на себе, просто не открывала глаз. Ей нужно было еще немного времени, для того чтобы собраться с мыслями и сказать одну фразу из четырех слов, которая лишит их с Гарри всего. У Поттера ведь тоже ничего не осталось, кроме этих встреч в номерах дорогих отелей. Строгий начальник элитного подразделения мракоборцев, юноша, чье фото не исчезало с газетных и журнальных полос, — за всей шумихой скрывалась та же разрушающая пустота, что давно поглотила Грейнджер. Они оба были зажаты в рамки чужих представлений. Золотой мальчик и Золотая девочка. Блестящая карьера, высшее общество, образцовая семья — вот и все, что было им уготовано. Однако разыгранная по всем правилам жизнь не всегда синоним счастью. Особенно тогда, когда твой путь прошел через войну, выбившую все правильное и нормальное. Они не могли быть нормальными, просто не могли. В отличие от Джинни, Гермиона хорошо понимала это. Ее ненормальностью была пустота. Вакуум. Полнейшее отсутствие эмоций. Не получая их в унылой прозе будней, Грейнджер очертя голову кидалась в саморазрушение. И ночью, на самом дне, наконец могла гореть. А теперь настала пора потушить огонь. — Это не должно повториться, — оглашая «приговор», Гермиона не играла и вовсе не прибегала к типичной женской уловке. Она ставила точку в их больном сумасшествии. Но по взгляду Поттера было заметно, что он ей не верит. И последовавший за этой фразой акт любви подтвердил догадку девушки: Гарри ее не отпустит. А значит, Грейнджер придется прибегнуть к крайним мерам. Она знала, что лучший аврор своего поколения бывает уязвим только с ней, потому что доверяет, как никому другому. Дождавшись, когда Гарри уйдет в душ, девушка наспех оделась. У нее были считанные минуты, пока палочка волшебника мирно покоилась на полочке возле зеркала, и он был практически беззащитным. Последним усилием воли Гермиона заставила себя подняться, для того чтобы на ватных ногах подойти к ванной. И в этот момент послышался звук поворачивающейся дверной ручки. Девушка вспомнила, что они не закрыли и не запечатали номер заклинаниями. Это был первый раз, когда любовники допустили такую оплошность. Первый и, скорее всего, последний. Ведь тот, кто стоял по ту сторону двери, по всем правилам отеля не мог быть местным служащим. И кем бы ни был этот незваный гость — он явно не входил в планы Грейнджер.