Insomnia

Дом затих. Шаги Блейза растворились в ночи. Из гостиной, где несколько минут назад был Драко, не доносилось ни звука. Нестройное дыхание Астории выровнялось, дорожки слез высохли, не оставив и следа, а лицо приняло прежнее бесстрастное выражение. Несколько раз девушка сжала и разжала кулачки и, вздернув очаровательный носик, окончательно пришла в себя. Через пару секунд молчание холла нарушил стук тонких каблучков, который замер перед входом в гостиную. Девушка немного помедлила, прежде чем открыть дверь. Астория все еще верила, что Малфой там, ждет разговора с ней, но, как выяснилось, надеялась она напрасно. В комнате остались только бокалы с недопитым виски, догорающие угли в камине да тоскливо-однообразная песня дождя. Будучи хозяином этого дома, Драко мог аппарировать из любого его уголка в любое время, тогда как гости обязаны были приходить и уходить через холл. Драко всегда исчезал и появлялся без предупреждения, обращая на Асторию столько же внимания, сколько на предметы домашней обстановки. Он исчез и сегодня, с той только разницей, что ушел не куда-нибудь «по делам». Он ушел к ней. К той, чья неосязаемая тень отравляла и без того паршивые дни их совместной жизни. Девушка могла бы спустить все на тормозах, если бы не была собой — Асторией Малфой, урожденной Гринграсс. Британский магический мир наивно полагал, что знает о ней всё. Дочь банкира, блестящая выпускница Хогвартса, умница и красавица — само совершенство. Но даже у совершенства может быть своя уродливая сторона, которую нервно прячешь и, просыпаясь каждую ночь в поту, надеешься, что никто и никогда о ней не узнает. О своем изъяне младшая Гринграсс догадалась не сразу. Конечно, проявления были, еще в раннем детстве. Когда умерла их первая нянька, старшая сестра девушки Дафна прорыдала несколько дней к ряду, но Астория не проронила ни слезы. Потеря, боль, тоска — эти слова остались для нее словами. Родители не обратили на это никакого внимания, однако в голове самой девушки зародились первые сомнения. Шли годы, эмоции проходили мимо нее. Астория не чувствовала. Ничего. То есть вообще ничего, кроме периодического раздражения. Она научилась смеяться, плакать, показывать радость и печаль. Научилась быть маской и отменно манипулировать окружающими. Последнее выходило у девушки особенно хорошо, ведь так легко было влиять на людей, когда они захлебывались и тонули в своих эмоциях, а она оставалась чистой и прозрачной, как вода в горном озере. В мусоре чувств, непонятных для нее и неведомых, Астория все-таки нашла одну тоненькую ниточку, соединяющую ее с миром нормальных людей, — упоительное ощущение власти. Впервые попробовав эту эмоцию на вкус, поняв, насколько это прекрасно — хоть что-то чувствовать, девушка больше не смогла ее отпустить. Власть стала главным наваждением юной Гринграсс, а Драко стал выражением этой власти. Весь факультет потакал ему, кроме Блейза, конечно, — тот предпочитал роль соигрока, но никак не малфоевской пешки. Разглядев в Слизеринском принце то, что влечет ее, как магнит, девушка начала свое долгое падение во тьму, и к последнему курсу Малфой был ее идеей фикс. Астория же по-прежнему оставалась для него «миленькой блондиночкой», поэтому на выпускном вечере Гринграсс пообещала себе, что Драко будет с ней любой ценой. — Он не торопится с женитьбой, — недовольно произнес Люциус, когда Астория впервые посетила Малфоя-старшего после нескольких лет, пролетевших со дня окончания Хогвартса. Девушка добилась приватной встречи с Люциусом в его рабочем кабинете, который расположился в офисном здании в центре Лондона и для большинства представителей магического сообщества был недосягаем. После войны Малфой-старший вел затворнический образ жизни, предпочитая решать любые дела через совиную почту. Добиться этой встречи с ним было не то чтобы сложно — практически невыполнимо. Однако Астория оказалась весьма настойчива, а в последнем письме и вовсе намекнула, что готова выполнить любую прихоть, лишь бы несколько минут пообщаться с ним тет-а-тет. Люциус сдался, как сдавались все под ее натиском. Так девушка очутилась в его роскошном кабинете с круглосуточно зашторенными окнами и затхлым ароматом викторианской мебели. — Я знаю, — «пропела» Астория сладким голоском, — И хочу, чтобы вы его поторопили. — Вот как? — Люциус с удивлением посмотрел на нее. — С какой стати я должен вам помогать? Девушка ответила не сразу. Она нарочито медленно покинула свое кресло, «кошачьей» походкой прошлась по старинному ковру и, достигнув заинтригованного Люциуса, забралась на стол. Ее стройная ножка, обрамленная высокой шпилькой, опустилась на бархатную обивку его стула. Полы длинной шифоновой юбки раскинулись по сторонам, нескромно обнажив все, что скрывали: чулки, бедра и отсутствие нижнего белья. Перед Малфоем была не женщина, а безупречный порок, воплощение постыдной броской красоты, неумелое обращение с которой всегда несет разрушение. — Гринграссы всегда умели щедро благодарить, — продолжила Астория. — Назовите любую цену за вашу «услугу», мистер Малфой, и я подумаю, как ее заплатить. — В таком случае, мисс Гринграсс, давайте начистоту, — мужчина не отвел взгляда от ярких голубых глаз, и провокация красотки не вызвала в нем ничего, кроме любопытства. — Очаровательные юные особы меня не интересуют — благо, леди Малфой находится в добром здравии, и мне хватает ее внимания. Однако банковские счета вашей семьи могут быть мне интересны. Астория удовлетворенно зажмурилась: она все-таки сумела найти нужный рычаг давления, пусть и случайно. Девушке не было обидно, что ее красота не тронула мужчину. Главное — цель была достигнута. Не телом, так галлеонами. Вскоре свадьба состоялась. Драко в тот вечер напился вдребезги, но, надо отдать ему должное, с Асторией держался, как джентльмен: позировал с ней перед многочисленными колдокамерами, дарил новоиспеченной жене прохладные поцелуи и без устали дискутировал с ее отцом о политике. Ночью он не явился в спальню, не посчитав нужным объясниться. Астория проглотила продолжительный поток слез, природу которого понять не могла, но продолжила свою игру. Так прошло полгода или чуть больше, прежде чем Малфой, набравшись в очередной раз огневиски, провел с ней время. Грубо и нелепо, без тени желания. Астория ничего не почувствовала, не смотря на весь фанатизм, что испытывала к этому мужчине. А Драко начал избегать ее, притрагиваясь к девушке исключительно в минуты полного отчаяния и глубокой ненависти к себе. Про их роман с грязнокровкой леди Малфой узнала случайно. Драко задремал тогда на кресле в гостиной. Девушка по привычке наблюдала за спящим мужем, и он банально проболтался во сне. С тех пор в жизни Астории появилась новая навязчивая идея — выскочка Грейнджер. Миссис Малфой даже начала следить за предполагаемой соперницей, но потом оставила эту затею, ведь казалось, будто грязнокровка и думать забыла про свой далекий роман, полностью растворившись в карьере и сомнительном браке с Уизли. Сложно было предположить, что обожаемая всеми героиня войны так легко разломает свою жизнь, словно это пачка хрустящего печенья, а Малфой ринется в этот разлом за ней. Что ж, теперь в их опустевшем доме Астории было нечего ловить, а значит, пришла пора покинуть его и проверить, способна ли она на такое сладкое чувство, как месть. Девушка слышала разговор Драко и Блейза, поэтому точно знала, куда нужно идти. Дело оставалось за малым — накинуть плащ, сменить каблуки на оксфорды с мягкой подошвой и создать чары невидимости. Она стала той самой тенью, которую Малфой привык не замечать, хотя все остальные могли бы с ним не согласиться, в том числе и любимчик курса Забини. Мулат, к слову, никогда не интересовал Асторию. Она любила играть им, как куклой, притворялась другом, но ей не было до него никакого дела. В грязном переулке возле бара блондинка появилась вовремя — когда Драко едва не придушил потаскушку Паркинсон. А спустя несколько минут Астория аппарировала к нужному отелю, но Малфоя там не было. Он в очередной раз исчез. Оставаясь невидимкой, девушка спряталась под навес торгового центра и прождала его до самого утра. В те моменты, когда улица казалась пустынной, она призывала домовика и просила принести ей согревающее зелье — им и спасалась от тумана и дождя. За это время солнце успело подняться над серым горизонтом, улица наполнилась запахами кофе и магловских машин, а Драко так и не соизволил появиться. Зато, к неподдельному удивлению девушки, около десяти утра в нескольких шагах от нее прошел Уизли, похожий скорее на инфернала, чем на человека. Астория последовала за ним, опасаясь, что рыжеволосый, как обычно, пришел все испортить. Однако Рон действовал осторожно — служба в Аврорате определенно пошла ему на пользу. Не прибегая к чарам невидимости, он попал в отель, пересек холл, подслушал разговор горничных, которые судачили о постояльце, похожем на Поттера, и сумел при этом остаться незамеченным. Девушка бежала за ним по пятам. Один раз она чуть не раскрыла себя, когда подошла к Уизли слишком близко. Он оглянулся и, тряхнув головой, будто избавляясь от наваждения, скрылся за очередным поворотом. Сердце девушки застучало с удвоенной силой, но она продолжила свой путь, призванный удержать Малфоя и спасти оставшиеся крупицы их брака. Каким образом? Астория не знала. У нее не было плана, и ей не нужна была чья-то помощь. Ей нужно было прикончить Грейнджер.