Insomnia

Пепел разлетелся пылью, из-за чего озоновый после дождя воздух наполнился терпкими нотками табака. Ветер с шумом пронесся по улице и распахнул его пальто. Рон не заметил этого. Реальность стерлась для него сразу после разговора с Джинни. И теперь, когда жуткий холод пробирался шипами под его кожу, все было неважным. Прошлое перестало существовать, а будущее казалось мучительным. Рону просто нужно было добраться до точки боли, на которой все и закончится. Но как же трудно было сделать последние шаги! Вот отель с избитым названием «Magic Star», вот перекресток с грязной подземкой и торговый центр, в витринах которого пройдет его отражение. А он стоит в самом начале пути не в силах сдвинуться с места, и последняя сигарета догорает в его руках. Всё. Окурок выброшен. Спасения больше нет. Уизли поднял воротник, поправил пальто и сделал первый шаг. Пока Рон шел навстречу неизбежному, он думал о том, почему все вышло именно так. Все ли дороги вели к старому отелю? Был ли вариант никогда не прийти сюда, встретить осень в любящей семье и натопленном доме? Наверное был, только в жизни без Грейнджер. Хогвартская битва стала началом их отношений. И, кажется, они были счастливы тогда. Для него час без нее был адом, для нее — крушением. Герм бесконечно повторяла: «Люблю тебя… Люблю. Тебя». За эти два слова, произнесенные ее мягким шепотом, он был готов перевернуть мир и переворачивал день за днем. Поступил на дополнительные курсы для Отряда мракоборцев, хотя шансы были малы, через несколько месяцев стал лучшим в Аврорате — после Поттера, конечно. Гарри и там оставался лидером, а Рон — вечно вторым. Но Уизли больше не нуждался в признании. Магический мир обожал его, Грейнджер была рядом, и жизнь налаживалась. Рон не помнил ни одного дела, раскрытого в тот период, ни одного темного мага, пойманного и отправленного в Азкабан. Зато помнил первый поцелуй с ней, первую вспышку желания и первую ночь. Все покатилось по наклонной, когда народное ликование из-за победы над Волан-де-Мортом сошло на нет. Жизнь вернулась в привычное русло, фееричные дела в Аврорате превратились в рутину, а необыкновенная девушка, по которой он сходил с ума, внезапно стала обычной. Начались ссоры. Много ссор. По пустякам и серьезным проступкам, потому что он забыл убрать вещи в шкаф и потому что она пропадала где-то до утра. На смену нормальному сну пришли кошмары о войне. Грейнджер боялась их, боялась реакций Рона. Он то кричал, то дрался, то вставал и бродил во сне. Ночи стали для них пыткой. Герм уговаривала его обратиться к колдомедику, но то ли юношеская гордость, то ли ненависть к собственной слабости не позволили этого сделать. Вместо того чтобы решать проблемы, они оба утонули в работе и ночных загулах — чаще всего раздельных. Грейнджер разлюбила его — это было видно, но тянула с разрывом до последнего. — Сваливай, Герм! Просто сваливай от меня! — в запале выкрикнул Рон и запустил пустым стаканом в стену. Разбитое стекло разлетелось по кухне, Грейнджер не дрогнула. К тому моменту они ругались весь вечер. Уизли, не выдержав, налил себе огневиски и притворился, что больше не слышит ее. Как назло, Герм не заткнулась и затянула свой сотый монолог про прелести колдомедицины. Уизли сорвался, не выдержал. Послал ее куда подальше. А она словно ждала этой реакции, чтобы уйти, не запятнав свою совесть. С тех пор как девушка собрала вещи, они виделись очень редко и то в коридорах Министерства. Рон опять погрузился в работу и сумеречную атмосферу пабов. Ходили слухи, что Грейнджер начала встречаться с кем-то, чуть ли не с богатеньким аристократом, потому и скрывала свой роман. Якобы в ее кабинет постоянно доставляли роскошные подарки и букеты любимых темно-алых роз. Гермиона хранила молчание, а Рон не пытался проверять. Ему было наплевать. Точнее, Уизли больше всего на свете хотел, чтобы ему было наплевать. Однако на самом деле он погибал без нее. Поэтому в тот вечер, когда Грейнджер, дрожащая от холода и слез, постучала в его дверь, парень не смог не впустить ее в свой дом. И в свою жизнь. Хватило нескольких месяцев, чтобы они поженились — наспех и без лишних разговоров. Былые проблемы словно стерлись. Его кошмары перестали беспокоить Грейнджер, споров из-за посуды и разбросанной одежды стало меньше. Поначалу Рон думал, что это хороший знак: они пожили отдельно, поняли, в чем были неправы, и могли двигаться дальше. Но со временем Уизли заметил, что его Герм не просто стала спокойнее, рассудительнее — она превратилась в робота из магловских фильмов. Министерские проекты, вкусные ужины, светские тусовки и секс через день — все давалось ей одинаково хорошо. Грейнджер не уставала, собирая по кускам образцово-показательную жизнь. Рон чувствовал неладное, однако не устраивал сцен, боясь снова ее потерять. А этим промозглым утром его страх станет явью. Уизли потеряет ее. Навсегда. Та килотонна тоски, что прижимала его сейчас к земле и замедляла грузные напряженные шаги, могла бы запросто убить парня. Но не убивала, а заставляла идти. Не отдавая себе отчета в действиях, Рон пересек аллею возле торгового центра, перекресток и последние метры до входа в отель. В гостинице было людно, поскольку здешний лобби-бар пользовался популярностью среди чиновников-магов и бизнесменов. Уизли сделал вид, будто тоже находится здесь по делам. Юноша уверенно двинулся к дальнему столику и, заметив, что сотрудники ресепшена не следят за ним, свернул к выходу на служебную лестницу. Этажом выше велась оживленная беседа — возможно, болтали две горничные или кто-то еще из женского персонала. — Угадай, что за красавчик ночевал в номере 510? — Новый корреспондент «Пророка»? — Нет. — Тот светленький из «Сенненских соколов»! * — И опять не угадала! — Сью, не тяни — мне еще весь второй этаж драить. — Ладно-ладно… Это Поттер собственной персоной. — Быть не может! Что он здесь забыл?! Неужто «лучший брак столетия» дал трещину? Раздался тихий, старательно сдерживаемый смех. Донельзя паршивая догадка резанула рассудок Рона. Парень прикусил кулак, чтобы не взорваться прямо сейчас и не взлететь вихрем на пятый этаж, растолкав по пути безмозглых сплетниц. — Не знаю, — ответила одна из них, — Но поговаривают, что в номере он не один. Шеф строго-настрого приказал не беспокоить гостя, пока ключи не будут сданы. — В таком случае красавчику есть, что скрывать. Под дружный хохот девушки покинули служебную лестницу. Уизли помедлил немного и начал долгий подъем на свой «эшафот». Когда же дверь, разделявшая холл пятого этажа и лестницу, закрылась, парню на секунду померещилось, будто кто-то за ним следит. Рон обернулся, но не увидел ни души. Тряхнув головой и свалив свою галлюцинацию на недосып, юноша повернул в один из длинных коридоров с вереницей номеров. «501, 502, 503», — считал он про себя и чувствовал, как боль и страх притупляются. Когда 510-й номер предстал перед его глазами, юноша остановился. Рон долго не решался применить заклинание и повернуть дверную ручку. Что ждет его там? Какие слова можно сказать жене и другу, пойманным на измене? Как ведут себя преданные и что ощущают в такой момент предатели? Времени да и сил на поиски ответов не было, поэтому Уизли решился: сотворил отпирающее заклинание, и дверь с неохотой приоткрылась. Сквозь узкую щель не было видно ничего, зато звучали шорохи и шум воды. Парень надсадно сглотнул и уже приготовился раскрыть дверь до конца, как вдруг услышал за спиной то незамысловатое заклинание, которое несчетное количество раз помогало ему ловить приспешников Волан-де-Морта: — Остолбеней! ** И этот голос. Этот родной чуть хриплый голос. От кого угодно он ожидал получить удар в спину, но только не от нее. «Джинни…» — успел произнести Рон прежде, чем его сознание поглотила темнота.