Сердце света

Прошло два дня после нашей встречи с Магнусом в кофейне, а я все проигрывал в голове эту сцену, пытаясь найти хоть один момент, когда я не выглядел полнейшим придурком. Таких не было. Я не только умудрился оскорбить друга Магнуса — который, я вполне уверен, изначально не был рад моему появлению — ко всему прочему я сказал ему, что всю неделю валял дурака и при этом не звонил ему. Он, должно быть, сказал, что я все еще могу позвонить ему, лишь из вежливости. Или, возможно, он сказал мне это, потому что хочет записать весь наш неизбежно унизительный разговор и выложить его на придуркиточкаком. Проще говоря, хоть я и, увидев Магнуса во второй раз, убедился, что он очень, очень мне нравится, мне все еще страшно ему звонить. Вот он я: Александр Лайтвуд, большой, жирный трус. Но это уже не новость. Еще более усложняя и без того напряженную ситуацию с Магнусом, я чувствую непреодолимое желание связаться с Джейсом. Желание увидеть Джейса месяцами съедало меня заживо. В Центре я и думать ни о чем другом не мог; я проводил в кровати по двенадцать часов, и все эти длинные часы я жалел, что не провел с ним пяти минут — пяти секунд больше. Сейчас же, все, о чем я могу думать, это отказ. Попытайся я связаться с ним, и то, что он мне скажет, будет в каждом моем кошмаре: ты убил моих друзей, Алек; ты думаешь, я не заметил твою омерзительную влюбленность, Алек; ты все разрушил, Алек. Нет, я думаю, что проще поступить так, как я поступал до этого, позволив каждому дню съедать мои воспоминания и мою боль. Я действительно не знаю как поступить. Наверняка я знаю три вещи: первое, не важно как далеко Джейс, я все еще чувствую к нему что-то; второе, я знаю, что нам никогда не быть вместе; и, последнее, когда Магнус рядом, боль, которую я чувствую, желая Джейса, исчезает из-за… ну, я не знаю из-за чего. Огромного вихря чувств, которых я не понимаю и не контролирую. С Джейсом я все время чувствовал тепло; я постоянно восхищался его превосходством и убеждал себя, что никогда не заполучу его. Но с Магнусом я чувствую взрыв фейерверков; я не могу думать, я не могу дышать, я не могу сопротивляться. Когда Магнус рядом, у меня ощущение, будто Джейс Эрондейл никогда и не существовал, но как только я остаюсь один, прежние чувства возвращаются. Ума не приложу, как в этом всем разобраться. И все же, есть один человек, который может помочь мне: моя сестра. Отношения с Иззи были натянутыми после нашей ссоры. Она извинялась уже три раза, но все еще не говорила со мной после того, что произошло. Когда мы сталкиваемся в доме, она опускает глаза и уходит в противоположную сторону. Думаю, она считает, что я все еще злюсь на нее. Возможно, так и есть. В конце-концов, если бы она не вмешалась, я был бы на шаг ближе к тому, чтобы оставить позади чувства к Джейсу. И все же, я знаю, что ее мотивы были абсолютно невинны; даже трогательны. Она просто волновалась из-за меня. Правда ссоры можно было бы избежать, если бы я просто рассказал ей, что произошло в тот день. Надеюсь, что, попросив ее помочь с Магнусом, она убедится, что я уже простил ее. Подойдя к комнате Иззи, я слышу нежные звуки фортепиано из-за ее двери; в нашей семье Изабель всегда была музыкальной. Я громко стучу, надеясь, что она не использует музыку для игнора меня; она знает, что я не войду, если она не позволит. — Иззи? — говорю я мягко, надеясь, что она поймет, что я не зол. Фортепиано умолкает, и я слышу, как скрипит скамья. — Входи, — отвечает она. Оказавшись в комнате Иззи я понимаю, насколько расстроена она была; везде сияла чистота. Нигде не стояли тарелки с кашей, одежда не разбросана по полу, косметика не выпадает из косметички. Ее комната чище моей, а это, должно быть, стоило ей серьезных усилий и времени. — Эй, — говорю я, присаживаясь на край ее кровати. — Красивая мелодия. Что это было? — Ли Рума, — равнодушно отвечает она. Очевидно, она не собирается идти мне навстречу. Самый общительный человек не смог бы вытянуть из Иззи и двух слов сейчас, так что мои шансы, приблизительно, один на шесть триллионов. Можно сразу перейти к главному. Не думаю, что смогу начать отношения с кем-то, кого я даже не знаю, если мне неловко говорить с моей сестрой. — Из, я хотел поговорить с тобой. При этих словах, на ее лице появляется оборонительная маска; ее лицо ожесточается, ее руки впиваются в одеяло, которое она расправляла, а ее глаза бросают темные искры. — Алек, я сотню раз сказала, что мне жаль. Я не хочу больше говорить об этом. — Нет, я не о том, — говорю я, пытаясь остаться равнодушным, но чувствую, как мои щеки выдают меня. Иззи не преминула заметить это. Поразительно, как быстро меняется поведение человека; все признаки расстройства исчезли, и к ним на замену пришло беспокойство. — Что такое, Алек? Все в порядке? — Ну, не совсем, — признаюсь я. — У меня небольшая проблема. На вечеринке на прошлой неделе, когда я, вроде как, пропал ненадолго, я был… ну, я был с Магнусом Бейном. Произнеся это вслух, я чувствую себя глупо из-за того, что откладывал это так долго; вместо того, чтобы преуменьшать первую встречу с Магнусом, то, что я говорю о ней вслух, делает ее более реальной и постижимой. Иззи открывает рот, но не может выдавить ни слова. Я хочу толкнуть ее, чтобы проверить не хватил ли ее удар, когда она спрашивает: — Типа, с Магнусом Бейном? Как только я киваю, она бросается ко мне, и мы оба валимся на пол. — Боже, Алек! — пищит она, и широкая улыбка освещает ее лицо. — Магнус чертов Бейн! Поверить не могу, что ты не рассказал мне раньше, придурок! — но радовалась она недолго; она хотела расспросить подробности, но остановилась. — Но ты сказал, что есть проблема? Он ведь не сделал тебе больно? — контраст между этой Изабель и той, которая сбила меня на пол, просто ужасающий. Вот почему я не волнуюсь о моей сестре, когда в отъезде; она не та девушка, которую можно обидеть. — Нет, нет, нет, — убеждаю я ее. — Ты была права, назвав меня придурком. Я выбросил его номер после того, как ты рассказала маме о Джейсе, а затем я наткнулся на него в кафе и вывалил на него правду. Он мне действительно нравится, Из, просто я чувствую себя таким… — Виновным? — заканчивает за меня моя сестра. Я киваю, и она сжимает мою руку. — Не стоит, — говорит она. — Я знаю, что у тебя есть чувства к Джейсу — может быть, всегда будут — но, если тебе действительно нравится Магнус, ты должен попробовать. Если ты не попробуешь, мысли о возможных сценариях развития сведут тебя с ума. Она права; я знаю, что она права, но приятно слышать, как кто-то произносит это вслух. — Но что, если я чувствую это, потому что Магнус заставляет меня забыть о Джейсе? Не будет ли неправильным поощрять его? — Да, это будет неправильно. Но ты не можешь знать наверняка, что ты чувствуешь, пока не дашь этому шанс. Слушай, Алек, мне жаль из-за Джейса и всего этого, но я сделала это, потому что беспокоилась о тебе. Я смотрю на тебя и вижу, как ты превращаешься в маму; зарываешь свои чувства так глубоко, пока их вообще не остается. Я не хочу, чтобы с тобой это произошло. Я знаю, что все не так уж просто в этой ситуации, но, если отношения с Магнусом Бейном хоть как-то все улучшат, то я действительно думаю, что ты должен попробовать. Ты сможешь сам понять настоящие ли между вами чувства, — она поднимается с кровати и подходит к косметичке, начинает рыться в бумажках. Минуту спустя, она подходит и вкладывает карточку мне в ладонь — визитку Магнуса. Я не говорю ей, что уже выучил номер — ей не стоит знать всего. — Позвони ему, — говорит она. — Трусишка. Я сталкиваю ее с кровати опять прежде, чем встать. Когда я подхожу к двери, я оборачиваюсь и вижу, что она смотрит на меня глупо улыбаясь и склонив голову набок. — Что? — спрашиваю я, улыбаясь и сам. — Я люблю тебя, Алек, — говорит она. — Я тоже люблю тебя, Из. — Отлично, а теперь вали из моей комнаты. Это все стало слишком сопливым для меня. И вот так вот, ссора окончательно прошла. Когда я оказываюсь в своей комнате, я не нервничаю из-за звонка Магнусу. Когда я слышу гудки я взволнован, но не из-за плохого предчувствия, которое преследовало меня после нашей первой встречи на вечеринке. Он отвечает после четвертого гудка. Его голос шелковый и нежный; даже помехи не могут скрыть его сексуальность. — Эй, Магнус, это Алек. Алек Лайтвуд. — Эй, красавчик, — отвечает он. Его комплимент и расстояние между нами делают меня смелым. — Ты занят сейчас? — спрашиваю я. — Не очень. Ничего такого, чего я не смогу перенести. — Хорошо. Я хотел узнать, может, я заеду? Ты говорил, мы можем поговорить. — Да, именно так я и сказал, — отвечает он, и я в буквальном смысле слышу его фирменную ухмылку. — Приезжай.