Сердце света

У меня заняло добрых три дня уговорить Алека встретиться где-то вне моей квартиры. Он уступил только после того, как я умолял, обижался и пригрозил лишить его физической близости. Я не поднимал эту тему, но, честно говоря, то, что Джош так бесцеремонно бросил мне в лицо на кухне, возымело свой эффект. Все, что он сказал о том, что я — маленький грязный секрет Алека — медленно съедало меня изнутри. Я — Магнус чертов Бейн, Господи Боже; не шлюховатая любовница. Не то, чтобы я не сыграл шлюховатую любовницу…, но речь не об этом. Все и близко не так соблазнительно, когда это моя реальность. И все же, сложно злиться на Алека; он такой чистый и такой хороший, что я не могу поверить, будто ему нравится эта секретность. Я уверен, это тоже на него влияет. К тому же, у него и без меня полно проблем, не хочу доставлять ему дополнительные неудобства. Закрывая глаза, я все еще вижу тот его пустой взгляд, все еще чувствую дрожь его груди под моими руками и могу слышать его сдавленные всхлипывания в каждом затянувшемся молчании. Не думаю, что смогу выдержать, если буду причинять ему такую боль; это принесет столько же вреда мне, сколько и Алеку. Не желая перегружать его, я предложил сходить в Риджвуд Центр и посмотреть фильм. Я куда более охотно сходил бы с Алеком в дюжину других мест — в парк, музей, или просто прогуляться по улице в поисках старых книг или интересных украшений — но все эти варианты слишком для «парочек». Таким образом, мы с Алеком сможем войти в кинотеатр отдельно, купить отдельные билеты и пробраться на последний ряд, где нас никто не заметит. Не свидание мечты, но маленький шаг в верном направлении. Джош был прав — я веду себя как сумасшедший. И самое безумное в этом всем то, что я бы не променял это ни на что. Что-то Александр Лайтвуд был не особенно пунктуальным, если учесть, что он явно не тратил много времени на сборы. Я сидел на лавочке перед Риджвуд Синеплексом уже двадцать минут, наблюдая за потоком людей, пытаясь угадать их жизни. Я видел несколько парочек; руки переплетены, идут в унисон, прижавшись плечами. Мне интересно, ценят ли они вообще эту близость. Я всегда любил показать себя — не только проявлять чувства, но и просто проявлять себя. Чем больше, тем лучше. Иногда это происходило из-за моих низких желаний выставить напоказ мои победы, ведь люди должны были знать, что я могу получить кого пожелаю. Думаю, еще была жажда внимания: я был готов на все, лишь бы люди в изумлении поворачивали головы. Сейчас же внимание мне было не нужно. Я оглядываюсь в прошлое и вижу все это таким, каким оно и есть: пустым. А теперь я завидую тем, кто может просто держаться за руки. Или обниматься. Или улыбаться, и шептаться, и придумывать только им понятные шуточки. Сейчас же мне хочется тихого проявления чувств, того же выражения спокойствия на лице, что я вижу у людей вокруг. Я до боли хочу этого. Задумавшись, я не сразу осознаю, что ко мне кто-то идет, пока он не садится возле меня на лавочке. Когда я поднимаю голову, я вижу нереально привлекательного парня. — Эй, — говорит он, и его улыбка с ямочками освещает все его лицо. — Ты выглядел грустным, я подумал, что тебе нужно с кем-то поговорить. Если бы такая встреча произошла месяц назад, я знаю, какой была бы моя реакция: игривая улыбка, непристойный ответ, легкое прикосновение. Мы бы ушли вместе, в ближайший туалет, гараж на парковке, или, может, машину. Я бы трахнул его — они никогда не трахали меня — и затем свалил. Я бы оценил, во время процесса или даже на пике удовольствия, его гибкую фигуру, его ямочки, и его слегка кривые зубы. Мне бы понравилось прикасаться к мышцам на его руках и вкус арбузной жвачки, которую он жевал. Но сейчас, все, что я вижу, это недостатки: как он не дотягивает до человека, которого я хочу видеть вместо него. Его волосы на два оттенка светлее, его лоб слишком широкий. Его глаза цвета штормового неба, когда они должны быть цвета ясного неба. — Я польщен, — отвечаю я. — Но я просто жду кое-кого. Как только он уходит, я забываю о нем. Номер, который он заставил меня взять, лежит на моей ладони, и, когда я тянусь к урне, чтобы выбросить его, бумажку перехватывают. — Это что, тот парень дал тебе его? — его голос мягкий, слишком низкий, чтобы услышать, но все же я чувствую в нем боль. — Да, — отвечаю я, отбирая бумажку и выбрасывая ее. — Хоть я и сказал ему, что он мне не нужен. Черты лица Алека смягчаются, его глаза светятся, а уголки губ тянутся вверх. — Ревнуешь? — спрашиваю я, поднимая брови. Алек краснеет, но слабая, нервная улыбка не исчезает. Я люблю все улыбки Алека, но именно эта характеризует его, как личность, очень хорошо — застенчивый, милый, недооценивающий себя и немного неуверенный — и она всегда наполняет мою грудь теплом. — Прости за опоздание, — говорит он. — Иззи заставила меня переодеться перед выходом. Я замечаю, что он не в растянутом свитере, и я не могу сдержать смешок. Свитера, как и многие другие его причуды, милые, но я определенно благодарен тем моментам, когда Изабель заставляет Алека надеть что-то более подходящее его фигуре. Из-за этого сложнее сконцентрироваться, но это определенно того стоит. Я улыбаюсь и цепляюсь пальцами за петли в джинсах, чтобы не потянуть руки к нему. — Не беспокойся. Пойдем за билетами? Алек на секунду бросает взгляд на кассы, а затем качает головой. — Я подумал, — говорит он. — Что, возможно, мы могли бы прогуляться немного. Пройтись по магазинам, или что-то типа того? — По магазинам? — повторяю я слегка скептически. — Ну, ты знаешь, — пробормотал Алек, глянув на другой конец торгового центра. — Ты можешь ходить по магазинам, а я составлю тебе компанию. Я могу побыть с тобой всего несколько часов, и я лучше действительно проведу их с тобой. Я вижу, как его шея краснеет, и едва сдерживаюсь, чтобы не завизжать. — Я могу потерпеть компанию на шоппинге, — отвечаю я, сдерживая торжество. Алек вдыхает, и на выдохе его тело расслабляется немного. Позволив мне ходить куда я захочу, он идет рядом. Пока мы не скрылись за углом, я бросаю взгляд на девушку, сидевшую на лавочке — ей, должно быть, не более шестнадцати или семнадцати — которая за нами наблюдала. Интересно, какую историю она придумала о нас и как это все будет развиваться. Алек — неплохая компания для шоппинга. Хоть у него и нет чувства стиля, его поза, то, как загораются его глаза, а слабый румянец окрашивает скулы, показывает мне как сильно ему нравится то, что я меряю. Каждый раз, когда он берет что-то с вешалок для меня, его пальцы задерживаются на моих немного дольше, чем должны, и его прикосновение ощущается еще несколько минут. Он так же забавно двигает бровями, когда милые консультанты пытаются помочь мне. Я быстро их отваживаю для его же блага, но моя эгоистичная сторона не хочет отпускать их — пусть у него будет дополнительный стимул публично признать свои права на меня. Как настоящий джентльмен, он несет мои пакеты в одной руке, а другую держит свободной на случай того, что мы затеряемся в толпе, и он сможет прикоснуться ко мне. И, честно говоря, я чувствую такое волнение из-за этих украденных секунд, что начинаю рассматривать тайные отношения под другим углом. Я замечтался о тайных любовных связях, когда мерное соприкосновение пакетов к ногам Алека резко прекращается. Когда я оборачиваюсь к нему, чтобы спросить что случилось, у него в глазах застыла паника, а его лицо побледнело; он выглядит так же, как в ту первую ночь на моей вечеринке. Обеспокоенный тем, что у него мог случиться какой-то приступ, я протягиваю руку, чтобы коснуться его плеча, но он бросает на меня такой свирепый взгляд, что я невольно делаю пару шагов назад. Выйдя из оцепенения из-за моего резкого движения, Алек всучивает мне пакеты без лишних объяснений, а затем отходит от меня, будто я бешеное животное. Прежде, чем я могу спросить что же, черт возьми, происходит, полный мужчина средних лет надвигается на нас с кривой ухмылочкой. — Александр, — каркает он, хлопнув своей ручищей Алека по плечам. — Приятно встретить тебя, мой мальчик. Хоть Алек и выглядит растеряно, его улыбка искренняя. — Полковник Робертс, давно не виделись. Полковник переводит взгляд с Алека на меня, и я вижу насмешку на его лице, когда он осматривает мою одежду и прическу. Не собираюсь сжиматься под его внимательным взглядом; я давно не беспокоюсь о мнении таких людей, как он. — Твой друг? — он спрашивает Алека, его густые брови сходятся на переносице. Кажется, будто Алек замер, и мое сердце немного ускоряется в ожидании его ответа. — Эм, это Магнус, — выплевывает он, его слова путаются. — Один из друзей Изабель из мира моды. Мне нужна была помощь, чтобы найти подарок на день рождения, и, ну, я не очень хорош в этом. Не то, что я, сверкающий педик — что и, естественно, говорит Алек, просто меньшим количеством слов. Хоть я и знал, что он не признает, что я его парень, я думал, что он хотя бы представит меня как своего друга — не как какого-то первоклассного гея-консультанта. Робертс громко смеется и качает головой. — Ну конечно же нет, как и любой настоящий мужчина. А я тогда кто? Черепаха что ли, блять? Прежде, чем предательство сожжет меня изнутри, я откланиваюсь. Алек просто смотрит на меня, беспомощный, как котенок, и я разрываюсь между желанием схватить его за руку и зарядить ему в пах. И так как желание зарядить в пах перевешивает, я быстро ухожу, сдерживая слезы изо всех сил. Никто из них не прощается. Пока я удаляюсь, чувство стыда захлестывает меня. Я ненавижу то, как Алек действует на меня, ненавижу, что он может довести меня до слез. Я ненавижу то, что Джош был прав, что Алек и не собирается никому рассказывать о нас. Но, что бесит меня больше всего, так это то, что я хочу обернуться и увидеть, как он бежит за мной.