Сердце света

Все те бесконечные недели в Центре, где я был разбитый и искалеченный, во всех смыслах этого слова, пролетели в мгновение ока по сравнению с визитом родителей. Хоть они оба были заняты, но их встречи не совпадали по времени, и я был под постоянным родительским контролем. Иззи, которая была куда изобретательней меня, распланировала свои съемки таким образом, что бывала дома очень редко. Несмотря на мою ненависть к большим скоплениям людей, абсолютно отвратительное чувство стиля и хромоту, я бы с удовольствием начал карьеру модели, если бы это помогло сбежать от родителей и их вопросов. У них всегда были новые методы допроса, и с каждым неопределенным ответом или сменой темы, я слышал голос Магнуса в голове. «Как я провожу свое время? Эм, я много гуляю, и я записался в тренажерку». Ты стыдишься меня. «Да, я пытался встречаться; Изабель познакомила меня с одной из своих подруг». Ты стыдишься меня. «Ее имя? Маг-Магги». Ты стыдишься меня. У меня едва ли было время позвонить Магнусу, а когда я все-таки смог с ним поговорить, меня настолько съедали стыд и вина, что я был мрачнее обычного. Его радость, когда он услышал мой голос, сделала все хуже — сейчас я должен был знакомить его с родителями, а не закрываться в ванной для тихого трехминутного разговора по телефону. Но, неважно как я старался, я не мог поднять эту тему с родителями. Они продолжали говорить о моем быстром восстановлении, о встречах со своими друзьями и каким взволнованным, как они знали, был я, и я просто не мог этого сделать. Я сидел молча и неподвижно и поражался тому, как что-то такое простое, как любовь и долг, стало таким сложным. Удивлялся тому, что миллионы людей во всем мире могут иметь обе эти вещи, а я должен был выбирать. К тому времени, когда я отвез родителей в аэропорт и заехал домой переодеться, я уже опаздывал на вечеринку Магнуса. И на этот раз со мной даже не было Изабель в качестве буфера, так как у нее была какая-то связанная с работой вечеринка, где ей обязательно нужно было быть, чтобы «заводить знакомства». Я не совсем понимаю, как можно бросить своего единственного брата ради знакомств, но она и глазом не моргнула. И все же, она выбрала одежду, которая, как она утверждала, сделает меня менее похожим на бомжа, так что, мне кажется, мои мольбы хоть немного пристыдили ее. Когда я выбираюсь из такси у дома Магнуса, на улице собралась небольшая компания. Это уже не впервые, и я удивляюсь, как Магнус умудряется закатывать все эти громкие вечеринки без жалоб соседей. Думаю, это магия. Магия в форме невероятного обаяния Бейна. Не могу представить никого, кто смог бы отказать ему. К счастью, в кармане у меня есть свой ключ, и я могу избежать разговоров. Когда я подхожу к двери, я расправляю плечи, делаю глубокий вдох и говорю себе, что я буду в порядке. Я просто выпью, найду Магнуса и побываю в его спальне столько раз, сколько захочу. Если бы все было так просто. Музыка как отдельная сила, когда я вхожу в квартиру; то, что можно ощутить, не только услышать, и я практически жалею, что не захватил беруши. Я осматриваю помещение в поисках Магнуса, но его не видно в толпе скудно одетых танцоров. Я задумываюсь не написать ли ему, но его телефон, скорее всего, в комнате. Я должен буду проталкиваться через толпу, чтобы найти его. Прежде, чем я кинусь в это невозможное, рискованное предприятие, чья-то рука хватает меня за запястье и тянет в сторону. Джош. Он больше похож на того Джоша, которого я встретил впервые: волосы уложены в прическу с шипами, на этот раз выкрашены в фиолетовый; узкие джинсы спустились на бедра; черная подводка подчеркивает его бледные глаза. Он не отпускает мою руку, пока мы не оказываемся в сравнительно удаленном уголке. Там стоят два стула, будто встреча была запланирована. Он садится на один и жестом приглашает меня сесть на другой. Я еще раз осматриваю помещение в поисках Магнуса, но все еще не вижу его. Отлично. Вполне смогу начать вечеринку с разговора с парнем, который ненавидит меня, думает, что я сумасшедший, и хочет отбить моего парня. Если это прогноз моего вечера, то мне, видимо, лучше уйти сейчас. Единственное, что утешает в этой ситуации, так это то, что Джошу так же неловко, как и мне. Зная, что Джош значит много для Магнуса, я решаю хотя бы выслушать его. Так что я сажусь рядом с ним и ловлю его взгляд. — Алек, — медленно говорит он, словно пробуя мое имя на вкус. — Я хотел извиниться за свое поведение в квартире Магнуса, — он краснеет, и все его тело съежилось так, будто он ждет удара. Этот взгляд мне знаком, и вызывает во мне легкий приступ эмпатии. Я не отвечаю, и он продолжает. — Я говорю это не потому, что Магнус на меня зол. Я действительно сожалею, — еще один нерешительный взгляд и я чувствую, как моя злость рассеивается. Манеры Джоша очень мне знакомы; будто мы оба подчиняемся одному космическому кукловоду, который двигает нас на один лад. Я представляю, как мне пришлось бы стоять и беспомощно наблюдать, как Джейс увивается за какой-то девушкой, и это тоже помогает мне простить его. — Забудь об этом, — отвечаю я, стараясь улыбнуться. — Ты просто беспокоился о лучшем друге. Джош хмыкает. — Мы оба знаем, что это не единственная причина, почему я вел себя как козел, — он выглядит таким грустным, что вся моя ревность сразу же превращается в жалость. — Магнус — единственный, кто не знает? — спрашиваю я. — Да. Не знаю, может, он возвел стены вокруг своего сердца, или сама мысль обо мне в сексуальном смысле так смешна для него, что, если бы я оказался в его постели только с ремнем и взбитыми сливками, он все еще думал бы, что я просто хотел позависать с ним как друг, и не заподозрил бы ничего. Я что-то вроде его младшего брата. И пусть от мысли о Джоше в постели Магнуса мне хочется протянуть руку и сломать его хрупкое, маленькое горлышко, я просто ерзаю на стуле. — Все в порядке, правда. Мы просто забудем, что это вообще произошло. Но Джошу, казалось, не доходило. Он просто посмотрел на меня и продолжил говорить. — Просто Магнус — мой лучший друг, понимаешь. Он был моим единственным другом очень долгое время. Я с ним познакомился, когда мне было двенадцать. Ему было пятнадцать, и он был, наверное, самым популярным парнем в школе, хоть все и были в курсе его ориентации. Просто есть такие люди, которых не касаются сплетни, или задиры, или ненависть, и Магнус определенно был таким человеком. У него не было компании, на самом деле. Он был одиночкой — кем-то непохожим на других. Кем-то, кого большинство людей не понимали до конца, но к кому хотели быть ближе. В любом случае, я был полной противоположностью. Я был мелким, странным и болезненно неловким. Мне давались интегральные исчисления, но отжиматься я едва бы смог, и в джунглях старшей школы, это ровняло меня к раненой газели. В общем, однажды несколько ребят загнали меня в угол за школой. Они никогда не переходили черту нескольких толчков и пинков — мой отец был прокурором округа — но им и не нужно было физически поддерживать свои слова. Они звали меня по-разному: уродом, чудаком, педиком, в общем, всем, что могли придумать их малолетние извращенные умы. К тому моменту, когда я был на грани срыва и рыданий, кто-то растолкал всех и встал возле меня. Поначалу я отпрянул, решив, что кто-то наконец решился выбить из меня все дерьмо, но затем я собрался с силами, поднял взгляд и увидел Магнуса. Он был каким-то блестящим рыцарем в сияющих доспехах. Он взял меня за руку и все замолчали. Затем он наклонился и, на глазах у всех, поцеловал меня. Никто не знал как себя вести, и я меньше всех, но у Магнуса был готов нагоняй для моих мучителей. После того случая мы были неразлучны. Магнус больше не пытался поцеловать меня или что-то типа того, но мне было все равно. Я был по уши влюблен. Когда я закончил школу, мне предложили учиться в Калифорнийском технологическом институте, Массачусетском технологическом институте, и Гарварде, но я решил поступить в Колумбийский. Мне предлагали докторантуры в университетах по всей стране, но я все же остался здесь, чтобы учиться и помогать Магнусу во всем. И я наблюдал, как он меняет парней один за другим, один за другим, и мне было больно, но все же я знал, что они не значат ничего. Что я был единственным, с кем Магнус мог провести более нескольких часов. Он замолкает и глубоко вдыхает прежде, чем закончить. — А затем появился ты. Я понял, что с Магнусом что-то происходит, даже перед вашей второй встречей. Затем, мы поговорили о тебе в его квартире той ночью, его глаза светились, а тело переполняла энергия. Я хочу сказать, у Магнуса всегда был этот свет, но на этот раз он был другим. С тобой он стал другим. Он смотрит на меня с печальной улыбкой. — Когда он сказал, что сможет держать ваши отношения в секрете, я что-то типа сорвался. Вот тогда я действительно понял. Магнус не из тех, кто прячется в тени. Он гордится тем, кем он является, и слишком уважает себя, чтобы притворяться тем, кем он не является. Для него подавлять эту часть себя ради тебя, ну… Ты ему небезразличен. Ты — первый небезразличный ему человек на моей памяти. И я стараюсь действительно сильно не ненавидеть тебя за это. Он смеется, стараясь разрядить обстановку, и, неожиданно, я тоже смеюсь. Джош краснеет, гадая, не сказал ли он слишком много, и из-за этого он нравится мне еще больше. По меньшей мере, я не единственный, кто не умеет сдерживать румянец. Я передвигаюсь так, чтобы смотреть Джошу прямо в лицо. — До Магнуса был парень, — говорю я, удивляясь тому, что теперь могу говорить о Джейсе как о любом другом друге. — Я любил его, долгое время — не так долго, как ты любил Магнуса, но все же, долго. Я знаю, что ты чувствуешь, и это помогает не ненавидеть тебя в ответ. Джош улыбается, и его напряженное тело слегка расслабляется. — Ты делаешь Магнуса счастливым, — говорит он. — И это то, чего я хочу, действительно. Я не буду притворяться, будто мне не больно, и я, скорее всего, не смогу быть рядом какое-то время, но я рад, что ты здесь, Алек. В любом случае, он болтал о тебе весь день, так что тебе, наверное, стоит поискать его сейчас. Я смотрю на толпу, и, должно быть, мой страх стал видимым, потому что Джош опять смеется. Приятным смехом. — Подожди, — говорит он, поднимаясь со стула и подбегая к столу, заваленному напитками. Он наливает шот и приносит мне. — Вот, — говорит он, вручая его мне. — Там нет лимона, но он должен подействовать. Я осторожно осматриваю стопку. Никогда не был любителем выпить. — Давай, — подстегивает Джош, практически подскакивая на стуле. — Подумай сколько уверенности у тебя появится, и ты сможешь справиться с толпой. Я знаю, что не прощу себе, если откажусь, так что я опрокидываю стопку и выпиваю текилу. Шот опаляет мое горло, но я сдерживаю кашель. Джош хлопает меня по спине, улыбаясь. — Удачи. — Спасибо, Джош, — говорю я искренне. Он мне ничего не должен, и все же он попытался объясниться — еще один пример человека, который слишком добр ко мне. Отодвигая эту мысль в дальний ящик, я фокусируюсь на том, чтобы найти Магнуса как можно быстрее, и теряюсь в толпе. Слава богу, сейчас ко мне не клеятся. Никто не тянет меня или не хватает меня за задницу, но один парень подмигивает мне, что мотивирует меня идти чуть быстрее. Когда я прохожу узкий коридор и попадаю в огромную гостиную, я, наконец, замечаю шипы прически Магнуса в толпе. Когда я подхожу ближе, я понимаю, что Джош имел в виду под притяжением Магнуса. Я всегда знал, что он привлекал меня, но, когда я вижу его в помещении полном похотливых тусовщиков, я понимаю, какой эффект Магнус производит на людей в общем. Он двигается так, будто он — часть музыки, а не просто слушает ее. Его бедра — к которым тянутся многие руки, как я замечаю со вспышкой раздражения — завораживающие, затянутые в обтягивающие кожаные брюки и двигаются так, будто были созданы для чего-то большего, чем просто быть частью тела. Его глаза закрыты, а голова запрокинута назад, и, как я могу судить, он едва ли замечает кого-то вокруг. Но они явно замечают его. Я вижу их, как они оценивают его задницу, идеальную в этих брюках, его напряженные под обтягивающей материей рубашки бицепсы, его плоский живот, который постоянно на всеобщем обозрении. Один парень, смелее остальных, подходит и обнимает Магнуса за шею. Удивленный, Магнус тут же открывает глаза как раз за секунду до того, как парень присосался к его шее. Тот факт, что Магнус сбрасывает его руки в считанные секунды и уходит не подавляют волн моей ярости. Я рад, что вокруг люди, потому что я не могу выбросить из головы мысль, что, если бы мы с этим темноволосым кретином были одни, я побеспокоился бы о том, чтобы он не смог пользоваться больше этим ртом. Ревность из-за признания Джоша просто смешная в сравнении с этим. И все же, желание увидеть Магнуса, самому коснуться его, перевешивает примитивный инстинкт уничтожить своего конкурента, и я отворачиваюсь. Я умудряюсь подкрасться к Магнусу сзади незамеченным, и обнять его талию. Я зарываюсь носом в его шею. Он резко разворачивается и выглядит невероятно злым, но его выражение лица смягчается, когда он понимает, что это я. — Алек, — говорит он, переплетая наши пальцы. — Наконец-то ты здесь. Я тянусь к его шее и опять целую, слегка сжимая кожу. Он отталкивает меня, и я чувствую маленький укол боли. Почему он не хочет, чтобы я прикасался к нему? — Не смотри на меня так, — говорит он, очевидно, догадавшись о чем я думал. — Это ты хотел держать все в тайне. Я не эксперт в тайных отношениях, но, думаю, лучше тебе не набрасываться на меня как какой-то возбужденный вампир. То время, что мы провели порознь, и тот факт, что все лапали Магнуса, обесценивает его логику. — Никто не знает, кто я, — шепчу я, позволяя своему языку проникнуть в ухо Магнуса. — Они просто будут знать, что ты занят. Опять Магнус отталкивает меня. — Ты не знаешь этого, Алек. Если ты не хочешь, чтобы люди узнали, ты должен быть осторожен постоянно. Я не могу разобрать его выражение лица — он боится? Что бы это ни было, сам факт того, что он беспокоится об этом настолько, чтобы прервать меня от того занятия, которое ему нравится, заставляет меня хотеть его еще больше. Чувство страха, переплетенное с чистым желанием, которое провоцируют его одежда и движения, слишком сильное, чтобы его игнорировать. Не дав ему времени на возражения, я хватаю его за руку и тащу в спальню. Свободной рукой я отбрасываю стол, который блокирует вход, и завожу его внутрь. Быстро закрыв дверь на замок, я налетаю на него, прижимаясь всем телом и захватывая его губы своими. Он пытается спросить не пьян ли я, но я качаю головой и не отпускаю его. Я запускаю руки под его рубашку, царапая его спину. Он стонет, и я закусываю его нижнюю губу, сжимая достаточно, чтобы он шокировано открыл глаза. Я продолжаю прикусывать его кожу и опускаюсь вниз по шее, делая все возможное, чтобы оставить доказательства своего внимания. Пока мои губы заняты Магнусом, мои руки быстро разбираются с его поясом. Это выходит немного неловко — тонкости соблазнения не мой конек — но я справился, не прерывая поцелуй. Еще две секунды, и брюки Магнуса расстегнуты. Я хватаю его за волосы и притягиваю к себе. Прежде, чем он сможет пожаловаться, я приближаюсь к его уху и шепчу. — Ты такой, блять, сексуальный сегодня. Он не отвечает, просто удивленно смотрит на меня. Хоть из-за музыки я и мысли-то свои едва слышу, мои колени опускаются на пол с таким звуком, что эхо проносится по комнате. Магнус распахивает глаза, когда я стягиваю его брюки, но не издает ни звука, просто проводит пальцами по моим волосам. Я чувствую вспышку страха, когда я на секунду задумываюсь о том, что я делаю, но я быстро отталкиваю эту мысль. Сейчас не обо мне речь. Сейчас речь о Магнусе и я хочу показать ему какой он сексуальный, идеальный и невероятно дорогой. Стон Магнуса и то, как он незамедлительно сжал мои волосы в своих руках, доказывают, что, хоть моя техника и далека от идеала, усилия уж точно оценены. Я стараюсь повторить то, что он делал неделю назад — провожу языком вверх и вниз, кружусь им вокруг головки, сжимаю щеки — и просто использую его звуки как ориентир. Я много раз меняю позу и двигаю головой, но, со временем, я нахожу способ взять всю длину, и, как я могу судить, Магнусу это нравится так же, как и мне. Я чувствую, как мышцы в его ногах напрягаются, я и сжимаю свою хватку. Если ему и больно от этого, он все равно не останавливает меня. Когда мое имя срывается с его губ, я всецело забываю о технике и просто двигаюсь, заглатывая и глотая, и двигаясь так быстро, как только могу. И беру в руку ту часть его члена, что не в моем рту, и начинаю быстро водить по ней рукой. Дополнительное стимулирование подталкивает Магнуса к вершине. Его руки, которые до этого осторожно балансировали на моей голове, начинают прижимать меня. Его крики становятся искаженными стонами, и его ноги начинают дрожать. — Алек, — шепчет он с невероятным усилием. — Я так близок, ты не должен… не должен. Я игнорирую предупреждение, не желая ни за что останавливаться. Я сомневаюсь, что смог бы остановиться, даже войди кто-то в комнату. Меня опьяняет осознание того, что у меня есть сила ослабить Магнуса до этого бессвязного лепетания, слышать сдавленные крики, которые срываются через силу. Он зовет меня по имени на пике удовольствия, и я быстро сглатываю, не убирая свой рот, пока не буду уверен, что прошли последние отголоски оргазма. Когда я поднимаюсь с пола, я натягиваю его брюки обратно и нежно целую его в губы. Когда я начинаю отстраняться, он притягивает меня обратно и кладет подбородок на мою голову. — Откуда ты такой взялся? — шепчет он. Я краснею, осознание того, что я только что сделал, врывается в мое сознание, но я молчу. — Серьезно, Алек. Только я было решил, что понимаю тебя, как ты забираешь меня с вечеринки и отсасываешь, тогда как сотни людей находятся в паре шагов. Будто чувствуя жар, исходящий от моего лица, он приподнимает мой подбородок кончиками пальцев. — Не стыдись, милый. Это было невероятно горячо. Определенно стоит награды. Его руки опускаются к моим брюкам, и я останавливаю его прежде, чем он начнет их расстегивать. — Тебе нужно вернуться на вечеринку, — ворчу я. — Для этого у нас еще будет время. Он поднимает брови, заставляя меня мгновенно пожалеть о моем решении остановить его. — Это значит, что ты остаешься? — О, я остаюсь, — отвечаю я. — Хотя бы для того, чтобы кастрировать любого, кто думает, что в твою постель есть вход кому-то кроме меня. Магнус обнимает ногой мое бедро и трется о меня, улыбаясь похотливой улыбкой. Я борюсь с тем, чтобы сохранить серьезное лицо. — Не беспокойся, — говорит он, поднимая один из моих пальцев ко рту и нежно посасывая его. — Я найду твоим рукам лучшее применение. Прежде, чем я могу ответить, он выключает свет и исчезает в толпе, оставив меня в одиночку размышлять о том, как же сильно я ненавижу вечеринки. Вопреки тому факту, что я возбужден как никогда в жизни, остаток вечеринки не так уж плох. Джош оказался отличной компанией, когда мы были только вдвоем, и мы проводим большую часть ночи, игнорируя шум и обсуждая классическую литературу. Он пытается объяснить мне основы вычислительных механизмов, но я не выдержал и сорока пяти секунд. Магнус чувствует, что Джошу неловко видеть нас вместе, так что появляется раз в полчаса, каждый раз пытаясь поцеловать меня так, чтобы никто не заметил. Одна такая попытка заканчивается пролитым коктейлем на мою шею. Эта маленькая неудача служит оправданием для десятиминутного перерыва от вечеринки, так как Магнус отказывается отпускать меня, пока не слижет каждую каплю. Во второй раз покинуть его спальню еще тяжелее, так что он решает закончить вечеринку пораньше. Едва за час ночи он провожает гостей и заваливается на диван, его голова удобно устраивается на моих коленях. — Ты устал? — спрашиваю я, играя с его волосами, пропуская их сквозь пальцы чтобы очистить от геля. — Нет, — вздыхает он, не открывая глаза. — Просто удовлетворенный. — Магнус Бейн довольствуется лежанием на диване вместо вечеринки? Я действительно испортил тебя, да? — я толкаю его под ребра, и он взрывается от смеха. Возможно, это — самое милое, что я видел. Милота, все же, долго не продолжается. Магнус меняет позу, обхватывая мою талию ногами. — Если кто и будет испорчен сегодня, так это ты. Он тянется за поцелуем, и все мое тело покрывается мурашками, будто это впервые. Осознание того, на что способен рот Магнуса, делает поцелуи более волнительными. Когда он пускает в ход язык, все, о чем я могу думать, это его голова, которая опускалась и поднималась под одеялом, и не могу сдержать стон. Я хочу исследовать больше, но не собираюсь разрывать поцелуй, так что поднимаюсь с дивана — Магнус все еще обвивает меня — и несу его в спальню. Когда мы оказываемся в спальне, я бросаю его на кровать, снимая рубашку с себя прежде, чем накрыть его тело своим. — Не честно, — надувает он губы между поцелуями. — Я сам хотел ее снять. — Еще много вещей, которые ты мог бы снять, — отвечаю я, стягивая его рубашку через голову. — Ты прав, — ухмыляется он, опуская свои пальцы на мои джинсы. На мне нет ремня, потому, как только Магнус расстегнул их, я могу отбросить их в сторону. Когда они оказываются на полу, я стаскиваю брюки своего парня второй раз за эту ночь, все еще немного краснея из-за отсутствия у него нижнего белья. Я смотрю на Магнуса, обнаженного и практически сияющего под мягким светом лампы, и мне нечем дышать. Я никогда не видел ничего столь красивого. Его кожа идеальна, не испорченная шрамами, и на ощупь как шелк под моими руками. Его мышцы, хоть и не объемные, четко выделяются, и это добавляет привлекательности его непринужденной сексуальной притягательности. Он потрясающий, и он мой, и я без понятия, как это произошло, но я знаю, что теперь никогда не смогу без него. Я даже не понимаю, что пялюсь, пока голос Магнуса не вырывает меня из транса. — Алек, ты в порядке? Я улыбаюсь и чувствую, как его сердце ускоряется под моей рукой. — Ты прекрасен, — говорю я, наклоняясь и целуя его. — Так прекрасен. Теперь, когда он лежит передо мной, я понимаю, как много еще его я не исследовал. Я целую его грудь, обводя языком один сосок, затем другой, слегка дрожа, когда он стонет от удовольствия. Мои руки блуждают по его коже, выводя узоры на его бедрах. Я сбрасываю свои боксеры и прижимаюсь к нему, наслаждаясь трением. Прежде, чем все станет совсем жарким, я скатываюсь с Магнуса и притягиваю его к себе так, чтобы он был сверху. Он нежно улыбается, и я верю, что мое сердце может взорваться. — Магнус, — говорю я, пытаясь сохранить спокойное дыхание. Он тянется и целует меня в нос. — Да, любимый? Я чувствую, как мое лицо горит, но я заставляю себя посмотреть ему в глаза. — Я хочу, чтобы мой первый раз был с тобой. Я хочу тебя, Магнус, больше всего на свете. Магнус замирает, и, на секунду, я боюсь, что переступил черту — что, по какой-то причине, он не хочет заниматься сексом со мной. Но затем я замечаю, как расширились его ноздри, чувствую, как бешено бьется его сердце под моей рукой, вижу, как быстро опускается и поднимается его грудь, и понимаю, что он нервничает. — Ты уверен, Алек? — его голос дрожит, а руки обнимают меня в защитном жесте. — Я не хочу делать то, о чем ты пожалеешь. — Я не буду жалеть, Магнус. Я хочу, чтобы это произошло с тобой. Я тянусь к нему и выражаю все, что не могу выразить в словах, поцелуями. Все желание, страх, надежду, волнение — все. Магнус улыбается в поцелуй, и я знаю, что он понимает. — Как ты хочешь, чтобы это произошло? — спрашивает он, когда мы отрываемся друг от друга. — Я хочу, чтобы для тебя было все идеально. — Не знаю, — признаю я, опуская взгляд на простыни. — Я не опытный; не такой, как ты. Магнус берет мое лицо в ладони, поворачивая мою голову так, чтобы я опять смотрел на него. — Я хочу, чтобы ты знал, что это — то, что мы собираемся сделать вместе — я не делал никогда. Мое прошлое — все, что происходило до этого момента — ничто по сравнению с тем, что значит быть с тобой. Помни об этом, Алек. Я киваю, не решаясь заговорить. — Может быть проще, — продолжает Магнус. — Если ты будешь сверху. Его голос мягкий, а глаза нежные, но его успокаивающее присутствие не останавливает волну парализующего страха. — Нет, я не хочу, чтобы это было так, — возражаю я. Я не хочу все испортить, вот что я имею в виду, но я оставляю этот комментарий при себе. — Я не хочу сделать тебе больно, Алек, — говорит Магнус, закусывая губу. — Будет неудобно, и я не хочу этого. — Мне все равно, — настаиваю я. — Я хочу, чтобы таким был мой первый раз. Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью. Впервые я вижу, как заставляю покраснеть Магнуса. Он пытается скрыть румянец поцелуем, но я знаю, что я видел. Не прерывая поцелуя, Магнус тянется и хватает бутылочку с прикроватного столика. Я стараюсь не подскочить, когда я слышу как он снимает крышку и выдавливает немного жидкости себе на пальцы, но не могу. — Ты уверен, что ты в порядке? — спрашивает Магнус, явно обеспокоенный. — Мы не обязаны это делать. — Я хочу этого, Магнус, клянусь. Просто я немного напуган. — Не бойся, детка, — шепчет он, легонько целуя меня прежде, чем ввести в меня пальцы. Магнус не торопится, входя в меня медленно, используя свою свободную руку, чтобы отвлекать меня от боли. Он шепчет сладко в мое ухо, делая все, что в его силах, чтобы все было терпимым. Затем он проделывает все то же самое со вторым пальцем, и с третьим, и, чудесным образом, боль начинает убывать, открывая целый новый мир наслаждения. Хоть я и знаю, что ему это сложно, он двигается медленно, позволяя мне наслаждаться новыми ощущениями. Когда я, наконец, прошу большего, он нежно поднимает мою ногу, размещаясь сверху с большой осторожностью. Я стараюсь не задохнуться от боли, когда он начинает входить, но это невозможно. Вместо того, чтобы остановиться или сказать мне, что он был прав, он просто наклоняется и оставляет невесомые поцелуи на моих глазах, щеках, губах. Он говорит мне, что я идеален, и он обхватывает мой член рукой, стараясь отвлечь от боли. Жжение длится дольше, чем с пальцами, но, со временем, оно проходит. Магнус притягивает меня поближе и двигается медленно, наслаждаясь моим телом. Его глаза яркие и полны эмоций, и я замечаю, что его руки слегка дрожат. Он обнимает мою шею, и я двигаюсь навстречу ему, заставляя его входить глубже. Я выдыхаю его имя, когда удовольствие накрывает меня, и он расценивает это как сигнал к тому, чтобы ускориться. Как только боль полностью проходит, Магнус показывает мне, на что он способен. Он отлично знает как двигаться — когда поворачивать бедра, когда входить глубже, когда сменить угол. Когда ритм ускоряется, его рука ускоряется тоже, и, как только все неудобство проходит, я выстанываю его имя, впиваясь ногтями в его спину, желая большего. Его пресс напрягается, когда он выгибается вверх, чтобы вбиваться глубже и стимулировать мою простату, и я практически улетаю каждый раз, когда он проходится по ней. Я держусь только из-за силы воли, когда он, наконец, выкрикивает мое имя, и я чувствую, как он кончает в меня. Быстрое движение его руки и я подхожу к вершине вместе с ним, потерявшись в дымке удовольствия. Потерявшись в Магнусе. Когда я просыпаюсь, Магнус все еще обнимает меня, прижимаясь щекой к моей груди. Он выглядит таким спокойным, его лицо расслаблено и невинно в смутном свете, льющимся из окна. Я не хочу будить его, но мне нужно потянуться — прошлая ночь сказалась на моем теле, и я боюсь, что, если я не разработаю все конечности как можно скорее, я навсегда останусь в этом положении. Как можно нежнее, я выскальзываю из-под Магнуса, размещая его голову на подушке, и вытягиваю ноги на полную. У меня вырывается слабый стон боли, и я чувствую, как Магнус ворочается возле меня. Проклиная себя за глупость, я пытаюсь усыпить его опять, накрывая его одеялом, но его глаза обеспокоенно открываются. — Доброе утро, красавчик, — шепчет он, придвигаясь ко мне. — Пытаешься сбежать? Я смеюсь и целую его в лоб. — Нет, я просто пытаюсь оценить ущерб после этой ночи. — Прости меня, — шепчет он, перестав улыбаться. — Я правда не хотел сделать тебе больно. Я притягиваю его ближе, пробегаясь пальцами по его спине. — Прошлая ночь была идеальной. Она была... Она была всем. Магнус поднимает голову, и я замечаю, что его глаза влажные. Он мешкает на несколько минут, и я чувствую укол тревоги. — Алек, — говорит он, слегка краснея. — Я… я люблю тебя. Проходит несколько секунд прежде, чем я осознаю его слова, и когда до меня доходит, я просто тупо пялюсь на Магнуса. Не то, чтобы я не думал об этом же сам — не то, чтобы я не осознаю, что влюбляюсь в Магнуса, но я еще не готов признать это. Это все слишком рано. Я пытаюсь ответить ему, сказать хоть что-нибудь, но, пока я обдумываю все, я знаю, что уже слишком поздно. Я вижу боль на лице Магнуса; я вижу сожаление в его глазах. — Алек, я… — Нет, не говори ничего, — умоляю я. — Не забирай свои слова обратно, — я выскакиваю из кровати и ищу свои вещи, мне нужно уйти прежде, чем все станет хуже. — Я хочу сказать, что ты можешь забрать их обратно, если хочешь. Просто забудь об этом, ладно? Этого точно не стоило говорить. Лицо Магнуса опять морщится, слезы бегут по щекам. Я чувствую странное головокружение и почти падаю на пол. Ночь на автобусной остановке возвращается, глаза Магнуса полные слез и мольбы разбитого сердца, и меня переполняет чувство, что я недостаточно хорош для него. Я похерил наше первое свидание, я похерил нашу первую ночевку, а теперь, я похерил и это. Все, что Джош говорил о свете Магнуса и его духе, о всем том, что делает его особенным, все это пропадет, если он будет со мной. Ему не стоит любить того, кто заставляет его скрываться, заставляет его принижать себя. Кого-то, кто не может признать, что любит его. — Ты хочешь просто забыть об этом? — шепчет он. — Ты хочешь забыть об этом? — Нет, Магнус. Но, я просто — ты просто… не должен, — ты не должен любить меня. — Мне просто стоит идти домой. Иззи будет волноваться. — Алек, не уходи, — умоляет он, и эти слова почти разбивают мне сердце. — Я понимаю, что ты психуешь. — Нет, ты не понимаешь, Магнус, — отбриваю я, и слезы заливают мое лицо. — Я не могу так поступить с тобой. Я не могу позволить тебе влюбиться в меня, когда я даже публично признать не могу, что мы пара. Я не могу видеть, как ты стоишь в тени. Я не могу быть тем человеком, который так поступит с тобой. — Мне все равно, Алек. Мне плевать на это, — он выглядит таким разбитым, что я практически бросаюсь к нему, умоляя о прощении. Я хочу, но это будет эгоистичное решение. Я не могу оставаться здесь, пока я не буду знать, что могу дать Магнусу то, что ему нужно. То, чего он заслуживает. — А мне не плевать, — говорю я, открывая дверь его спальни. — Ты мне небезразличен, и я советую найти тебе кого-нибудь другого. Кого-нибудь лучше.