Сердце света

Резкий щелчок двери возвращает меня к чувствам. Алек ушел. Алек просто вышел. Алек не любит меня. Нет. Я отказываюсь верить этому. Это все я виноват. Я жутко сглупил и не остановился вовремя, чтобы подумать. Я увидел Алека с его растрепанными волосами и заспанными глазами и ляпнул первое, что пришло в голову. Я отмосбил Алека. Алека, парня, которому понадобилось две недели и небольшой срыв, чтобы снять свитер. Чего я ожидал? Что он расплачется, и мы проведем остаток утра, выбирая приглашения на нашу свадьбу? За последние сутки на Алека давила эта огромная тайна, пока его семья за ним внимательно следила, он был вовлечен в неудобный разговор по душам с Джошем, сделал свой первый минет и потерял невинность. И все это от парня, которого нужно подбадривать, чтобы пойти в блядский торговый центр. И что я сделал, чтобы помочь? Чтобы уменьшить стресс? Заявил о своей любви. Серьезно, я заслуживаю награды: Верховный Король Колоссального Идиотизма. Я хочу сказать, я люблю Алека. Тот факт, что он только что бросил меня, а я думаю только о том, чтобы догнать его, доказывает это. Я люблю его. Я люблю то, как он жует свою губу после того, как расскажет историю о себе, я люблю, как его пальцы зарываются в мои волосы, когда он целует меня, и я люблю тот факт, что он запоминает известные цитаты, пусть он перенял это от парня, любовь к которому он хотя бы признавал. Я чувствую укол ревности, думая о прошлом Алека с Джейсом, но знаю, что это не справедливо. Они знали друг друга годами. К тому же, после этой ночи я знаю, что небезразличен Алеку. Возможно, он даже любит меня. То, что случилось между нами, было настоящим, и я ничему не позволю это испортить. Я знаю, что если не догоню Алека, он больше никогда не покажется здесь. Если я поддамся своей гордости и останусь в кровати дуться, я буду нагнетать эту и без того неприятную ситуацию. Он взвалит всю вину на себя, как обычно, и кто знает верну ли я его тогда. Мой желудок больно сжался от одной мысли. Остается только одно: догнать его. Я прошу таксиста остановиться в конце улицы Алека. Теперь, когда я здесь, я слегка нервничаю. Что, если я ошибся? Что, если Алек действительно не хочет быть со мной и, увидев меня, увязавшегося за ним, с растрепанными волосами, припухшими глазами и во вчерашней одежде он убежит? Мое сердце гулко стучит в груди, будто кто-то оторвал его корни, и оно ищет куда бы упасть. Я делаю пару глубоких вдохов, напоминая себе о том, как Алек смотрел на меня прошлой ночью, вспоминая, как звучал его голос, когда он сказал мне, что я прекрасен. Это дает мне силы продолжать свой путь. Я почти у главных ворот, когда замечаю, как кто-то еще идет сюда, но с противоположной стороны. Парень — высокий, и подтянутый, и золотой. Он похож на ангела, практически сияя под ранним, утреннем солнцем. Мое сердце замирает, и холодный ужас выползает из моей груди, проходя через мои вены. Этот золотой мальчик — этот слишком идеальный экземпляр, который идет прямо к дому Алека так, будто он на задании — может быть только одним, невозможным человеком: Джейсом Эрондейлом. Золотистая голова Джейса исчезает за главными воротами Алека, и я спешу за ним, выглядывая из-за покрытых плющом решеток забора на сцену, которая разыгралась внутри. Алек сидит на ступеньках крыльца, положив голову на колени. Его тело слегка трясется, и я двигаюсь вперед, мое сердце разрывается от желания быть с ним. Обнять его и сказать, что все будет в порядке. Что я буду ждать его вечность. Но я не могу. Я не могу заставить себя встать рядом с Джейсом, который выглядит практически нечеловечески красивым. Не удивительно, что Алек любил его. Или любит. Любил. Определенно прошедшее время. Я яростно цепляюсь за воспоминания о прошлой ночи, как умирающий цепляется за жизнь. Я отчаянно проигрываю в памяти прикосновения, шепот, чувства, стараясь отогнать ужас, который вот-вот накроет меня. Джейс практически дошел до ступенек, когда Алек поднимает голову. Возможно, я это выдумал, но его глаза горят — обнадеженные — будто он кого-то ждал. Он ждал меня. В любом случае, это выражение быстро исчезает, и я не успеваю его разгадать. Как только Алек узнает человека, который идет к нему, он бледнеет. Он качает головой, будто уверен, что галлюцинирует. — Джейс? — говорит он, и его голос срывается из-за эмоций. Тяжело сказать плакал ли он или просто под впечатлением от его появления. — Что ты здесь делаешь? — Я слышал, сейчас подходящее время увидеть уток. Ты знаешь, до того, как они исчезнут зимой? — он улыбается Алеку; это кривоватая ухмылка мальчишки, который привык, что люди влюбляются в него. Я никогда не ненавидел улыбку больше, чем сейчас. — «Над пропастью во ржи?» — спрашивает Алек. — Это первое, что пришло тебе в голову после месяцев разлуки? Еще одна ухмылка. — Я думал, ты оценишь иронию. Алек улыбается — быстрая, смущенная улыбка, которая, как я думал, была только для меня — и ужас охватывает меня сильнее. Он опускает руки на ступеньку, чтобы подняться, но Джейс садится рядом. Их плечи соприкасаются, и я чувствую резкую боль в ладони. Когда я опускаю взгляд, я понимаю, что так сильно вцепился в растение с шипами, что у меня идет кровь. Они сидят какое-то время, и Джейс нарушает молчание. — Долго не виделись, — говорит он. — Когда я пришел в себя, тебя уже не было. Алек смотрит на землю, рисуя ногами узоры в грязи. — Я думал, это то, чего ты хотел. — Я хотел? Что за черт, Алек. Мы были вместе более трех лет. Я думал — я хочу сказать… это не значило что-то больше для тебя? Алек поднимает взгляд, его лицо искривила гримаса боли. — Но, — шепчет он. — Это все моя вина. То, что случилось. Ты хотел… — Ты мне жизнь спас, Алек, — теперь Джейс говорит резко, его щеки заливает румянец. Вместо того, чтобы ожесточить его, эта резкость, кажется, открывает целый новый уровень красоты. Какие у меня шансы рядом с ним? Злость рассеивается так же быстро, как и появляется, и на смену ей приходит мягкая уязвимость. Джейс берет руку Алека в свои. — Я думал, это что-то значит. Сцена быстро превращается в кошмар, но я не могу оторваться. Я продолжаю смотреть, надеясь, что Алек заберет свою руку. — Просто забери ее, — шепчу я. — Убери ее прочь, Алек. Слеза бежит по моей щеке, и я сжимаю плющ в руках. Когда Алек не отвечает, Джейс медленно закатывает его рукав и осматривает его ожоги. Ревность опять прожигает меня — Джейсу не приходится ждать, чтобы увидеть ранения Алека. Я знаю, это глупо, но ничего не могу поделать с собой. Джейс проводит пальцами вверх по руке Алека. Алек краснеет, и я думаю, что меня стошнит. — Ты скучал по мне, Алек? Ты вообще думал обо мне, или ты злился, что я позволил этому произойти с тобой? Алек, наконец, реагирует. Он вскакивает на ноги, тяжело дыша. — Скучал ли я? — повторяет он. Он проводит рукой по волосам, выражение его лица безумное. — Джейс, я думал о тебе каждый день в той глупой больнице. Я прокручивал то утро в голове каждый раз, когда закрывал глаза. Я практически с ума сошел, так я скучал по тебе. С тех пор, как я уехал, я делал все, лишь бы не скучать по тебе. А затем ты появляешься здесь — именно сейчас, — его голос становится умоляющим. — Чего ты хочешь от меня? Эти слова — все, что нужно было мне услышать. Вот чем были последние два месяца: Алек пытался забыть Джейса и потеряться в ком-то другом. Во мне, первом человеке, который обратил на него внимание. Первом человеке, который поцеловал его. Первом человеке, который бегал за ним как влюбленный щенок. Я хочу подойти к нему и забрать слова о своей любви обратно. Сказать ему, что я никогда не любил его, и что я получил, что хотел от него прошлой ночью. Я хочу стереть все — каждую улыбку, каждый поцелуй, каждый вздох. Я начинаю рыдать и едва ли слышу, что они говорят. Я хочу сказать ему, что ненавижу его. Но я не могу. Даже сейчас это будет невозможно. Маленький всхлип срывается с моих губ, и я поднимаю взгляд, боясь, что они могли услышать меня. Они совершенно точно не слышали. Джейс обнял руками шею Алека, прижимаясь к нему всем телом. Я смотрю одну последнюю мучительную секунду, все еще надеясь, что Алек оттолкнет его. Когда их губы соединяются, я позволяю боли затопить себя. Я разворачиваюсь и ухожу. Все кончено. Алек никогда не любил меня.