Два капитана

Я проснусь здесь, пусть я проснусь здесь, В долгой траве, рядом с тобой. (с) Немного Нервно, «Когда пройдёт боль»

Вы никогда не думали, какие занимательные странам снятся кошмары? Зря, очень зря. Их можно смотреть, как фильмы, полные странных сюжетных поворотов, непонятных отсылок к тому, чего нет, и тянущей на дно горечи фильмы, у которых очень редко бывают концы. Страны просыпаются, но их кошмары продолжают жить в них, обрастая новыми реалистичными подробностями – огромные, ощетинившиеся воткнутыми в них острыми копьями монстры, которые не боятся никого и ничего. Дай им свет – они проглотят свет. Подпали их – они сожгут тебя следом. Убей их – и умрёшь сам. Кошмары стран – их прошлое, их настоящее, их будущее. Ты никогда не знаешь, с чем столкнёшься, никогда не поймёшь, кого встретил. Века обрастают слоями ранних и поздних событий; в конце ты просто чувствуешь себя путником, ожидавшим почувствовать под ногами привычную тропу и вместо этого провалившимся по грудь в ледяное болото. Нет такой страны, которая не боится кошмаров. Однако есть те, которые их ждут. Тараканы в головах у всех разные; к некоторым – немногим странным – дурные сны приходят, как званые гости. Пьют чай, поддерживают беседу. Заглядывая в них, кто-то становится сильнее, кто-то наказывает себя за давние прегрешения. Некоторые живут настолько долго, что с радостью пьют свою застарелую боль в попытках убедиться, что ещё могут хоть что-то чувствовать. Дания видит кошмары. Дания любит свои кошмары больной любовью, граничащей с ненавистью впритирку. Ко всем вышеперечисленным типам он не относится. Конечно, мог бы. Он живёт уже довольно долго, да и совершил немало всякого; однако же чувствовать не разучился, а для самобичевания слишком прост. Это всё прошло, так к чему из-за него страдать? Ещё один непреодолимый факт: в лицо своим кошмарам заглянуть он не может. Дания не трус. Дания мог бы встретиться с бушующим ураганом лицом к лицу, мог бы шагнуть в глубокую пропасть, сразиться с любым старым врагом, приветливым оскалом встретить саму Смерть, не раз и не два проходившую мимо него, как и мимо многих других стран. Но его кошмары из другого теста. Они действительно тянут ко дну без возможности выпутаться и выплыть. Дания видит в них маленького мальчика с инеем на лице, тянущего руки в беззвучной мольбе не оставлять его наедине с этим холодом. Ещё видит юношу, уходящего неровным дёрганым шагом по широкой дороге – остаётся только смотреть ему в спину, а вернуть больше нельзя, не выйдет. И последнее – измотанная войнами страна лицом к лицу с другой измотанной войнами страной. Эмоции, позы, жесты – всё отзеркалено. Даже непримиримая вражда в глазах. Что под ней? Лишь усталость и боль. Дания знает, потому что он там был. Они с Шве никогда не умели что-то друг у друга просить. Кошмары как кошмары, ничего особенного. Хенрик видит и многие другие, но именно эти – часто. До ужаса часто. И всё-таки не они пугают его больше всего, нет, даже хромающий юноша с тёмными пятнами на одежде не способен вызвать в Хансене такой страх, как другая, куда более мирная картина. Всего лишь двое, лежащие в заиндевевшей траве и держащиеся за руки. Маленькие, едва ли по сотне лет. Путаные взгляды, тихие голоса. Два нелепо крошечных викинга, два зверёнка в уютном логове. Братья. Друзья. Всегда друг за друга горой. Любят друг друга до смерти. Ещё слишком дети, чтобы задумываться о том, что это за любовь, какая она, будет ли между ними вечность. Уже знают, что есть кровь и смерть, но ещё не понимают, что это может быть не самым болезненным. В своих лихорадочных снах Дания ещё помнит ощущение этой руки в своей. Там он может реветь, как дикий зверь, смеяться и шептать глупые клятвы. То, что не исполнится, перед никогда не наступившим рассветом. Приближаясь к пробуждению, стремительно, неотвратимо, Хенрик каждый раз верит, что проснётся в этой заиндевелой траве, и тогда у него будет вся жизнь, чтобы начать всё сначала. Просыпаясь, он с ужасом стряхивает иней с кончиков пальцев и нечаянные слёзы с щёк. Ничего нет больней, чем надежда снова и снова. Но и прекрасней тоже. Поэтому Дания любит свои кошмары.