Два капитана

...Важные приёмы и дипломатические встречи – это всё же определённо не для Дании. Ему нравится встречаться со странами в неофициальной обстановке, поговорить там за кружечкой пива в пабе или хотя бы за кружечкой кофе дома. Но все эти строгие лица, церемонные обращения, идеально выглаженные костюмы? Нет уж, увольте. Особенно костюмы. Особенно такой их непременный элемент, как галстук. Хенрик решил назло не запоминать даже название этого чего-то, куда они со Швецией сейчас собираются, хотя Бервальд добросовестно потратил довольно большое количество времени на объяснение. Пока он говорил, Хансен смотрел на его чудесные черты лица и слушал глубокий, до мурашек пронзающий голос. И теперь точно уверен, что не промотал это время зря, хотя мог бы, как Шве. Будь воля Дании, они вообще никуда бы не пошли. Разве что на прогулку. А лучше – остались бы дома и валялись вместе в кровати за просмотром очередного сериала из числа тех, что увлекают Оксеншерну до чёртиков. Хенрик готов признать, что они весьма интересны, - но ещё больше ему нравится украдкой наблюдать за тем, как на обычно холодном и пустом лице Швеции мелькают, теснятся и толкаются эмоции. И глаза его жадно впиваются в экран, и он совсем не замечает, если ему ерошить волосы или легонько целовать виски. Хансен чувствует себя немного на перепутье – он поселился в одной квартире с Бервальдом, но что за чертовщина творится между ними и кто они друг другу вообще? Сейчас это, пожалуй, «друзья» с постепенным перекосом в «любовники» (Дания надеется, и эту надежду у него никто не отнимет). По крайней мере, Оксеншерна не возражает против объятий, поцелуев в лоб и щёчку… Дальше дело не заходит. Пока не заходит. Хенрик мысленно выделяет «пока» в этой фразе каким-нибудь режущим глаза цветом, так, на всякий. И, кстати, в это же время пытается завязать чёртов галстук. Упрямый предмет гардероба не терпит такого к себе отношения и отказывается становиться таким, каким надо, наотрез. Несколько минут Хансен просто рассматривает получившуюся бабочку. Она красивая, правда, и было бы здорово её оставить. Он бы так и сделал, но тут есть Шве, Шве, который не терпит, когда что-то не так, Шве, который не пропустит ни одну важную встречу, Шве, который не возьмёт просто так и не сбежит от всего мира на несколько дней… Пресвятые печенюшки, как же Дания его любит. Косится взглядом почти умоляюще – «ну спаси ты меня от этого ужасного галстука, ну Бервальд, я не знаю, как с ним быть, он агрессивный, он пытается меня удавить в третий раз за десять минут, это ненормально, помоги». С кратким вздохом Оксеншерна подходит и лёгким движением пальцев убивает бабочку Хенрика. Что-то через что-то перекидывает, взгляд такой серьёзный и внимательный, завязанный собственный галстук убитой змеёй болтается на шее… У Хансена вдруг появляется совершенно глупая и безумная, но потому и великолепная идея. Всего одно движение – дёрнуть за чужой галстук на себя, чтобы увлечённый и чуть-чуть придушенный Шве буквально рухнул в объятья Дании. И почему бы, чёрт возьми, нет? Раз – готово. И, всё ещё не успев задуматься над тем, что творит, Хенрик восторженно целует Бервальда, одновременно просовывая пальцы в тугую петлю галстука на чужой шее, растягивая её, чтобы ненароком не задушить. И буквально чувствует, как Оксеншерна колеблется на этой грани между свободным падением и безопасной – но такой скучной – землёй. Почти готов рухнуть вниз. Хансен сминает идеально выглаженную рубашку Швеции (своими нервными пальцами), его губы (своими жадными губами), его перегородки и стены в сердце, вдруг оказывающиеся картонными (чем-то своим неповторимым, всеми неудержимыми невероятностями, и он даже сам об этом не знает). А потом в кармане Бервальда встревоженно звякает телефон. Реквием более приятным способам провести день. - Собрание, - с нотками сожаления отчеканивает Оксеншерна, отстраняясь. Несколькими спешными и слегка дёргаными движениями завязывает галстук Дании, отходит с кем-то там созвониться. Хенрик остекленелым взглядом смотрит ему в спину и немного не верит: не отказался? не отодвинул? после стольких лет наконец-то..? Боже, храни галстуки и испепели все мобильные телефоны.