Два капитана

Дании нравятся древнегреческие легенды. На самом деле, скандинавская мифология не менее, а может, даже более запутанная, поэтому ему действительно интересно сравнивать культуры, культы различных богов и их деяния, выявлять общие сюжеты для мифов. Неплохие такие сказки на ночь, Хенрик любит после долгого дня поваляться в постели, читая и перечитывая их, находя новые любопытные детали. Может и до утра этим заниматься. Особенно сейчас, когда под боком уютно похрапывает Швеция. Хансена чем-то очень цепляет миф об Икаре. Возможно, в этом парне он находит что-то общее с собой? Подумаешь, легкомысленный и безрассудный. Подумаешь, взлетел к самому солнцу. Если бы у Дании была такая возможность, он бы тоже это сделал, даже если потом пришлось бы упасть в морские глубины. Он не может смириться с концовкой. Утонул? Как это – утонул? Такие парни так просто не тонут. В самом деле, это их море, если верить предыдущим мифам, прямо-таки кишит всевозможными волшебными существами, богами и полубогами, миленькими нимфами. Что им стоило спасти парня? Особенно симпатичного. Он наверняка был симпатичным, думает Хенрик. Иных в легенды и не берут. В этой истории Хансен находит слишком уж много глупых маленьких схожестей со своей. Ну, в самом-то деле. Икар рухнул в море. Дурак. А Дания рухнул в Шве. Дурак. Или?.. Если присмотреться, всё перестаёт казаться таким очевидным. Хенрик не подлетал близко к солнцу. Он не обжигался. Он просто упал, не раскрывая крыльев, добровольно утонул в этих холодных штормящих глазах и продолжает тонуть каждый день и каждую ночь. Нахождение рядом с Бервальдом дарит покой. Тёплые течения лелеют и берегут. Высокие волны добавляют остроты ощущениям, делают всё куда как интересней. Кроме того, можно взглянуть на историю с другой стороны. Шве обжигался. Шве веками бегал за Тино, добиваясь от него не любви, так хоть привязанности, потому что ему хотелось почувствовать рядом с собой тепло, потому что он не верил, что вообще хоть кто-то способен хоть что-то к нему испытывать, и готов был добиваться этого силой. Но это никогда не срабатывает. Не вышло. Кокон старых привычек лопнул, солнце спряталось от посягательств Икара за облаками, но воск на его крыльях уже успел растаять. И Оксеншерна полетел вниз, набирая скорость, падая в пустоту. В пустоту ли? Внизу уже очень давно караулил Хансен, выставив вперёд руки, готовые поймать. И Шве без остатка рухнул в море. Холодные волны успокоили горящую кожу, унесли прочь все оставшиеся от крыльев перья, чтобы их никогда уже нельзя было снова собрать. Дания увлёк Бервальда на самое дно. Запер в себе. Сковал нависшими тёмными массами солёной и горькой, как слёзы, воды. Швеция согласился на это. И море больше его не отпустит. Когда Хенрик утром во время валяния на кровати и медленного пробуждения делится этими соображениями с Оксеншерной, он лишь хмыкает себе под нос, что может означать всё на свете. «Приму к сведению». Или «Да что ты?». Или «Ерунда какая-то». Хансен вообще-то привык к этой неразговорчивости, но в этом конкретном случае она раздражает и беспокоит. Дания осторожно приподнимает футболку Шве и касается губами бледной, покрытой мелкими шрамами спины. Они не заходят дальше. Они пока не заходят дальше. У Хенрика есть терпение, но он ненавидит ждать. Он дразнит Бервальда лёгкими прикосновениями, тёплым дыханием на коже, мечтая оставить огромные засосы, жадные укусы. - Ты не боишься, что остатки твоих крыльев до конца намокнут и ты больше никогда не сможешь взлететь, чтобы убраться от моря подальше, о Икар? – слегка смешливо, чтобы немного развеять эту гнетущую атмосферу серьёзности, но не убрать её окончательно. Да, Хансен действительно хочет знать ответ. Швеция смеривает его долгим нечитаемым взглядом через плечо. - Я не хочу убираться подальше, - вздыхает наконец, ёрзая по кровати. – Мне нравится море. Дания вжимается губами в его спину, чтобы он кожей почувствовал эту сумасшедшую улыбку. - Вот как? Тогда, может быть… - ладонь ненавязчиво оглаживает ягодицу, игнорируя тонкую ткань трусов. Оксеншерна недовольно переворачивается на другой бок, лицом к Хенрику. - Нет. Он ненавязчиво пожимает плечами, стремясь обратить всё в шутку. Что ж, нет так нет. Очередное погружение в воды ожидания после глубокого глотка надежды. Хансен упрямый, и он дождётся.