"Урфин Джюс" Power Tale

       А теперь оставим – не навсегда, лишь на время – Волшебную страну и перенесемся обратно в наш мир, через горы и пустыню. Не хмурься, милый сновидец! Очень скоро мы вернемся назад. Сейчас ты всего лишь познакомишься с еще одним героем этой истории, без которого она была бы совершенно иной. Ведь этот человек, как и ты, очень любит видеть странные и прекрасные сны о Волшебной стране. Кто знает, может быть, вы с ним даже встречались?        Дальше, дальше, через горы, через пески и зной, в край ураганов и пыльных бурь уносит нас волшебство…        Огонь.        Чарли Блэк в ужасе смотрел с холма, как пламя алчно простирает огромные языки в небо над его любимым городом, над Городом Счастья. Жадные тучи воронья кружили в небесах, пикируя на изуродованные трупы, и от хриплого карканья закладывало уши. Но даже сквозь шум ветер доносил звуки ударов, крики боли и ужаса, раздающиеся по ту сторону стены, у подножия увенчанных поблекшими изумрудами башен.        Огонь…        Взмах черного не то крыла, не то плаща…        Взгляд, безжалостный и бесчувственный.        Стоя неподалеку, на ужасное побоище смотрел кто-то еще. Чарли видел скрытую черным плащом спину худого человека в шляпе без полей. Словно почувствовав взгляд, человек обернулся. В лицо Чарли взглянула темная маска с длинным клювом, наподобие тех, что носили в средние века чумные доктора. Соприкосновение взглядов длилось едва ли секунду. Затем человек в плаще взмахнул рукой, и тучи ворон, повинуясь беззвучному приказу, ринулись вниз, на холм, прямо в лицо...        Чарли Блэк стиснул скользкие от холодного пота кулаки, издал громкий крик не то страха, не то ярости, бросился на врага…        …и проснулся.        Бывший лейтенант американского флота Блэк рывком сел на постели, тяжело дыша, ощущая под ладонью мокрую, пропитавшуюся потом подушку. Комната перед глазами все еще немного плыла, взгляд метался по предметам обстановки, постепенно узнавая и успокаиваясь. Привинченный, по-корабельному, к полу стол, полки с сувенирами и картами, просто, но добротно и надежно выструганный и сколоченный своими руками шкаф… Все было на месте, понятно и уже почти что привычно.        Почти…        Спросонья страшно хотелось закурить. Трубка и зажигалка лежали с прошлого вечера на столе, за которым они со стариной Джоном вчера обсуждали, куда бы в этом году везти на продажу хлопок. Славный у Анны муж… Машинально Чарли спустил с кровати правую ногу и напрягся, но тут же с негромким проклятьем хлопнул себя по лбу. Согнувшись в три погибели, он зашарил под кроватью. Пальцы быстро разыскали округлую, аккуратно обточенную деревянную поверхность. Закрыв глаза, моряк насадил протез на короткую культю под левым коленом.        К некоторым вещам привыкнуть у него так и не получилось.        Хмуро глядя перед собой, Блэк сидел за столом и курил, посвистывая трубкой. Часы на стене – тоже самодельные – негромко постукивали, отсчитывая умирающие секунды. В предрассветной дымке за окном клубилась на легком ветру серая канзасская пыль. Сильно прищурившись, ее можно было принять за морские волны. Щуриться не хотелось.        В его ушах по-прежнему отдавался эхом страшный вороний крик…        Он приехал в этот штат около года назад, спустя несколько недель после того проклятого рейда у берегов Флориды, когда застигнутые на горячем мексиканские контрабандисты решили показать зубы и шваркнули по патрульному монитору из какой-то допотопной сморкалки. Каким местом эти гении принимали решение, Чарли не мог понять до сих пор. О чем они вообще думали, на что рассчитывали? Кто знает. Зарядов у них, как выяснилось, было всего два. Первый впустую поднял фонтан далеко в стороне. Второй ударил в переборку штурманской рубки и осколком отхватил Чарли лодыжку.        Бортовой врач наложил жгут, но пришить ногу обратно прямо на корабле не мог. В гнусном, полном москитов и всякой дряни прибрежном воздухе оторванная конечность даже во льду быстро начала гнить. В конце концов ее пришлось выкинуть за борт. После возвращения в порт Чарли получил формальные извинения, новенький протез и пенсионное свидетельство. Молча забрав все это, он получил причитавшуюся ему страховку и, с трудом ковыляя на своей деревяшке, тут же отправился в город ее пропивать.        Что было дальше, списанный мореход помнил плохо. Кажется, он в полутрезвом виде обивал пороги каботажных и пассажирских пароходств, напирая на свой огромный опыт и знание всех течений и мелей на Восточном побережье. Он был готов даже драить полы, лишь бы снова оказаться в море. Но связываться с калекой не хотел никто. В какой-то момент он смирился и просто продолжал пить с утра до ночи, все больше опускаясь и утрачивая человеческий облик. Потом в окутавших мир парах дешевого спирта проступили два образа. Его сестра Анна с мужем, этим фермером, чье имя он никак не мог тогда вспомнить… Джон, да… они стояли посреди загаженной лачуги, где он обычно отсыпался. Анна плакала навзрыд, о чем-то умоляла и пыталась поднять его на ноги. Ее муж молчал. А когда пьяный Блэк попытался от них отмахнуться и повернуться на другой бок – просто подошел и изо всех сил врезал ему по физиономии.        В тот миг Чарли наконец-то протрезвел. Он очень хорошо помнил, как посмотрел вокруг, как в сознание вошли рыдания Анны – и едва не умер от стыда и отвращения к себе.        Анна и Джон увезли его к себе в Канзас. Он не возражал, хотя сперва не мог понять, на что им сдалась никчемная развалина вроде него. Горячий степной воздух поначалу заставлял его глаза слезиться, местные бури ничем не напоминали морские шторма – но это, как ни странно, оказалось лучше, чем каждый день видеть море и осознавать, что больше он туда уже не попадет. Тяжелее было переносить безделье: ничего не понимая в сельском хозяйстве, до первой уборки урожая Чарли жил на ферме дармоедом, тяготясь этим все сильнее с каждым днем. Добряк Джон ничего не имел против лишнего рта, поставив ему лишь одно условие – больше ни капли выпивки. Моряк не стал спорить. В какой-то момент он начал потихоньку строгать из дерева и плотничать, чтобы хоть чем-то занять руки и голову. Потом хлопок созрел, и у Блэка наконец-то появилось настоящее дело.        И когда страда закончилась, урожай был продан и они с Джоном, усталые и довольные, возвращались на ферму с деньгами и подарками для Анны и малютки Элизабет – вот тут-то бывший лейтенант Блэк впервые всей душой ощутил, что кому-то на самом деле нужен.        А потом начались эти сны…        У семьи Смитов, как он выяснил со временем по обмолвкам и слухам, имелась некая тайна, связанная с их дочерью Элизабет – или, как ее все называли, Элли. Сперва Чарли сдуру решил, что тайна была из тех, что заставляют краснеть мать ребенка, но Анна и Джон со смехом разубедили его, едва он попытался сделать первый осторожный намек – всем троим достаточно было встать перед ним. А чуть позже девочка сама решила ему все рассказать, и он почти сразу понял, что секрет Элли не был постыдным или страшным. Он попросту был не предназначен для ушей досужего сплетника или скучающего попутчика, как воздух не предназначен для того, чтобы им дышали рыбы. Эта тайна берегла себя сама и кому попало не открывалась.        Оказалось, что несколько лет назад, во время урагана – о небывалом даже для Юга циклоне тогда слышал даже он, пока их судно стояло на якоре в каком-то порту – унесенная вместе с их старым фургоном Элли вовсе не погибла в безводной степи, как считали ее безутешные родители. Вихрь занес ее в страну, которой не было ни на одной географической карте, страну волшебников и невероятных существ. Любой другой человек, угодив туда, благословил бы свою судьбу и всех богов сразу, однако все, о чем мечтала тогда Элли – снова вернуться домой, в родной Канзас. Пережив много удивительных приключений и сыграв (это уже Чарли сам понял по ее историям) важную роль в истории самой страны, она все-таки сумела возвратиться к семье, на радость отцу и матери.        Чарли и сам не сумел бы внятно объяснить, почему сразу и безоговорочно поверил самозабвенно болтающей у него на коленях девочке. Некая крохотная доля его рассудка до сих пор иногда твердила ему, что все это просто обязано быть временным помутнением рассудка малышки, измученной жаждой и долгим возвращением под палящим зноем… Конечно, никто ее не слушал, эту часть. Почему – мореход тоже порой не понимал, удивляясь сам себе.        Возможно, потому, что Анна и Джон тоже верили дочери. Блэк видел это в их глазах.        С тех пор и стала сниться ему загадочная Волшебная страна – сперва такой, какой представала в рассказе Элли, а затем и в новых, неведомых и не менее прекрасных обличьях. Лежа по ночам в своем маленьком домике на ферме, который он выстроил своими руками, Чарли уносился вдаль, к густым лесам и золотящимся пшеницей полям. Он бродил среди этих полей и отдыхал в тенистых рощах, ловил рыбу в озерах и спускался на плотах по быстрым рекам, беседовал с добродушными маленькими людьми и любовался сверкающими изумрудами на башнях чудесного города. И хотя даже там проклятая деревяшка не покидала его, ощущение утраты в этих грезах притуплялось и превращалось в обычную легкую печаль. В странствиях, сидя на левом плече, его всегда сопровождала птица – говорящая ворона, мудрая, неунывающая и ядовитая, как зеленая картошка. Блэку нравилось слушать ее веселые и язвительные речи. За долгие месяцы совместных странствий и приключений он проникся искренней симпатией к своей постоянной спутнице. Или даже любовью – насколько вообще возможна любовь между человеком и птицей.        Но еще ни разу его сны о земле чудес не были настолько мрачными. Невольно поежившись, Чарли снова будто наяву услышал крики ворон в черных небесах.        Минуточку…        Моряк осознал, что никакого «будто» здесь и в помине не было: откуда-то сверху раздавалось громкое карканье. Похоже, птица кружила над крышей, не собираясь умолкать. Выбив трубку, Чарли раздраженно подумал, что этих крылатых разбойниц уже пора пострелять для острастки. Надо будет надоумить Джона. Ишь, разоралась, словно режет ее кто. Того гляди, Элли разбудит…        Будто в ответ на его мысли, крик умолк. За окном мелкнула быстрая тень. Потом по раме заскрежетали когти. Прижавшись к стеклу черным глазом, ворона внимательно смотрела на все еще полусонного Блэка.        От нечего делать Чарли тоже уставился на нее. Чем дольше он на нее смотрел, тем сильнее накатывало на него странное волнение, совсем не похожее на то недовольство, что он только что ощущал. Эта птица – она будила в нем какое-то непонятное чувство. Хотя, казалось бы, с чего? Просто ворона.        Просто ворона.        Ворона…        Кого или что следовало в грядущем благодарить Волшебной стране за то, что поднявшийся на ноги Чарли не задернул занавеску и не лег снова спать, а вдруг настежь распахнул окно? Серая птица влетела в комнату на волнах теплого ветра, мазнув моряка крылом по лицу. С непонятным страхом моряк ждал, чтобы она в ужасе начала кидаться на стены и орать, как всякая попавшая в человеческое жилье дикая птица. Однако ничего подобного не было. Описав по комнате круг, ворона оценивающе осмотрелась, вновь каркнула, – Чарли был готов поклясться, что слышал в ее голосе насмешку, – и села ему на плечо.        На левое плечо.        - Кагги-Карр?.. – пробормотал он, веря и не веря. В горле мигом пересохло.        Он ощутил, как что-то – клюв? – легонько прищемило мочку его уха. Тихо воркуя, птица потерлась шеей о его волосы.        - Что ты?.. Как? – словно во сне, Блэк поднял руку, пытаясь коснуться ее. Легко увернувшись, ворона спрыгнула с плеча и взлетела на подоконник. Серьезно глядя на него, она дважды стукнула носом о раму, а затем отрицательно покачала головой.        - Ты не можешь говорить в Канзасе? – догадался моряк. Кивнув, Кагги-Карр выскочила в окно. Кружа над домом в светлеющем воздухе и настойчиво крича, она отлетала все дальше к востоку.        - Ты… зовешь меня? – Чарли почувствовал себя так, словно залпом осушил пинту дешевого джина. – Туда? В Волшебную страну?..        Черная стрела прорезала воздух. Вновь оказавшись перед ним, ворона коротко каркнула.        В море нет места поспешным решениям и скоропалительным выводам. Оно не переносит тех, кто очертя голову бросается в безрассудные предприятия, позабыв об осторожности. Настоящий мореход всегда должен быть разумен и рассудителен, уметь все взвесить и прикинуть заранее.        Лейтенант Блэк был настоящим мореходом. И потому он знал, что в море также нет места тем, кто не умеет предпринимать осмотрительные и взвешенные решения быстро.        Ветер вновь заходил по комнате, когда Чарли заметался по ней, одеваясь и бросая вещи в свой старый заплечный мешок. Топор, два ножа, теплое одеяло, запасная рубашка, две зажигалки, иголка с ниткой, два десятка гвоздей, моток бечевы. Фунт табаку – вдруг там он не растет? Надо будет взять утром у Смитов запас еды и воды… на месяц, пожалуй. Что еще?        - Там что-то случилось? – полуутвердительно спросил он Кагги-Карр, снова сидевшую на подоконнике. – Сегодня я видел сон… У вас беда? Вам нужна помощь?        Птица снова кивнула.        Немного подумав, Блэк снял со стены свою старую трехлинейку. На службе ему не раз приходилось пускать ее в ход, когда завязывались стычки с контрабандистами или рыбными браконьерами. Здесь, в степи, он изредка отстреливал подбиравшихся к ферме волков. Повесив ружье на плечо, Чарли пристегнул к поясу два запасных магазина с патронами.        - Я го… ох, черт, - внезапная скверная мысль вмиг омрачила лихорадочный восторг моряка. Ворона вопросительно каркнула.        - Это все моя нога, - виновато указал он на деревяшку. – Прости, но, похоже, ничего не выйдет. Я буду добираться туда целую вечность.        Подобравшись и нахохлившись, Кагги-Карр сердито зашипела на него. Затем, перескочив на стол, изо всех сил замолотила по нему клювом. Обращенный к нему глаз гневно сверкал.        А еще настоящие мореходы знамениты своим упрямством. По крайней мере, именно упрямством обычно именуют то, что они крайне редко меняют уже принятые решения.        - Может, все-таки поищешь кого-нибудь более быстроногого? – уже скорее для очистки совести снова спросил он.        Птица яростно затрясла головой.        - Тогда мне придется задержаться на несколько дней, - Чарли провел рукой по усам. В голове у него уже формировалась интересная затея. – Не бойся, мы быстро их наверстаем…        Следующие четыре дня вся ферма Смитов только диву давалась проснувшейся в дяде Чарли страсти плотника. Словно одержимый, он без конца перебирал доски и горбыли, рубил, пилил и стучал молотком, сооружая что-то вроде большой телеги на широких, плоских колесах. Инструменты так и мелькали в руках моряка, темное лицо, одухотворенное непонятным порывом, заливал жаркий румянец.        - Да вот корабль строю, понимаешь, - смущенно отвечал он на все расспросы. – Тоска по морю заела, сил нет. Хоть по нашим степям, а все-таки еще раз на корабле пройтись… Ну, что-то вроде того.        - Ну дело твое, конечно, - с сомнением покачал головой Джон. – А ты точно уверен, что все в порядке?        - Ой, да он всегда такой был, - вступилась за брата Анна, улыбаясь. – Всего ничего побудет дома – и опять по морям, по волнам. Я все ждала, когда тебя наконец накроет, братец.        - Ну вот и накрыло, как видишь, - ухмылялся в усы Блэк. – Не беспокойся, Джонни, всего лишь дойду до границы штата - и сразу обратно. До урожая буду снова здесь, клянусь китовой акулой.        - Дядя Чарли, а мне с тобой можно? – Элли с восторгом смотрела, как опытные руки дяди устанавливают в центре «телеги» невысокую, но прочную мачту.        Блэк потрепал ее по косичкам:        - Нет, детка, извини. В следующий раз – обязательно, но в первое плавание я отправляюсь один. Представляешь, что будет, если моя колымага развалится посреди степи?        - Я уже представляю, - хмуро сказал Джон. – Не нравится мне эта затея, Чарли. А если в бурю попадешь? Или в степи заплутаешь?        - Напугал форель селедкой, - отмахнулся Блэк. – А то не видел я бурь! И ваших, и всяких. И ничего, живой, как видишь.        Элли печально опустила глаза, но спорить не стала.        Блэк не раз и не два задавался вопросом, не стоит ли взять в путешествие и девочку. Все-таки она уже бывала там во плоти и многое помнит. Да и повидать старых друзей Элли наверняка была бы очень рада… Но Кагги-Карр явно была против, и в глубине души моряк был с ней солидарен. Если только не произошло никакой ошибки, он отправляется на войну, а на войне детям не место.        Кроме того, моряк с изумлением осознавал, что где-то в глубине души завидует племяннице. Возьми он ее с собой, для нее это был бы уже второй визит в Волшебную страну, а для него – только первый. Мысль была скверная и глупая, так что Чарли гнал ее от себя.        И вот наконец белое холщовое полотнище вздулось над деревянной палубой. В последний раз проверив припасы, моряк помахал рукой провожавшим его Смитам и повернул рычаг тормоза от себя. Со скрипом провернулись колеса: трясясь и подпрыгивая на кочках, сухопутный корабль покатился вдаль по степи, сперва медленно, но постепенно ускоряясь. Сидевшая на верхушке мачты Кагги-Карр, удерживая крыльями равновесие, недоверчиво оглядывала произведение блэковых рук. Однако диковинная конструкция, несмотря на адский скрип и скрежет, явно не собиралась разваливаться, вместо этого все набирая скорость. Чарли, сидя на корме, держал в руках веревки, привязанные к парусу, бывшему еще и рулем.        Когда Смиты уже не могли их разглядеть, Кагги-Карр снялась с мачты и полетела впереди корабля.        - Ну, указывай дорогу, подруга, - подбодрил ее Блэк, правя вслед за ней. – Здесь ты мой лоцман.        И помчались мимо однообразные дни, заполненные бесконечной гонкой вдоль зарослей степных кустарников и серых пустошей. Чарли не знал точно, сколько времени они с вороной уже провели в пути, останавливаясь лишь на ночь: перекусить да поспать. Смотреть вокруг было не на что, так что он, в основном, следил за своей пернатой подругой, летевшей на восток. Вот так и получилось, что момент, когда пыль канзасской степи сменилась хрустящим под колесами песком, а ласковое прежде солнце вдруг дохнуло огненным жаром, бывалый мореход самым постыдным образом прозевал.        Ощутив палящий зной, Блэк недоуменно глянул вверх, потом вокруг. Сквозь его зубы вырвался изумленный свист: куда подевался привычный пейзаж Канзаса! Вокруг до самого горизонта простирались песчаные барханы, над которыми носились порывы раскаленного ветра. Солнце будто приблизилось к земле, обжигая ее немилосердными лучами. Если Чарли еще не выжил из ума и не разучился ориентироваться на местности, то курс, которым они шли, мог привести их разве что в Байонгтаун, куда они с Джоном в прошлом году возили хлопок. Откуда же взялась эта пустыня?        С небес раздалось насмешливое карканье.        - Может, все дело в тебе? – задумчиво произнес путешественник, глядя на ворону, и передвинул тросы, ловя воздушный поток.        Колеса скрипели, корабль шел вперед. Чарли давно снял куртку и рубашку, повязав голову от жары белым платком. Воду в бочонке пришлось подсолить, чтобы пить маленькими глотками. Раскаленный воздух дрожал над песками, обманчиво искажая расстояние. На горизонте медленно росла серая полоска, поднимаясь все выше в небо. Блэку показалось, что это горы.        Кагги-Карр петляла в воздухе над барханами, то ведя его прямо к этой полосе, то вдруг сворачивая в сторону, так что корабль шел вдоль гор. Казалось, она следует какой-то видимой ей одной тропе. Чарли поражался, сколько сил может быть в такой маленькой птице: ей, с ее темным оперением, должно было приходиться куда хуже, чем ему. И, тем не менее, она упрямо летела сквозь обжигающие потоки воздуха, лишь изредка пикируя к нему на палубу за водой.        Ветер все время дул попутный. Пожалуй, даже чересчур попутный: парус надувался крутым горбом, едва не отрывая сухопутное судно от земли. Сперва Блэк радовался этому, но потом его охватила какая-то странная тревога. Она только усилилась, когда он увидел, что ветер больше не перекатывает песчинки по желтым склонам, а поднимает их в воздух. В следующий миг, истошно крича, ему на плечо упала Кагги-Карр, до крови вцепившись когтями.        - Вот дьявол, - успел пробормотать путник, прежде чем поднявшаяся в потемневшее небо огромная туча песка подхватила его кораблик и с треском поволокла вперед.        Крепкие веревки вырвались из рук и заколыхались перед парусом. Мгновенно ослепшему и оглохшему Чарли казалось, будто с него заживо сдирают кожу. На ощупь найдя мачту, он вцепился в нее что были сил, другой рукой удерживая на плече сжавшийся комок перьев. Раскаленные песчинки заполнили все пространство вокруг, между ними проскакивали маленькие искры. Корабль стонал, переваливаясь с холма на холм, врезаясь в кучи песка, натянутый до предела парус готов был разорваться.        Чарли и впрямь не боялся никаких ураганов и штормов. Он просто еще никогда не видел пустынной бури.        Встав спиной к ветру, моряк попытался осторожно повернуть мачту руками, чтобы снизить скорость. Но вслепую не выходило, надо было видеть, что делаешь. Едва он приоткрыл слезящиеся глаза, как из стены песка прямо перед носом корабля выросло что-то огромное и черное. Он успел увидеть, как бешено дрожащее полотнище разрывает пополам уродливая трещина, и услышал отчаянный крик Кагги-Карр, прежде чем тяжелый удар потряс судно. Осиротевшая мачта с размаху прыгнула навстречу лицу, лоб взорвался болью – и стало темно.        Чарли очнулся от оглушения, смутно ощутив, как что-то больно и настойчиво щиплет его за руку. Все тело саднило, в тяжелой, словно раскаленный кирпич, голове рвались болевые гранаты, под закрытыми веками плавали разноцветные пятна, в горле было сухо. Приоткрыв один глаз, он сразу зажмурился – полыхавшее прямо в лицо солнце обожгло роговицу.        Прямо над ухом кто-то сердито каркнул, ладонь снова щипнули. Кагги-Карр, ну конечно… Чарли попытался приподняться. Удалось ему это не сразу – напитанное знойной тяжестью тело подчинилось с трудом, мышцы и кости болели, по коже как будто прошлись мелкой теркой. Собрав волю в кулак, он приподнялся на локтях, сел и наконец огляделся.        Буря затихла, песок больше не мчался над барханами огненной волной. Вдребезги разбитый корабль Чарли стоял, вернее, лежал, уткнувшись носом в высокий черный камень – Блэк назвал бы его скалой, если бы он не был так узок и вдобавок не выглядел творением человеческих рук. В паре десятков метров возвышался еще один, за ним, уходя за горизонт, виднелись и другие. Казалось, в пустыне раскинулся странный каменный лес.        Что-то подобное он уже видел в Дании – кажется, такие камни называют «менгирами». Но датские обелиски всегда были одиноки и безобидны – самые обычные древние камни, оставшиеся в память об ушедших народах. Здесь же, рядом с черной глыбой, Чарли явственно ощущал исходившую от нее непонятную глухую угрозу. Не отражающая света поверхность была изрыта глубокими трещинами.        Чарли находился рядом с местом крушения, на самом солнцепеке. Кагги-Карр топталась у него на ноге. Когда туманный, ошеломленный взгляд моряка наконец коснулся ее, она спрыгнула на песок и, раздраженно каркая, поскакала к кораблю, в тень камня. Он торопливо, насколько мог, пополз следом за ней. Привалившись спиной к странно прохладной поверхности утеса, он с наслаждением ощутил, как в голове проясняется. Когда цветные круги превратились в точки и наконец исчезли, Блэк встал и занялся осмотром своей злосчастной лайбы.        С первого взгляда стало понятно, что здесь, посреди пустыни, ничего поделать было нельзя. На разбитый нос можно было махнуть рукой, но столкновение не просто сломало переднюю ось – оно раскрошило ее в щепки. Чарли мысленно обругал себя последними словами за то, что не взял с собой хотя бы пару жердей или досок для ремонта. Часть припасов делась неизвестно куда – видимо, унес ветер. Напряженно копаясь в вещах, моряк разыскивал бочонок с водой. Но поиски были тщетны.        Страх сковал его. Без пищи в пустыне он протянул бы неделю или даже две. Без воды же…        - Черт побери, - пересохшую глотку будто наждаком скобленули. Дела были плохи. Однако, бросив взгляд на горную гряду, Чарли несколько приободрился: оказалось, что буря успела протащить его достаточно далеко. На закрывших полнеба серо-коричневых склонах уже можно было разглядеть зеленую поросль. Может, получится добраться туда пешком?        Словно угадав его мысли, Кагги-Карр взвилась в воздух. Усевшись на макушку скалы, она указала крылом на горы, а потом вновь закружилась над ним с криком.        - Ну что ж, веди, - Блэк взвалил мешок на плечи.        Ворона полетела среди камней, путник шел следом. Едва он вышел из тени камня, убийственный зной вновь навалился на него. Жара давила на плечи, пригибала к земле. Вскоре начали заплетаться ноги, деревяшка вязла в песке. Однообразные монолиты медленно плыли за спину. Проходя мимо одного из них, моряк случайно коснулся его плечом. Кагги-Карр закричала что-то с небес. Ему показалось, будто она о чем-то предупреждает. Пылающий песок плыл перед глазами. В какой-то момент он просто закрыл глаза, доверившись вороньему крику. Ему казалось, что он бредет через ад.        Вдруг ему в колени поддало что-то острое и твердое. Разлепив веки, Чарли с изумлением увидел корабль, все так же упершийся в камень. Как такое могло произойти? Он готов был поклясться, что ни разу не свернул по дороге. Что это? Мираж? Колдовство?        Его взгляд снова коснулся трещин на камне, и внезапно он заметил, что их рисунок образует буквы. Г… И…        - Гингема? – холодея даже под безжалостным солнцем, пробормотал он. Он помнил это имя. Лучше бы вовсе его не знать…        О том, что было дальше, Чарли потом вспоминал со стыдом. То ли страх, то ли гнев заставил его броситься бежать в сторону гор – насколько вообще можно было бежать с проклятым протезом. Он слышал, как Кагги-Карр кричит у него над головой, как с издевательским скрипом пересыпаются песчинки под ногами. Он пробовал поворачивать в разные стороны, но каждый раз в конце пути его ждал разбитый корабль.        Солнце вколачивало голову в землю, перед глазами все плыло. Внезапно Блэк ощутил, что сил больше нет. Рухнув на песок, он опустил голову.        Ворона опустилась перед ним на песок. Печально глядя на него, она потянула его за штанину.        - Нет, - покачал он головой, чувствуя, как начинает плавиться мозг. – Ты же видишь, это бесполезно. Мне не пройти.        Замотав головой, Кагги-Карр снова дернула его за собой.        - Улетай, - севшим голосом пробормотал Чарли. – Спасайся сама…        Новый рывок. В черных глазах птицы дрожала влага. Блэк почувствовал, что и у него выступают слезы.        - Пошла прочь! – закричал он на нее. Вместо голоса в сухой воздух вырвался какой-то отвратительный скрежет. Видимо, он напугал ворону – отскочив, она вспорхнула и стремглав помчалась к горам. Чарли проводил его взглядом, ощущая, как последняя влага испаряется из его тела. Собравшись с силами, он подполз к проклятому камню, устроился в тени и стал ждать смерти.        Текли минуты и часы, смерти все не было. Солнце клонилось к закату. Когда-то Чарли слышал, что по ночам в пустынях бывает очень холодно – но что проку в холоде, если нет воды? Вода, вода, вода… Мрак полз со всех сторон, выбрасывая щупальца теней. Впереди его волны Чарли явственно видел плывущий по воздуху призрак отвратительной старухи.        - Будь ты проклята, - выдохнул он ей в лицо. Уродливая карга – Гингема? Смерть? – с усмешкой протянула к нему руку. Блэк отвернулся, но и там, куда он глядел, маячил мерзкий призрак.        - Я всегда получаю свое, морячок, - беззвучно проскрипела она, придвигаясь ближе.        - Подавись, тварь, - Чарли был готов снова закрыть глаза, когда его слуха достигли какие-то звуки. Повернув голову к ним, он увидел в темнеющем небе две быстро приближающиеся тени. Та, что летела впереди, бросалась из стороны в сторону, то набирая высоту, то резко снижаясь с гневным карканьем. Кагги-Карр?.. Второй силуэт стремительно настигал ее. Ужас буквально вышвырнул моряка из объятий смерти, когда его слуха достиг резкий, протяжный крик ястреба.        Собрав последние силы, он снял винтовку с плеча. Ствол ходил в руках ходуном, зрение никак не могло сфокусироваться. Грохнул выстрел, ружье больно отдало в плечо. Сползая набок, Чарли успел увидеть, как одна из теней, смявшись в воздухе, бесформенным комом несется к земле – и снова лишился сознания.        Пробудило его странное ощущение во рту – что-то гладкое и прохладное, раздвинув губы, скользнуло по языку. Инстинктивно сжав челюсти, Чарли раскусил странный предмет. Рот тут же наполнился поистине благостным ощущением сладкой, бодрящей жидкости. Она животворной волной хлынула в горло, убивая жажду.        Вода?..        Блэк вскинулся, очумело озираясь. Солнце уже почти зашло, и недра пустыни уже начинали дышать прохладой. Рядом он увидел Кагги-Карр с большой зеленой виноградиной в клюве. На песке возле нее лежала целая гроздь. Чарли еще ни разу не видел таких огромных и сочных ягод.        Нерассуждающий порыв заставил его дернуться к ним, но освободившаяся от гнета жары воля тут же сурово приказала телу замереть.        - Ты спасаешь меня, - прошептал он, протянув руку к вороне. С фырканьем отстранившись, птица бросила ягоду ему в ладонь и снова взлетела. Зависнув в воздухе, она призывно закаркала.        Ягоды были просто чудесными: они не только утоляли жажду, но и придали измученному телу сил. Чарли вскочил на ноги так, словно этого адского дня не было и в помине. Подхватив ружье, мешок и гроздь, он быстро зашагал вслед за крылатой подругой. Протез по-прежнему вяз в песке, но теперь выволакивать его было просто и легко, как будто моряк шел по паркету. Кагги-Карр летела прямо над ним. Теперь, когда зной не туманил разум и зрение, Чарли ясно видел, что она держалась строго посередине колдовских скал, аккуратно следуя невидимой линии между ними. Он шел прямо за ней, стараясь не сбиться с этой спасительной полосы.        Ночь прошла в пути, Блэк почти бежал за птицей. Давно остались позади проклятые камни Гингемы, и теперь сужающаяся полоса песка между ним и горами составляла всего лишь жалкие две-три мили. Дважды у него кончались чудесные ягоды, и оба раза Кагги-Карр, улетая куда-то вперед, приносила ему новую гроздь. Усталости как не бывало, Чарли бодро мерил шагами сыпучие дюны, видя, как узкое, словно вырубленное топором ущелье между горами медленно вырастает перед ним. За ущельем расстилалась укрытая ночью долина, в которой уже можно было различить силуэты деревьев.        Он вступил в эту долину на рассвете, с наслаждением вдыхая сладкий аромат неведомых цветов. На горизонте впереди вставало солнце, но теперь оно вновь было другом, не сжигая, а лишь согревая и разгоняя ночные тени. В глубине долины раскинулось озеро, окруженное густым лесом и дававшее начало текущей вдаль речке. Деревья вокруг были оплетены толстыми лозами, с которых свисали гроздья благословенного винограда.        Словно зачарованный, Чарли шел навстречу земле своих грез, веря и не веря своим глазам.        - Неужели я и впрямь в Волшебной стране? – шептал он.        - Да уж явно не у себя на ферме! – неожиданно донесся откуда-то сверху насмешливый голос. – Не только мозги, но и глаза по пути потерял?        Звучно хлопнув крыльями, Кагги-Карр опустилась на ветку возле него. Ее глаза горели веселым и ехидным светом. Радостный трепет охватил моряка.        - Клянусь фьордами Шпицбергена! – шагнул он к ней. – Я слышу твой голос! Почему, о, почему я не мог понять тебя раньше?        - Потому что ты балбес, - непререкаемо заявила птица. – И все вы там, за песками, балбесы, и страна ваша дурацкая, и весь мир. Насколько проще все прошло бы, если б можно было говорить и там? Даже за виноградом летать не пришлось бы, - с этими словами она неожиданно вспорхнула Блэку на голову и клюнула его в макушку.        - Эй, ты чего? – удивленно дернулся Чарли.        - Никогда, - каждое слово сопровождалось пребольным ударом по голове. – Никогда. Больше. Не. Заставляй. Меня. Так. Волноваться. Ты понял?        Моряку почудилось, что на последних словах голос Кагги-Карр слегка изменился. Хлопнув его крыльями по ушам, она спустилась к нему на плечо и вцепилась в куртку.        - Я уже старая, мне такие выкрутасы вредны, - продолжала ворчать она. – Думаешь, легко по такой жаре туда и обратно лететь? И это я не про виноград даже! Тебе сколько? Тридцать девять? А мне сто три скоро будет. В моем возрасте это неприлично, в конце концов.        - Ладно, ладно, извини. Дурак был. Больше не буду, - подняв руку, Чарли погладил ее по голове и снова почувствовал, как мягкие перья трутся о его шею. – Где мы теперь? Надо искать дорогу из желтого кирпича?        - Ха, размечтался! – снова язвительно фыркнула Кагги-Карр. – Так я тебя туда и поведу. Это в Стране Жевунов, а там сейчас черт-те что творится. Нет, мы в Желтой Стране. Нам нужно попасть в Изумрудный Город как можно скорее.        - А ты знаешь дорогу?        - Вон тебе дорога, - крыло птицы указало на вытекающий из озера поток. – Это речка Аффира, она течет через всю страну и снабжает водой Город Счастья. Плоты вязать, надеюсь, не разучился еще? Или мне опять все за тебя сделать надо?        Негромко беседуя и весело переругиваясь, человек и птица спускались в долину, навстречу восходящему солнцу.