Новая жизнь

Лекса с волнением смотрела на побледневшие щеки и губы Кларк. — Мама, привет, — тихо произнесла блондинка. — Кларк, ты приехала из Нью-Йорка? Почему не позвонила? Надолго? — женщина положила цветы у могилы рядом с букетом роз и, повернувшись, обняла остолбеневшую Кларк. — Я… ээээ… мама познакомься, это Лекса, — освобождаясь из объятий, голубоглазая указала на растерянную брюнетку. — И мне надо тебе кое-что сказать. — Эбигейл, — протянула руку женщина, и Грин с волнением сжала её в ответ своей вспотевшей ладонью. — Можно просто Эбби. — Очень приятно, — пробормотала Лекса, подмечая благородную красоту мамы Кларк. — Что ты хочешь мне сказать, дорогая? — карие глаза с мягкими морщинками в уголках внимательно смотрели на блондинку. — Может, не здесь? — пролепетала Кларк, прочищая горло. — Да-да, конечно, — всплеснула руками старшая Гриффин. — Девочки, поехали домой. Я приготовлю черничный пирог. И ты мне все расскажешь. От тебя ведь не дождешься лишнего звонка своей матери. — О, ну я не знаю… — Кларк перевела встревоженный взгляд на брюнетку. Грин замерла, не зная, что ответить. Ей очень хотелось узнать больше о жизни блондинки, познакомиться с её мамой, побывать в её доме, где она жила. Но понимая щекотливую ситуацию, в которой они оказались, было бы логично отказаться и оставить мать и дочь наедине. — Я, наверное, лучше вас оставлю, — произнесла Лекса. — Нет, нет. Лекса, я приглашаю Вас в гости, — улыбнулась женщина. — От моей дочери не стоит ждать тактичности. Тем более, она меня редко знакомит со своими подругами. Верно, Кларк? Кларк закусила нижнюю губу, растерянно смотря куда-то в сторону. — Хорошо мама, ты на машине? — Да. Старый шевроле твоего отца ещё ездит, хотя дно уже вовсю ржавеет. — Тогда мы поедем следом на машине Лексы, — Кларк снова посмотрела на Грин, которая коротко кивнула, сглатывая откуда-то взявшийся нервный ком.

***

Лекса сосредоточенно смотрела на дорогу. В салоне уже пятнадцать минут царила полная тишина, давящая на обеих девушек. Грин не выдержала первой. — Кларк, твоя мама не знает? — Не знает, и не должна была узнать, — вздохнула Кларк, утыкаясь лбом в прохладное стекло пассажирского окна. — Мне не стоило с тобой ехать. Прости, — брюнетка с отчаяньем закусила нижнюю губу. — Не извиняйся. В этой ситуации — это глупо, — блондинка повернулась всем корпусом к Лексе, внимательно изучая её прекрасный сосредоточенный профиль. — У меня к тебе просьба. — Какая? — Грин кинула короткий взгляд на девушку. — Притворись моей девушкой. - Что? — удивленно выдохнула брюнетка, крепко сжимая руль. — Пожалуйста, Лекса. Прошу тебя, я не хочу, чтобы мама узнала и страдала ещё больше. Ей и так пришлось нелегко. Мы скажем, что я живу у тебя, мы вместе и ждем ребенка. Для неё эта «правда» будет наименьшим ударом. А потом… потом я что-нибудь придумаю… От слов блондинки сердце взволнованно затрепыхалось. Эта «правда» была бы для неё слишком идеальной… невероятной. — Почему? Почему ты на это пошла? — наконец, задала вопрос Лекса, который так долго её мучил. — Мой папа был очень азартным человеком, — Кларк сжала ладони, отворачиваясь. — После его смерти, мы с мамой узнали, что из-за его долгов наш дом оказался заложен. Этот дом… наш фамильный дом, в нем выросло не одно поколение Гриффин. Я не могу так просто его отдать… А сумма очень большая. — Ты отчаянная, Кларк, — брюнетка снова посмотрела на голубоглазую. — Хорошо, я притворюсь. Ладони, сильнее сжимающие руль, предательски вспотели. Ситуация была глупой и какой-то совершенно невероятной. Лекса согласилась… Она согласилась предстать перед мамой Кларк её девушкой! — Спасибо, — Кларк накрыла пальцы брюнетки, впившиеся в несчастный руль, своими, сжимая их. — Всего на один день. Мама не будет лезть в нашу жизнь, главное, заверить её, что у нас все хорошо. Грин кивнула, снова чувствуя невероятно приятное тепло на своей коже. Пусть будет так… на один день Лекса Грин окунётся в жизнь этой прекрасной и милой блондинки. И сделает это с большой радостью.

***

Дом Гриффин оказался невероятно большим и красивым старинным двухэтажным особняком. При одном только взгляде на это величественное здание можно было сказать, что весь он пропитан историей. Лекса с интересом рассматривала стены, увешанные фотографиями и картинами, которые создавали неповторимую атмосферу и уют. На одной из фотографий была изображена маленькая Кларк в костюме принцессы. На пухлых щечках красовался легкий румянец, а маленькие губки были растянуты в искренней счастливой улыбке. Брюнетка невольно залюбовалась. — Пойдем на кухню, — смущенно произнесла блондинка, следя за тем, как внимательно изучает её фотографии Грин. Почти все в доме было отделано красным деревом, окуная в какую-то невероятную теплоту, с которой теперь неотрывно ассоциировалась Кларк, и всё, что было с ней связано. — Мама, мы приехали, — произнесла Кларк, подходя к женщине, суетившейся перед плитой.  — Проголодались? — повернулась к ним Эбби, вытирая руки о цветастый фартук. — Погуляйте пока, я скоро закончу и накрою на стол. — Пойдем, — блондинка взяла под локоть опешившую от происходящего брюнетку. — Мама не любит, когда ей мешают с приготовлениями на кухне. Лекса шла за Кларк по широкой дубовой лестнице наверх, рассматривая картины, которыми было увешано почти всё пространство стен. — Это ты рисовала? — восхищенно спросила брюнетка в напряженную спину блондинки. — Нет, — отозвалась та. — Это работы моей бабушки. Она была талантливым художником. — Без сомнений. Кларк завела девушку в просторную комнату с большим почти на всю стену окном. — Хочешь, я покажу тебе свои картины? — улыбнулась Кларк, поворачиваясь к Лексе. — Хочу, — улыбнулась в ответ брюнетка. Блондинка подошла к резному деревянному шкафу, за которым стояло огромное количество полотен, а Лекса скромно присела на краешек просторной кровати со светлым балдахином. — Эта моя самая первая картина. Мы рисовали её вместе с бабушкой. Она учила меня правильно наносить акрил на холст, — с теплотой в голосе произнесла девушка, демонстрируя работу, не перестающей улыбаться Грин. На картине было изображено озеро с плавающими по его глади утками. Для Грин это было красиво. Всё, что делала блондинка было неописуемо красивым для брюнетки. Всё, что показывала Кларк, увлеченно рассказывая и описывая, вызывало неподдельный восторг. И девушка любовалась рисунками и самой Кларк, чьи щеки слегка окрасились от смущения и возбуждения милым румянцем. — Я тебя не утомила? — произнесла девушка, убирая работы и присаживаясь рядом с брюнеткой. — Нет, мне очень интересно. Ты талантливая, Кларк. Я не сомневалась в этом. Взгляд Лексы устремился в угол комнаты, где стояло большое старое пианино. — Ты играешь и на этом? — Немного. Я закончила музыкальную школу. Но это была прихоть моих родителей, — Кларк провела рукой по своим волосам, откидывая светлые прядки назад, и лукаво посмотрела в зеленые сияющие глаза. — Попросишь сыграть? — О, да, — выдохнула Грин. — Пожалуйста… — Не люблю этот инструмент, но для тебя с удовольствием, хотя я давно этого не делала, — Кларк села перед пианино, открывая клап, обнажая клавиши. — Что тебе сыграть? — Что-нибудь красивое… Лекса затаила дыхание, когда пальчики с легкостью и изящностью легли на клавиши, рождая прекрасные звуки, заставляя душу сжиматься, оголяя нежное и печальное, неописуемо восторженное чувство. Брюнетка подалась вперед, стараясь задушить в себе слезы. В большое окно струился солнечный свет, окутывая фигуру играющей блондинки волшебным свечением. Перемешиваясь с музыкой, этот прекрасный образ заставил замереть, пуская по волнам нежности. Изгиб её рук, прямая спина, тонкая изящная шея, и льющаяся мелодия — прекрасно… И теперь навсегда в памяти Лексы…  — Дочка, — тихо произнесла, стоящая в проеме двери всё это время, Эбби, — не верю ушам и глазам. Кларк отодвинулась от инструмента, робко сжимая пальцы. — Ты не играла на пианино лет пять, наверное. Лекса, Вы волшебница, если заставила Кларк это сделать! Грин с волнением облизнула пересохшие губы, возвращаясь в реальность. — Вы можете обращаться ко мне на «ты», Эбби, — произнесла брюнетка. — И ваша дочь прекрасна… — Лекса сглотнула, — прекрасно играет… — Ну, перестаньте, — выдохнула Кларк, закрывая инструмент. Эбби широко улыбнулась, отчего в уголках глаз появилась явная мелкая сеточка морщинок. — Пирог готов. Мойте руки. Обе девушки напряглись, вспоминая о том, что их ждал нелегкий и волнительный разговор со старшей Гриффин.