Любовное зелье не в те руки.

Глава 2. В столовой стоял кипиш. Кто-то сглазил кастрюлю с кашей, и теперь она летала по залу и одаривала всех манкой. Точным снайперским прицелом она загнала под столы добрую треть школьников и теперь атаковала толстого поваренка Баську. Баська кричал на нее проклятиями и кидался запуками. Один раз решил кинуть в нее молитвой, но получил вместо этого тройным зарядом и вдогонку был награжден хлебом насущным. Судя по тому, что кастрюля не нападала на учителей и даже как-то подобострастно гремела крышкой, то стало понятно, чей это был сглаз. Когда же учителя гуськом прошествовали под злобными взглядами их дражайших учеников, кастрюля, естественно уже пустая, свалила с грохотом вниз… на только что вошедшего директора. Директор не грозно свел глазки и отправился в мир иной, то есть морфемный. В гробовой тишине раздался звонкий голос Баськи, который уже отошел от кары небесной. - А кому второе! *** Уже через полчаса бригада санитаров унесла бесчувственное тело нашего великого директора. Остальные, и мы в том числе, уселись на места. Напротив меня, через длинный стол, сидела ОНА. Самая красивая девочка, которую я когда-либо видел. Когда моя подруга отвлеклась, я осторожно вытащил маленький бутылочек. Внутри него плескалась янтарная жидкость. «Отлично, наверно она настоялась!» - радостно подумал я. Как же долго я ждал этого момента. Еще только увидев ее в зале, при поступлении, я не выдержал и предложил встречаться, но был отвергнут. Хотя нет, она просто сказала, что хотела бы просто остаться друзьями. При этом я четко ощущал, что она меня боится. Это стало последней каплей. Я решил сварить зелье. Это гадко и неправильно, но по-другому я не мог. Внешность, доставшаяся мне по линии отца, не располагала к симпатии. Я нерешительно погрел флакончик и подошел к ней. По дороге я захватил стакан с простой водой и незаметно подлил туда зелье. Все решало секунды. Стук. Она заливается хрустальным смехом над одной из шуток ее лучей подруги. Стук. Я подхожу к ней и что-то говорю про угощение. Стук. Она благодарно принимает мой стакан. Стук. Она подносит его к губам и уже собирается отпить. Стук-стук. Сердце сбилось с ритма из-за того, что кто-то подлетел сзади. Стук. Стук. Стук. Это наш местный красавиц-спортсмен, весело смеясь, приветствует ЕЕ. Стук. И мне не хватает воздуха, потому что он просит ее попить, объясняя это жаждой от тренировки. СТУК. Он… залпом выпивает воду, куда я подмешал зелье. О, нет! Мир рушится у меня на глазах! Как? Как это могло произойти?! - Саша, ты в порядке? – ОНА тихонько дотронулась до меня, выводя из оцепенения. Я вздрогнул и осмотрелся. Все как всегда. Мои одноклассники смеются, подруга вовсю уплетает снедь, попутно что-то объясняя Максу, младшеклассники чуть ли не на люстрах висят, старшеклассники воруют в буфете пирожки. Только почему-то я единственный как истукан стою около ЕЕ стола и с ужасом гляжу куда-то вдаль. - Д-да… я в порядке… - пробормотал я, собираясь уже отступить, как шум со стороны привлек мое внимание. Наш красавиц держась за голову, почти падает на пол, но я успеваю его подхватить. Его друзья тревожно подбежали к нам. Кто-то из толпы предложил отнести его в больницу. Что ж, делать нечего, придется отнести мне. Тем более прозвенел звонок, и всех погнали на уроки. Тем более я был виноват в том, что с ним произошло. А если он отравился? А если бы отравилась ОНА?! Фух, не знаешь, что хуже… В башне было холодно. Стучали зубы, дрожали конечности, и белое облачко пара вырывалось изо рта при вдохе. Больница находилась в башне и была, как ни странно, самым холодным местом в школе; в нем держался лед на стенах и потолках ежечасно, ежедневно, ежемесячно и ежегодно. Главврач – уважаемый профессор Саврентий Н.А – всегда ходил из-за этого с красным носом, веселыми глазами и в добродушном настроении, позволял посещать больных вне графика, выписываться самостоятельно и болеть без назойливых уколов и горьких лекарств. Учителя были довольны – кто выживал, те не болели всю жизнь, которую проживали намного дольше обычного и занятия не пропускали. Когда я поднялся на первый этаж, он в это время проходил с обходом своих больных, смотря на их красные горла через бинокль (который он держал наоборот), вливая микстурки (спиртосодержащие, а точнее спиртосостоящие) им внутрь и ставя уколы в кровати. Дружелюбно и немного рассеяно улыбнувшись, он махнул мне на койку у окна и удалился в кабинет, где играло произведение Чайковского. Повалив на нее Миху, я сел рядом. Что мне делать? Этот вопрос стучал в голове настойчивей дятла, заполняя меня тревогой и страхом. Все смешалось у меня внутри, а наружу не выходило, даже истерика не закатывалась. Зелье было взято из источника очень древнего и запрещенного. Вопрос о снятии не возникал сам собой, в те времена все делали на совесть и за свои действия отвечали. Отмены не существовало. Может, следует найти какое-то контр-зелье? Но на это уйдут месяцы или годы, а проблема наверняка даст знать о себе сию минуту! Паника возрастала и поднималась. Вглядываясь в его лицо, я не знал, что меня ждет. Это ведь все всплывет, наверняка! Я схватился за голову и застонал, сжимая виски до боли. Пьяный храп больных и звяканье бутылок в кабинете было каким-то нереальным, словно меня и их разделяет невидимая пленка моих раздумий и тревожных топтаний на одном месте. И вот, когда я уже подумывал отправиться в глубокую Сибирь отшельником, в крыло больницы вошел тот, кого я не ждал, вернее та, которую я ждал, но не звал… Гофман Беатрида Фридрих Антуанета Астрид Гальвстрихштайн – девушка, ради которой я все это и затеял. - Вы не на уроке? Профессор Колымятько Вас потерял и волнуется, уже четыре колбочки разбил… - укоризненный голос взлетел под потолок и зазвенел вместе с резными ледяными люстрами, дававшие ровный белый свет. - Я не хотел его беспокоить, просто решил задержаться с Мишей. Он все еще не очнулся… - Как он? – ОНА обеспокоено бросила взгляд на кровать. - Я не знаю,… что ты здесь делаешь? Она нахмурилась: - Я здесь, что бы узнать, почему Вы не на уроке, - теперь в ее голосе прозвучали металлические нотки, - и так же я волновалась о Михаиле! - Я… - понял, что сморозил глупость. Мой голос звучал спокойно и безразлично к тому факту, что она здесь. Но я не мог оторвать от нее взор, жадно вглядываясь в каждую ее черточку, в каждую линию лица, она ведь так близко… естественно, что я теряю рассудок. Она дуется, смотрит в другую сторону, но даже сейчас я не могу ничего с собой сделать – я в немом восхищении! Немка по происхождению, прекрасные манеры, царская осанка - кажется ее отец дядя внучатый племянник тамошнего короля; первенец в семье, как мне известно, имеет двух братьев-близнецов и милую кошку – Марту. В школе была замечена всеми и сразу, вокруг нее всегда вились ухажеры и девочки-подружки, но она продолжала общаться только со своей близкой подругой, с которой приехала. Сидя здесь, со мной, всего в паре локтей, она невольно согревала меня. - Почему Вы замолчали? Может, Вы тоже больны? Вы бледно выглядите, - она с тревогой посмотрела на меня и придвинулась ближе, заставляя меня покраснеть, противореча ее словам. - Н-нет, что Вы, я в порядке. Просто здесь очень холодно – я замерз, - тихо проговорил я, опуская взгляд. - Тогда, Вам следует поспешить удалиться. - Но… - я посмотрел на «больного». Нужно дождаться его пробуждения. Нужно… - Пойдемте же, Вы простудитесь! – она требовательно протянула руку и, впервые за год я дотронулся до нее… Мы спускались вниз находясь очень близко, что волновало меня. Я улавливал еле заметный цветочный аромат ее волос и молился, чтоб лестница не кончалась, а меж тем, она вела со мной пустую беседу в стиле дворцовых сплетен: мы обсуждали сегодняшнюю погоду, утренний урок и обед и, не замечая этого, перешли на тему «отравления». - Как Вы думаете, он поправится? - Да, я в этом уверен. Этот человек силен и телом и духом, я не верю, что с ним случиться нечто плохое, - «скорее, это мне будет худо» - Вы уверены? Впрочем, русские всегда были крепкими, это рассказывал еще мой предок, дневник которого я нашла у себя в библиотеке. - Да, Ваша правда… - Не моя, Вы что, не слушаете меня? Где витают Ваши мысли? - Судя по моим рассеянным ответам, очень далеко от Вас. - Это не вежливо, Вам не кажется? Вы оставляете даму одну, в этом холодном коридоре, - она лукаво улыбнулась. - Действительно. Позвольте загладить свою вину и пригласить Вас следовать со мной на урок… - Но мы же и так туда идем… -… по длинному пути. Она немного удивленно смотрела на меня, а потом улыбнулась и кивнула в знак согласия. Отойдя, немного, друг от друга и сбавив шаг, мы свернули с основного коридора в неширокий переход, намереваясь пройтись по кругу и выйти к кабинету. Я смущенно улыбался и отвечал невпопад, а она тихонько смеялась над моей неловкостью и постоянным румянцем. А меж тем, в башне, на кровати у окна, юноша открыл глаза. И первое, что он выдохнул, разомкнув губы, было… - Саша…