Любовное зелье не в те руки.

- Хозяин, я замерз. - Как ты можешь замерзнуть, если ты труп… - Я теплокровный труп… - Эй, чего это вы там шепчетесь, давайте громче – нам не слышно! - А смысл? Тогда это уже будет не шепот! - Да отстань ты от них, лучше своего мертвяка ищи, а то зачет не поставят… Шли мы наверно минут пять-десять и никуда не пришли. Карты у них не было – потеряли еще в самом начале урока – а ориентировка была для них так же недоступна, как мне место королевского архивариуса. Плутание по этому лабиринту минотавра уже начинает не только утомлять, но и раздражать – сколько можно плутать и до сих пор ни на кого не наткнуться, куда-нибудь провалиться или с кем-нибудь встретиться?! Даже морде лютоволка я был бы рад в этот момент! - Куда идем-то? – спросил я, идущих впереди. - На выход, - лаконично и просто, ответ настоящего командира! Этот командир, кстати, либо оставил все вопросы ко мне при себе, либо вообще их не имеет. Хотя он долго и упорно сверлил во мне дырку, как только вылез из ямы. Все-таки он помнит… - Хозяин, я есть хочу… - Если найдешь выход, так и быть угощу чем-нибудь. Что ты ешь обычно? - Человеческое мясо… - Так и знал… *** Тишину этой «могилы» потревожили короткие сигналы. От неожиданности я вздрогнул и схватил первое что попалось мне под руку – руку «капитана». Впрочем, он вроде был не против, и даже немного сжал ее, но потом все равно резко отдернул. Странный он… - ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Заклинание переноса участников физкультуры на место собрания участников физкультуры выведено из строя! Всем участником следует покинуть полигон самостоятельно! Участники захваченные, проглоченные или только начавшие выбираться из критической ситуации – ваше положение будет рассмотрено через несколько минут! Повторяю… - Интересно, а что делать тем, кто потерялся? – спросил я сам себя. - Откопать новый свежий мозг? – предположил «барон». - Было бы не плохо, - пробурчал «капитан». После объявления вокруг зажглись красные светлячки. Некоторые из них складывались в смешные карикатуры наших учителей, некоторые в неприличные слова или выражения. У меня вроде было немного старых косточек, которые они так любят… - Ты чего? - Я кормлю жуков, а что? - … - У нас нет времени на ерунду, лучше бы спросил у них выход… - только он это сказал, как светлячки громко затрещали, словно трещотки и сложились в стрелочки. При этом они не переставали трещать и смешно шевелить лапками. Несколько из них отделились от общей кучи и сели на мою руку. Сквозь ткань я чувствовал их тепло и вибрацию, их длинные усы задевали щеку, вызывая у меня зудящее чувство, которое бывает от щекотки. Я прикрыл глаза и прислушался: «влево…вправо…прямо…прямо…влево…вправо…прямо…до конца». Жучки повторили это несколько раз и полетели наверх, на потолок. Красное сияние стало блекнуть, треск прекратился. - Что… это… было? – немного нервно задал вопрос Егор, боявшийся насекомых больше чем самой смерти. - Светлячки сказали мне путь наружу. Следуйте за мной. - Вот так просто, - неуверенно протянул Миша, - каждый может покормить светлячков и они укажут путь? - Но у нас же экстренная ситуация, - предположил Никита – такой же жилистый и светловолосый как и Фома, - а чем ты его накормил? - Костяной крошкой, близнецы привезли из дома, - я осекся, увидев, как вытягиваются их лица. А, ну конечно! Обычно ученикам привозят из дома сладости или любимые вещи, вроде шпаги для учебных турниров или одежду. Но у меня же все по другому: помимо костяной крошки для местных тварей, мне привозят разные экспериментальные рецепты и заклинания для углубленного изучения магической науки (мамина забота о подрастающем поколении), книги, энциклопедии и справочники для дополнительных занятий (сестренка, спасибо, что не оставляешь мне времени на личную жизнь), последние слухи из дворца (папа явно там скучает) и разные сувениры от младших близнецов – вот так слухи и рождаются. Мысленно чертыхнулся на своих любимых родственников и двинулся дальше, не оглядываясь. Пусть думают что хотят! Дворянин не опускается до уровня простых неотесанных деревенщин! - Стой! – кажется это крикнул Миша до того как быстрая тень придавила меня к полу. Я почувствовал, как треснули пару ребер, прежде чем перед глазами заплясали черно-красные точки. Сверху раздался оглушающий вой (конечно, оглушающий – в самое ухо орет!) визгливый и дающий по нервам, словно маг-сверло зубодера – сразу заныли зубы. - Держись, Саня! – крикнул кто-то из ребят. - За что именно… - Есть сеть?! Доставай мечи! Разрыв-трава! Бей-бей-бей!!! – слышалось со всех сторон. «Если так продолжится и дальше, я помру» - подумал я, барахтаясь среди восьми ног какой-то чуды-юды. Вроде и паук, а с головой женщины. Мечи у нас тупые, зелья разрыв-травы разбавленные, а сеть вообще стащена местными ручными русалками с ближайших водоемов. Я понимал, что после окончания урока, как бы не барахлило заклинание, всех монстров она заключает в сон – это же не спит, значит не местное… - Бегите, оно с девятого этажа, с подвала! Вам не справиться! – крикнул я ребятам. - А ты как будто справишься? – услышал я хриплый голос Миши. - У меня свои приемы… уходите, вы попадете под раздачу! Ай! – мощная волосатая колонна ударила рядом. - Но… - Идите уже! - Только… только будь осторожен… - тихо проговорил Миша. Сквозь пыль, поднятую ногами паучихи и моей беготней, я заметил, как за поворотом скрывается последний из команды. Теперь я сосредоточился на твари. Ростом с три метра, огромное волосатое туловище паука, имеющее восемь ног-колонн, так же покрытых шерстью, которыми оно переставляло с поразительной скоростью. Там где должна быть грудина у паука, у твари были утолщенные костяные наросты, переходящие в человеческую грудь, вздымающаяся тяжело и медленно. Самой ярко-выраженной женской груди не было – все та же костяная пластина; выше были огрубевшие шея и плечи существа, на которые спадали белые волосы, предположительно женщины. Впрочем, лицо тоже не было уже человеческим не то, что женским – узкое или, скорее всего исхудалое с огромными фасеточными глазами черного цвета, лишенное носа и губ. Сквозь щель, где должен быть рот, выскальзывали нижние жала, а когда оно разевало рот для очередного визга, пробирающего до мозга костей, было видно лишенное зубов и языка глотку. - И кто ж тебя такой уродил? - На мою фразу чудище ответило невнятным шипением. Странно, вроде пауки не шипят… - Ну, что? Начнем? – я отбежал от мельтешивших трехпалых рук. Судя по противному теплому смраду из твоего рта – ты живое. А раз живое – значит можно убить. Надеюсь, ты не воскреснешь… Я почувствовал, как внутри меня закручивается пружина. Накопленная энергия… сконцентрируется в области живота…, перерастет в комок в груди…, перетечет по всей верхней части, пока не начнет вибрировать в воздухе… Возможно, паукообразная женщина почувствовала что-то в воздухе. Она ответила мне чем-то вроде ворчания и странно зашевелила брюшком, сокращая его, заставляя пульсировать в такт ее сердцебиению. На мгновение, время застыло между нами: напряженное, тревожное, звенящее. Кончики моих пальцев начинали леденеть от магического затекания. Мои глаза светились ярким светом, перекрашивая окружающий мир в абсолютную пелену ядовито-зеленого тумана, где яркой синей точкой стояла паучиха. Чуть поодаль я видел мерцание душ ребят – видно все-таки не ушли далеко. Ворчание переросло в грудное рычание, а само существо замерло на мгновение статуей. Я же закончил читать заклинание и тоже замер, ожидая неведомого сигнала. Кап – с потолка упала капля. Кап – при второй капле существо пригнуло верхнюю часть туловища к земле и выгнуло дугой брюшко, напоминая выпад скорпиона. Кап-кап – в это же мгновение я выбросил правую руку вперед, а левую – немного заводя за спину, сжимая в кулак, в котором скоро засветился яркий зеленый огонек. Кап – в мое лицо уже летит ядовитая жижа прозрачного цвета, в сторону чудища – средних размеров огонек. БУХ – паук повалился на спину, смешно и одновременно жутко шевеля лапами, а я успел уклониться от заряда в последний момент. Плевок задел только кусочек ткани, растворяя с не очень приятным запахом. Кислота… ну, теперь я мог гордиться своей совсем не маленькой победой! Так я думал… Существо медленно, но верно умирало. Я чувствовал это по затихающему дыханию, по судорожному содроганию тела, по тягучему воздуху вокруг нее. Яркий огонек в момент удара о грудь распространился по всему телу, впитываясь против воли умирающей. Проникая внутрь, выедая внутренности, вгрызаясь в кости, делая их хрупкими и пустыми – заклинание выедало тварь. И не только ее – воздух отравлялся из-за последних вздохов, земля белела, превращаясь в песок, отказываясь принимать отраву. Всего полминуты и передо мной уже не страшная тварь с подвала, а съеденная временем мумия, уже неподвижная. Я облегченно вздохнул, расслабляясь, и тут же пожалел об этом – ребра противно заныли, распространяя боль по всему телу, глаза запершило от попавшей пыли, а уши заложило от победных криков дружной команды идиотов, вернувшихся за мной. Приятно, но где-то в глубине души – остальное заполнило раздражение от криков в ухо (уже второй раз за день!) и могильного запаха упыря, который от радости полез обниматься. - Ты так классно ее завалил! – прыгал вокруг меня Никита. - Ты просто крут! – поднял большой палец Сергей. - А что это было за заклинание? – уставился на меня Фома. - Ты не пострадал?! – о, Миша. - Хозяин, молодец! – не целовать! Только не целова… фу. - Выпьем за это! – Егор в своем репертуаре. - Ребята, я домой хочу… да что ж это такое, - пробормотал я, растирая глаза из которых уже текло. - Дай посмотрю, - мое лицо властно подняли чьи-то руки, и я встретился с его глазами. Карие глаза его, словно темный шоколад, который я терпеть не мог с детства. Серьезные, немного колкие от пристального взгляда. Но такие теплые сейчас. Блин, у меня коленки дрожат,… только его хватка не дает мне свалиться позорно перед ним на колени. Тепло… у него теплые руки, почти горячие! - Они… зеленые? Мне казалось они у тебя светло-голубые… - рассеяно пошептал он прямо в губы. Ну,да… темно же, ничего не видно… да? - Это о-от з-заклинания… - заикаясь, произнес я. - Да, но зрачок расширен слишком сильно, почти радужку не видно. Это нормально? Ты хоть видишь? - Н-не очень хорошо… все плывет… - очертания Миши сливаются в одну большую тень, которая быстро распространилась во тьму. – Я… н-ничего н-не вижу… Миша! Я чувствовал, как капли скатились по щеке. Я чувствовал, как немного шероховатые пальцы Миши стерли их. Я чувствовал молчание, повисшее в воздухе, когда Миша прижал меня к себе. Я чувствовал тепло его через одежды. Я чувствовал это все сквозь дрожь и беззвучные рыдание, такие незаметные, что никто их не увидел, не услышал – для всех я просто стоял, уткнувшись носом в грудь парня, обнявшего меня осторожно. Для всех, кроме него – ведь он тоже это чувствовал… Мы вышли к выходу очень быстро. По моему застывшему взгляду учитель сразу понял, что случилось и не мешкая перенес меня в лазарет. Там мне делали компрессы и давали настои, впрочем, уже через пару дней я выписался, понимая всю абсурдность лечения. Как только я достиг комнаты, мне сразу же прислали маг-письмо, в котором говорилось, что у меня будет сосед. Миша иногда заглядывал ко мне, подбадривал, хотя его никто не просил, да я и не убивался особо. На днях я связался с семьей и получил целый ворох заклинаний, зелий и ритуалов по возвращению мне зрения. После получасовой лекции от мамы о строении глаз и нервной системы, участвующей в зрительных процессах, я пожелал остаться слепым. Хотя, пару заклинаний взял на вооружение.