Любовное зелье не в те руки.

Минутная слабость в подвалах стоило мне неделю жутких неудобств. Во-первых, сразу после уроков ко мне вламывались мои новые «друзья»: Никита, Егор, Сергей, Фома и, конечно же, Миша. Во-вторых, моим соседом оказался тот самый несчастный упырь, который не упырь вовсе, а вампир! В-третьих, мне не поставили зачет по физкультуре, потому что, видите ли, хоть он и представитель Некро-класса, это не значит, что можно ущемлять его права и выдавать за нежить из подвала. Это кто еще кого ущемляет?! Он уже семь дней мне спать не дает – храпит как богатырь, не смотри, что задохлик, еще и зубами щелкает – сон как ледяной водой сгоняет и холодный пот прошибает. И вообще, я, между прочим, тоже отношусь к Некро-классу… В общем, обида и страх за шейную артерию не давали мне высыпаться и нормально есть, тем более, что слепота от разнообразных способов лечения не проходила. Черное пространство вокруг меня лишало возможности расслабиться в положении стоя, сковывая движения. Мир вокруг меня погрузился в ночь – с бесконечно темно-синим небом без звезд и луны. Но я не впадал в панику и не истерил: утром ко мне заглядывала подруга Анита, оглашала список занятий и приносила завтрак; днем, как я и рассказывал (читай: жаловался) заглядывали ребята и рассказывали разные истории про будний день и о том, как они этот день провели; позже заглядывала снова Анита и, судя по ее участившемуся сердцебиению, не только ко мне. Сидела вся честная компашка до вечера, пока не приходил Вилор (упырь-вампирь) и не садился за уроки. Был он молчалив, нелюдим и вообще поддерживал репутацию кровожадного монстра. Зато, когда все покидали «гостеприимную каморку», он оживал, словно после пару сочных девственниц и забалтывал меня до середины ночи. Уроки не делались, глаза не лечились, а в начале новой недели пришло письмо. - Вообще-то я сам смогу. - Вообще-то ты слепой. - Вообще-то это письмо мне. - Вообще-то я тебе помочь хочу. - Вообще-то я не просил. - Вообще-то тебя никто и не спрашивал. - Вообще-то это вмешательство в личную жизнь. - Вообще-то мне пофиг. - Вообще-то… ты достал своим «вообще-то»! Шуршание бумаги прекратилось и я, с обреченным вздохом стал ждать, когда мне зачитают письмо. В комнате стояла тишина. - Ты будешь читать или нет? - О, так можно? – он издевательски выгнул бровь. Я не видел, но понял, что это именно так на все сто процентов. Мысленно застонал. Миша с того происшествия со мной не разговаривал. Он приходил со всеми, но голоса я не слышал, только обращения к нему. Не знаю почему, но легче мне от этого не становилось. Я помнил о зелье и помнил о эффекте и не понимал ничего. Оно не сработало? Было не правильным? Эффект не распространялся на мужчин, если его готовит мужчина? Или вообще выветрилось? Может он что-то понял? От таких мыслей сосало под ложечкой и кружилась голова. - Я жду. - Оно пустое. - Что? - Пустое, говорю. Ничего не видно. Тебе прислали чистый лист бумаги. - О, это защита от таких как ты, - успокоил я его. - Легче мне не стало… - Подойди, я сниму защиту, - он ничего не понял, а мне нужно было проверить. Я протянул руку. Мне отдали письмо, но я протянул другую. Это было ложью, что я ему сейчас скажу, но я врушка та еще. - Зачем это? – он послушно вложил свою «лопату» в мою руку. - Затем, что сам виноват. Открыл письмо без моего согласия, раньше за это руку отрезали и пропитывали конверт, чтобы заклинание успокоилось… - А это-то зачем?! – ошарашенно уставился он на меня так, что я почувствовал его взгляд. - А вдруг ты шпион, - с полувопросительной интонацией ответил я ему. Я чувствовал легкую дрожь в пальцах и тщетно пытался ее подавить. Ну что за фигня?! Меня никогда так не дергало при других. Словно прикосновения стали враз чем-то неприличным, особенно с ним. Наверно, это стыд. Но поверить его реакцию на мое прикосновение надо было. В рецепте сказано было, что любое мое прикосновение приносило бы радость привороженному. Правда там не было сказано, что привороженный должен провалятся в постели три дня больным... Я положил его ладонь на свою и прикоснулся к конверту. Мои пальцы слегка кольнуло и я почувствовал холод. На конверте проступил адрес, а на письме вновь буквы. Но Миша этого не видел. Потому что я попросил, едва шевеля губами, изображая сильное магическое напряжение. Я почувствовал, как напряглась его ладонь, когда я пустил в нее небольшой поток энергии. Обычно от этого слегка сводит мышцы, а потом и всю конечность, так как энергия не может найти выход и начинает поражать мышцы, связки, кости, нервы – заставляя их дрожать и произвольно двигаться. Как и было предсказано, рука Миши сначала задрожала, а потом сдавила мою ладонь так, что я не сдержал стона. Боли, конечно. Но эффект произвело. Миша вскочил и затряс конечностью, наверняка смешно морщась от уже проходящей боли. Я представлял эту картину, тоже слегка помахивая ручкой. Блин, ну и хватка. - Обязательно вот так?! - Как? – спросил я его, предполагая такой сюжет развития, с облегчением не видя особой радости от нашего "рукопожатия" со стороны подопытного. - Больно! - Ой, какие мы нежные. Подойди – подую! – я криво улыбнулся. Он немного пробурчал себе что-то под нос и приблизился ко мне. На неподобающе близкое расстояние. Заклинание, которое я активировал после вспышки боли, дало свой результат. И он меня совсем не утешил. Миша действительно «завязан» на меня магической связью. Тонкая искусственная нить тянущаяся от меня к нему ярко пылала, отодвигая на второй план все остальные связи. Это значит, что кроме меня он не может думать ни о ком. - Самому же неприятно, - сказал он, и я удивился сочащейся горечи в его словах. - При чем тут это? - я немного смутился, - читай уже давай. Но протянутое письмо он взял не сразу, чуть погодя, дотронувшись до моей руки. Особенно тех мест, которые сейчас горели от его хватки. - «Дорогой брат! Как же я рад, что ты, наконец, доигрался в своего волшебника и теперь не знаешь что делать…» - началось… - «… я сейчас не могу к тебе приехать по просьбе нашей дорогой матушки и надавать тебе по шее. Хотя очень хочется. Ты забыл, ЧТО ты использовал против драука? Это ведь не безделушка какая-то, сильное заклинание. Тебе понадобиться ингредиенты, которые я прислал и немного мозгов для варки капель. Инструкция на отдельной бумажке, не перепутай чего-нибудь, дуралей-бармалей! Твой старший брат – Андрей». - Милый у тебя брат, - сделал вывод Миша, закончив чтение. - Зато заботливый, - чувствуя легкое раздражение по поводу вмешательство в семейные особенности между отпрысками уважаемых людей, коих я считал своих родителей. - Мда, а у меня вообще братьев нет. И сестер тоже. - Напрашиваешься на жалость? - Нет, просто информирую. Эй, ты куда?! -Хочу пройтись за котелком и горелкой, надо же капли для глаз варить, - объяснил я ему. Я, похоже, не рассчитал расстояние между дверью и стеной, об которую облокачивался Миша, потому что вместо маленькой кладовки с бардаком я уткнулся носом в его грудь. Он глубоко и резко вздохнул, словно я сделал что-то неприятное. Или приятное. Он прижал меня к себе, уткнулся носом в изгиб шеи и прошептал. - Не надо было тебя оставлять… - горячее дыхание коснулось кожи и по спине прошлись мурашки. - Хотел подставиться? – немного нервно спросил я. - Может и хотел. Пострадал бы, а ты меня бы вылечил… - мурашки даже не бегали по спине, а падали вниз, скапливаясь в пояснице и оттуда вулканом расплескались по всему телу. - Не лечил бы тебя, - неожиданно со злостью сказал я, ощущая просто нечеловеческое смущение, - даже не пришел бы… - чуть тише добавил я. Он замер, просто заледенел. И сжал меня аж до хруста костей. - Тогда бы я сам к тебе пришел, - четко произнес он. Я даже не понял почему поплыло в глазах. Потому что он переместился чуть выше и прикоснулся губами, не целуя, но слушая так мой бешеный пульс? Или потому, чувствуя его немного терпкий запах кожи, захотел сделать так же?