Фиктивное партнерство

      Они не пара — таков был уговор, устно заключенный между Кайлом и Картманом в один из последних дней течки. Более или менее придя в здравое сознание, омега попросил лишь об одном — о свободе. «Обещай, что отпустишь меня, Эрик. Не станешь принуждать к отношениям и держать подле себя вечность. Я хочу жить своей жизнью», — серьезно говорил Кайл, раскинувшись обнаженным на белом ворсистом ковре. Подле лежал Картман, тихо посапывая и рассеянно перебирая пальцами волосы омеги. Он все отлично услышал, но не собирался сразу же давать ответ, притворяясь глухонемым. Кайл тогда всерьез забеспокоился: а вдруг не согласится. В его силах было принудить свою омегу к чему угодно одним лишь твердым приказом, не говоря уже о более низких методах, которыми Картман по жизни не гнушался. Угрозы, жестокость, шантаж — его сфера. Что помешает ему насиловать своего партнера или избивать? На худой конец Картман мог и изобразить из себя жертву, пригрозив банальным самоубийством. Они серьезно зависели друг от друга, и это пугало.       Но Эрик, кажется, решил вести себя благоразумно. Он перекатился на Кайла, прижав его нагим телом, и осторожно поцеловал, выдохнув в губы свое «как скажешь, Кайл». Брофловски оставалось надеяться, что последующие оргазмы не выветрили из Картмановской головы его обещания.       В целом после окончания течки Кайл получил свое. Он не был атакован вниманием альфы. Они разошлись по домам, пропав из виду на несколько дней. Не было ни сообщений, ни звонков, будто между ними вовсе не приключилось трех дней беспрерывного страстного секса. После течки организм словно вылечился: наполнился энергией и больше не требовал прикосновений партнера, насытившись вдоволь. Но отдых закончился быстро. Нужно было возвращаться в реальный мир, где их ждал последний школьный год, под завязку наполненный учебой и планами на будущее.       Сначала Кайл был всем доволен. Никто из одноклассников особо не приставал с расспросами об их отношениях с Картманом, а сам Эрик вел себя с умеренным градусом отчужденности. Они просто обменивались приветствиями, иногда перебрасывались короткими фразами об учебе, погоде или о том, как там распрекрасно поживает Лиэн и как до усрачки зла Шейла. Обыкновенные друзья, не очень близкие и не очень далекие. Но чем больше дней сменялось на календаре, тем тяжелей становилось.       Кайл стал замечать странности в поведении Картмана. Сначала ему казалось, что это обыкновенная паранойя, но нет. Альфа преследовал его намеренно или же невольно. Просто напрашивался на физический контакт, словно нуждался в нем почти до смерти. Эрик считал, что проворачивает все незаметно, но Кайл дураком не был. Эти маленькие жесты не заметил бы только слепой. Альфа постоянно якобы невзначай касался его: потреплет за голову, уберет невидимую пылинку с одежды, похлопает по плечу, шуточно обнимет, положит руку на талию. Картман вдруг полюбил говорить в самое лицо, пристрастился присаживаться вплотную или подходить неприлично близко, так что Кайл чувствовал его член своим бедром или задом. Иногда он одаривал неуместной заботой: то сок омеге принесет на перемене, то вызовется за него сходить по школьным делам. Просто душка с лицом невинного ангела, и даже укорить не за что! Это было реально заметно и сбивало Брофловски с толку. Нельзя же было сказать жиртресту что-то вроде: «Держись от меня подальше со своим хорошим отношением!»       Но самое ужасное было то, что тело Кайла не оставалось в долгу. Как только альфа одаривал его своими вроде невинным прикосновениями, Брофловски терял ход мыслей, словно в мозгу включался безлимитный порно-канал, прокручивающий сцены минувшей течки одну за одной. Стоять рядом с Картманом, смотреть на него становилось невозможно!       Воспоминаний всплывала целая куча… Вот Кайл призывно раздвигает ноги, завороженно наблюдая за тем, как чужие пальцы обводят края его чувствительной дырки, проникают внутрь, разрабатывают. Вот Картман садистски сдавливает ему горло, придушивая и вбиваясь в него одновременно. А вот Кайл усердно сосет, заглатывая глубоко и с удовольствием, а Картман еле успевает вынуть и вставить ему между ног свой набухающий узлом член. А вот особенно приятное и затертое до дыр: Эрик предоргазменно содрогается, позволяя Кайлу без всяких движений восседать на нем сверху, в чувственной пульсации сжимать свое горячее нутро на его члене. Альфа задыхается, сдерживая судороги в бедрах, не разрешая себе толкаться навстречу, ведь омега открыл для себя особое удовольствие в таком положении. Его вход и даже живот распирает размером и твердостью Картмана, от чего капитально сносит крышу. Да уж, можно было перечислять до бесконечности…       Кайл начинал сходить с ума. До следующей течки еще добрых полгода, а он уже не мог держать себя в руках. К его большому сожалению эти постыдные реакции тела и поведение Картмана неутешительно сигнализировали о том, что воцарившийся покой давал трещину.

***

      Кайла усадили рядом с Картманом. Так уж повелось. В глазах общественности они состояли в отношениях, следовательно, должны были жаться друг к другу двадцать четыре часа в сутки, чтобы утвердить свои права, хотя в их случае делать это было необязательно. Могло пройти долбанное десятилетие, а метка все равно не сошла бы. Не лизаться же ради спортивного интереса или желания подражать остальным? Между Картманом и Кайлом по-прежнему действовало оговоренное безразличие, такое же шаткое, к слову. Но другим альфам и омегам этого не понять.       За большим столом кроме них собралось еще несколько образцовых влюбленных парочек. Это был день рождения Венди. Тестабургер пригласила одноклассников на празднование в недавно открывшееся кафе, вполне себе тихое и пригодное для посиделок молодежи.       Кайл скучающе ковырялся вилкой в салате, с потаенной тоской наблюдая, как Стэн наглаживает счастливую Венди, розовощекую, с блестящими глазами. Тестабургер расцвела после случившейся с ней течки, видимо член Стэна обладал животворящей силой. Рядышком с этой сладкой парочкой располагалась другая, не менее приторная, но, слава богу, уже привычная глазу — Крейг и Твик приклеились, как две жвачки. Такер превратился в заботливую мамашу, следящую за каждым движением своего омеги: как бы тот не словил гнома и не впал в психоз. Кроме перечисленных лиц тут были Токен с Николь. С последней Тестабургер недавно нашла дружбу, разделив общие омежьи интересы. Конечно же, в компанию затесался и Кенни, который всегда был горазд на халяву пожрать и принять на грудь.       Картман ерзал на месте, а Кайл от этого бесился. Выглядел жиртрест так, будто у него под задницей щебенку рассыпали. Елозил на их общем диванчике, тревожась, по-видимому, из-за столь просторного места, отведенного его туше. Пару раз Брофловски ловил его неудовлетворенный взгляд на себе. Взгляд черных бусин исподлобья, убийственный и пронизывающий до костей.       Картман все лез поперек Кайла за соусницей, пока не получил ее в свой конец стола и не впал в злобное негодование окончательно. Насупился, отвернулся в сторону и безобразно развалился на диване, выпятив куполом живот. Чем он, блять, был недоволен? Тоже хотел пососаться у всех на глазах, как Токен и Николь? Или же конфетно пообжиматься, запихивая друг в друга торт по самые гланды, как делали это Крейг и Твик? А может, Кайлу следовало усесться к нему на колени, как уселась Венди на сияющего от обожания Стэна? Да пошел он! Кайл не какая-то изнеженная феечка, охочая до стереотипных и фальшивых проявлений симпатии. Он, мать вашу, личность, свободная делать то, что хочет. Картман злился, а Кайл просто полыхал от бешенства, продолжая терзать салат вилкой.       — Ну все, я так больше не могу! — вдруг весело объявил Кенни, отложив столовые приборы. — Колитесь, — он развернулся в сторону Картмана и Кайла, источающих густую черную ауру.       — Кенни, чувак, не начинай, — взмолил Стэн. Все заинтересованно притихли, тоже обратив взгляды на хмурую парочку.       — Не, серьезно, народ, хватит притворяться, что нам неинтересно, что там у них происходит. Я вот подыхаю от любопытства, — азартно признался Маккормик и потер ладошки в предвкушении.       — Мне тоже интересно, — подала голос Венди, мстительно посмотрев на Кайла. — Никогда не встречала пару, принявшую метку. — Она делала это назло, однозначно. Заполучила Марша, но обиды не забыла.       Картман отстраненно хмыкнул, будто не о нем велась речь, и подпер кулаком щеку, уставившись масленым взглядом на недоступного еврея. Прямо тоскующая по хозяину шавка, с голодухи готовая обглодать тому лицо.       — Нам не разрешали тревожить ваши нежные чувства вопросами, но мне уже как-то похуй, — беззаботно оповестил Маккормик. — Ну что, Кайл, Картман тебе засадил на твою течку? По вам же фиг поймешь, пиздец, загадочные.       — Кенни, отвали, — вяло отбрыкнулся Брофловски, не было настроения отвечать на тупые подколы. Маккормик сочувственно покачал головой и обнял друга за плечи.       — О-о-о, Кайли, тебе не понравилось? У него такой же маленький, как и в четвертом классе? — притворно пожалел блондин. Николь тихо хихикнула и стыдливо округлила глаза. Картман словно очнулся, увидев, что кто-то лапает его омегу, к которому он сам не решался прикасаться. В последнее время альфа и так был на взводе, а тут еще и это.       — Смотрю, ты давно не жрал могильной земли, нищий кусок дерьма, — опасно проговорил Эрик, метнув недобрый взгляд на веселившегося блондина. — Руки свои убрал, пока я их не выдрал и не затолкал тебе в зад.       — Воу-воу, какие страсти, — заржал Кенни, подняв ладони, словно он невинная старушка, наткнувшаяся в гетто на заряженный ствол. — Я тут заметил, жиртрест, что Кайл тебе не позволяет даже за ручку подержаться. Кто из вас альфа, не напомнишь?       — Кенни, серьезно, это только наше дело. Отвали со своими приколами, — устало предупредил Кайл, но Маккормик его не слушал. Он нарывался на Картмана, будто прыгал по заминированному полю в поисках большого и красочного фейерверка.       — Честное слово, жирный, ты либо собака на сене, либо Кайл держит тебя на голодном пайке, — как ни в чем не бывало продолжил свои издевки Кенни. — Тебе даже помеченная омега не дает. Какое неуважение! — манерно ужаснулся шутник.       — Много ты знаешь, гондон. У меня все под контролем, — агрессивно ответил Картман, а Кайл скептически поднял бровь, уставившись на россыпь оливок в своей тарелке. Это он о нем сейчас говорил?       — Под контролем? — хмыкнул Маккормик, оглядев зрителей, разинувших рты. — Может, тогда поцелуетесь прямо сейчас? Кайл не должен отказать. Ну что такого? Будь Кайл моим омегой, я бы вылизывал его день и ночь, — добавил жару блондин. Картмана всего перекосило, как в дурно исполненной карикатуре. Будь его еврей более уступчивым, они бы проводили время в постели, а не за столом с такими вот болтливыми идиотами, как Маккормик.       — Было бы мило, — упоенно поддакнула Венди. Стэн что-то зашептал ей на ухо, видимо упрашивая унять свои таланты.       — Ох, мне кажется, это было бы жестко, — прогнусавил Крейг, смешливо покачав головой. — Простите, пацаны, но я вас сосущимися не представляю. — Он пожал плечами, глянув на Картмана и Кайла.       — Я тоже бы не отказался от просмотра этого извращения, — не сдержался Такер, заржав в кулак. — Но Кайл не даст, еще и врежет.       — Ну, хватит тянуть, — поторопила Николь, обменявшись заговорческим взглядом с Венди.       Все замолкли, издевательски уставившись на парней, только Твик нарушал тишину, беззаботно похрустывая какой-то жрачкой. Картман забегал глазами, стиснул челюсть и болезненно вцепился Кайлу в бедро, настаивая на внимании. Брофловски поднял недовольный взгляд, кричащий непоколебимое «нет». Рыжий не собирался вестись на эту провокацию. Он готов был вечность всех игнорировать, но о Картмане, к сожалению, сказать того же было нельзя. Эрик пребывал в лютой ярости. Его глаза метали молнии. Издевки задели альфу за живое, ударили по больному и сокровенному. Такого испытания его чувствительное самолюбие вынести не смогло.       Он насильно притянул омегу к себе, нахально надавив тому на затылок. Кайл протестующе ругнулся и выронил вилку на пол. Картман просто заставил его, взял и впечатал губами в свой рот, оскорбив и сделав больно. Несчастный омега замычал и уперся ладонями в широкую грудь альфы, впившись пальцами как можно сильней, но Картман лишь сжал его волосы в кулак и, словно безумный, протолкнул свой язык в шелковистую глубь чужого рта. Вышло сумбурно и слюняво. Гребаная показуха без всякой нежности и удовольствия. Наедине они целовались совсем иначе. Картман окончательно остервенел, разозлившись на всех и сразу. «Этот омега мой! Смотрите, я беру свое! Кто-то еще сомневается?» — кричала каждая грубая ласка. Он потерзал упрямые губы и рывком отлепился, тяжело дыша и смотря дико и затравленно, как безумная лесная тварь. Кайл схватился за край стола, чтобы не завалиться на рядом сидящего Маккормика, и вытер себя тыльной стороной ладони.       — Ну ты и козел, — выдал омега разочарованно и жалостно, а потом встал и направился к выходу.       — Ух ты ж, е-мае, — проговорил Маккормик даже как-то виновато и осуждающе глянул на Картмана: — Ты реально козел, жирдяй.       — Пошел ты, — напутствовал Картман. — Пошли вы все, — зло попрощался он и кинулся за омегой на ночную улицу.       Картману удалось догнать Брофловски только возле парка. Он схватил Кайла за плечо, попытавшись остановить его неуклонное и стремительное шествие куда-нибудь подальше, но омега ловко вывернулся и оттолкнул обидчика.       — Не прикасайся ко мне, козлина! — ядовито прошипел Кайл, завернув по темной тропинке в сторону детской площадки. Он был так зол и расстроен, что не разбирал дороги. Ноги сами несли его.       — Ну чего ты взбесился, а? — прогундосил Картман, ни на шаг не отставая от своей непокорной пары.       — Я взбесился? Это ты, сука жирная, взбесился, — Кайл резко остановился и развернулся к преследователю. — Мы договаривались, Картман. Ты, блять, обещал, что не будешь заставлять меня, что дашь свободу.       — Нищеброд вынудил меня. Ты же сам слышал, что он нес! — переходя на повышенные тона, возмущался альфа. — Я имею полное право целовать тебя, Кайл. И вообще, мне это необходимо, понятно? Контакт с тобой… Мог бы и подыграть, упертый жид!       — Подыграть? Изобразить твою послушную подстилку? У нас не такие отношения, жиртрест! — взорвался чистейшим негодованием Кайл. — И о каком праве идет речь? Думаешь, я не заметил, как ты отираешься вокруг меня постоянно? Ты не держишь слово!       — Мне похуй на какое-то там обещание, Кайл, — гневно сообщил Картман, его окончательно понесло на жестокие откровения. — Я хочу тебя! Я, блять, требую, чтобы ты давал мне к себе прикасаться. Ты мой омега и ты будешь меня слушаться! — грянул альфа, всплеснув руками.       — Ах так, да? — Кайла бросило в жар от возмущения. — Я тебе не какая-нибудь вещь! Нихуя ты не получишь! — мстительно объявил рыжий и снова попытался сбежать, но Картман грубо рванул его за куртку. Ткань затрещала, выпустив из своего плена пуховую начинку, а Кайл не удержался на ногах и завалился спиной на рядом стоящую лавку. Его зеленые глаза испуганно и зло уставились на альфу. Не успел Картман опомнится, как получил пинок в голень. Эрик истошно заголосил от боли и решительно кинулся на своего парня, железно впечатав того в деревянные перекладины. Картман снова впал в неистовство, что за ним периодически наблюдалось в присутствии Брофловски. В особо эмоциональных стычках с Кайлом он превращался в жестокого неконтролируемого тирана.       — Поганый ты сучоныш, Кайл. Я не требую ничего сверхъестественного, — он сжал гневно заалевшие щеки омеги, надавив ему на челюсть, заставив смотреть на себя. — Ты будешь меня слушаться, и мы будем любить друг друга естественно и без насилия, в противном случае я буду брать положенное мне без твоего согласия…       Формулировка Кайлу не понравилась, он весь взвился ужом и дико зарычал, одарив еще одним метким ударом, вырвавшим из горла альфы хрип.       — Чтоб ты сдох! — запальчиво пожелал Брофловски. — Ты не посмеешь тронуть меня! — он оскалил свои острые клычки и опалил зеленью глаз. У Картмана перехватило дух от этого возбуждающего зрелища и неслыханно дерзкого вызова. Как же ему это нравилось!       — Так ли не посмею? — елейно пропел он в хорошенькую мордашку омеги и немилостиво вцепился в огненные волосы, тряхнул за голову, словно попытавшись таким изуверским способом избавить Кайла от глупых мыслей. Это было чертовски больно! Брофловски в ответ залепил мучителю смачную пощечину, разбив в кровь пухлые широкие губы. Картман по-девичьи ахнул и прижал пальцы к месту удара. Завидев алое пятно на лице альфы, омега замер в страхе, осознав, что этот поступок не останется безнаказанным. Эрик вышел из ступора и расплылся в хищной кровавой улыбке, не на шутку напугав омегу. В следующий момент он с бешеной силой разодрал молнию на куртке Кайла, а потом с мясом выдернул пуговицу на его джинсах, рассек ткань по шву в районе паха.       Брофловски слабо сопротивлялся, пребывая в отупелой прострации. Картман оперативно избавил нижнюю часть его тела от одежды, развел ноги, подтянул к себе и, наспех смазав свой член слюной, вошел, выбив из омеги глухой вскрик. Альфу не заботило, что мимо проезжали машины, ослепляя фарами, что откуда-нибудь из-за зеленой изгороди могли вырулить загулявшиеся в парке люди. Он просто толкался в желанное тело, в экстазе очерчивая большим пальцем вспухшие алые губы омеги, проникая во влажный рот. Он соскучился, страшно соскучился. С момента течки у них не было ничего, даже жалкого поцелуя. Невыносимо так жить.       Кайл цеплялся в лавку для поддержки и тихо стонал, прикрыв глаза. Он что-то шептал о прощении, а Картман бессвязно прощал и лез целоваться, размазывая свою кровь по бледному лицу Брофловски. Вдоволь разукрасив Кайла в ярко алый, Эрик сплюнул на свою ладонь и обхватил ею твердый член парня, подстраивая свои ласки под их общий ритм.       Кайл кончил быстро, залив всего себя до самого носа. Картман последовал вслед за ним, выплеснув всю свою обильную и горячую злобу внутрь податливого тела. Вынув опадающий член, он аккуратно протолкнул в Кайла два пальца, чтобы проверить его на повреждения. Рыжий доверчиво раздвинул ноги шире и притянул их к груди, удерживая руками. Все было в порядке.       Картман помог Кайлу привстать и вручил ему изорванные джинсы. Они молча сидели на лавке, пялясь в темноту, разбавляемую жидкими светом фонарей. Обсуждать произошедшее не хотелось и не моглось.       — Тебя проводить? — просипел вдруг Картман, даже не глянув на Кайла.       — Угу, — согласился омега. На споры не осталось сил.