I want you to always be you

Мерлин стоял, как громом поражённый. Три дня… Всего три дня на то, чтобы обойти целый остров и попытаться найти ответ. — Чего вы хотите взамен? — наконец после тягостного молчания спросил он. Фея, высоко подняв голову, отвечала: — Мы не возьмём никакой платы за свою помощь, Эмрис. Мерлин был удивлён. — Но ведь это против ваших законов… Фея не дала ему договорить. — Боги наказали нам помогать тебе, Эмрис. Они простят нам нарушение закона. Мерлин нахмурился, ничего не понимая. — Но… почему? — спросил он. Прекрасное лицо феи омрачила тень печали. — Ты сделал многое для нашего народа, великий маг. Ты вернул в Камелот магию. Ты прошёл множество испытаний, уготованных судьбой, но самое тяжёлое все ещё ждёт тебя впереди… Все оставшиеся магические существа будут помогать тебе отныне. Ибо совсем скоро именно от тебя будет зависеть наша жизнь. Мерлин непонимающе тряхнул головой. Он знал, что феи всегда говорят туманно, скрывая суть за множеством слов, но что имела в виду его собеседница сейчас? — О чем ты говоришь? — рискнул спросить он. — Какое испытание? И почему… — Совсем скоро ты сам найдёшь ответы на эти вопросы, Эмрис, — перебила фея. — Мы даём тебе три дня. С первыми лучами рассветного солнца начнётся отсчёт. Фея взглянула на мерцающую в небе луну, а затем, взмахнув крыльями, полетела в сторону леса. — Поспеши же, Эмрис, — раздался её звонкий голос. — У нас мало времени. Мерлин, решив больше не задавать вопросов, на которые все равно не получит ответ, двинулся следом. У кромки леса он встретил Артура, недоуменно провожающего взглядом пролетевшее мимо существо. Заслышав шаги, король обернулся. — Что. Это? — спросил он с расстановкой, как обычно бывало, когда Пендрагон не хотел обнаружить своё удивление. Мерлин проследил за пальцем друга, указывающим на подлетевшую к Гаюсу фею. — Это? — увидев выражение на лице Артура, не привыкшего лицезреть светлую магию так открыто, Мерлин скрыл невольную улыбку и серьёзно сказал: — Это моё свидание. Артур скривил лицо и недовольно протянул: — Ты идиот, Мерлин. А затем они широко улыбнулись друг другу, понимая, что будут скучать по таким словесным перепалкам, если перестанут играть роли короля и слуги, а станут равными. Тем временем фея подлетела к телу Гаюса, и её звонкий голос пронёсся над лагерем рыцарей в песне. Слова никому, кроме Мерлина, понятны не были, но напев был таким печальным, что Артур перестал улыбаться, а сидевшие у костра воины забросили все свои дела и просто стали слушать. По спине мага побежали мурашки, когда он вслушался в слова песни: «Время твоё пришло, старый друг, но знай: Я подарю тебе три священных дня Прежде, чем ты уйдёшь и покинешь край. Прежде, чем опустеет эта земля. Время твоё грядёт, но придёт ли час? Всех Авалон зовёт, но уйдёт — один. Эмрис спасёт. Но кого он спасёт из нас? Что будет жертвой во имя твоих седин? Время пришло, мой друг. Близок крах, и тьма: Остров падет и сгинет навеки в мгле. На Авалон впервые придёт зима, И средь него — один погребён в земле». Фея закончила петь, но по телу Мерлина все ещё пробегала дрожь: была ли её песня предсказанием? Кто будет погребён в земле? Что значили эти слова? Маг сделал несколько быстрых шагов по направлению к Гаюсу и фее, но последняя, не оборачиваясь на идущего, громко и звонко повторила: — Три дня, Эмрис. И исчезла, оставив после себя дымку света, которая потянулась к Гаюсу и окутала его с ног до головы. Тело лекаря впитало свет, словно губка, и спустя минуту ничего не напоминало о случившемся. Рыцари и Артур, будто очнувшись от гипноза, повернулись к Мерлину: — Что это было? — донеслось с разных сторон. Мерлин сглотнул. — Наше время почти пошло, — тихо произнёс он, не отрывая взгляда от Гаюса. Щеки старика слегка порозовели, но дыхание все ещё было еле слышным. — Наше время? Артур непонимающе смотрел на друга. Мерлин, оторвав взгляд от лекаря, повернулся к нему. — У меня есть три дня, чтобы найти способ его спасти. После он умрет.