Читая Гарри Поттер и Дары Смерти

Взяв книгу в руки, Лили начала: — Глава 2. ПАМЯТИ УСОПШЕГО… — Ещё одна глава не приносит оптимизма, — пробормотал Джеймс. Сириус согласно кивнул, а Ремус нахмурился.       Кровь все текла и текла. — У кого текла кровь? — взволновался Ремус. Сжимая правую руку левой и негромко ругаясь, Гарри толкнул плечом дверь своей комнаты. — О-о-о, — довольно протянул Блэк. — Сейчас мы узнаем, что это за загадочный Гарри, и кто его родители. Джеймс расплылся в широкой улыбке, а Лили покраснела, но продолжила читать. И тут же услышал хруст раздавленного ногой фарфора: он наступил на стоявшую прямо перед дверью чашку давно остывшего чая. — Что чай делает у него перед дверью? — удивился Джеймс. — Какого…       Гарри оглянулся, но лестничная площадка дома номер четыре по Тисовой улице была пуста. Надо полагать, чашка чаю перед дверью отвечала представлениям Дадли о мине-ловушке. — Дадли? Что за идиотское имя? — скривился Сириус. — Только не говорите мне, что это его брат. Эванс, я надеялся, что у тебя хороший вкус. Лили ещё сильнее покраснела. — Ещё не известно, чей это сын, — негромко сказала она. — А мне кажется, здесь уже все ясно, — ухмыльнулся Блэк. — Лили, продолжай читать, — сказал Ремус, посылая тому предупреждающий взгляд. Держа кровоточащую руку над головой, Гарри сгреб другой рукой осколки фарфора и ссыпал их в стоявшую прямо за дверью, едва различимую в сумерках мусорную корзину. А потом протопал в ванную комнату, чтобы сунуть порезанный палец под кран.       Глупо, бессмысленно, обидно, что еще четыре дня нельзя колдовать… — Через четыре дня ему будет семнадцать… — протянул Джеймс. — Ещё так долго без волшебства… — Ужасно скучно, — согласился с другом Сириус. Впрочем, вряд ли он справился бы с порезом своими силами. Лечить раны он так и не научился, и это — если вспомнить о его ближайших планах — серьезный пробел в полученном им магическом образовании. Поставив в уме галочку — надо бы выяснить у Гермионы, как это делается, — Гермиона? Что ещё за Гермиона? — оживился Сириус. — Это его подружка? Судя по описанию, она похожа на Эванс. Видимо, у твоего сына, Сохатый, такие же предпочтения, как и у тебя. Его тоже на отличниц тянет. — Гарри отодрал большой ком туалетной бумаги, протер им пол в коридоре, собрав столько пролитого чая, сколько смогла впитать бумага, а затем вернулся в спальню и захлопнул за собой дверь.       Это утро Гарри провел, опустошая свой школьный чемодан, — впервые с тех пор, как он уложил его шесть лет назад. В начальные годы учебы Гарри просто выгребал из него примерно три четверти содержимого, заменяя его новыми вещами и оставляя на дне разного рода мусор: старые гусиные перья, сушеные жучиные глаза, лишившиеся пары и ставшие маловатыми носки. Так вот, несколько минут назад Гарри сунул во всю эту муть правую руку и вдруг ощутил острую боль в безымянном пальце, а вытянув руку наружу, увидел, как из него течет, и течет сильно, кровь. — В его чемодане хранятся опасные для здоровья и жизни вещи. — Только не говори, что тебе это не нравится, Бродяга, — хмыкнул Ремус, на что Сириус широко ухмыльнулся, тем самым давая положительный ответ.       Дальше Гарри действовал с большей осторожностью. Опустившись на колени, он порылся на дне чемодана, нашел старый значок, на котором потускневшая надпись: «СЕДРИКА ПОДДЕРЖИМ — ОН НАСТО­ЯЩИЙ ЧЕМПИОН» — еще сменялась время от времени другой, столь же потускневшей: «ГАРРИ ПОТТЕР, ТЫ СМЕРДЯК» Глаза Лили опасно сузились. Пусть она и говорила Сириусу, что возможно Гарри не её сын, но все больше росла уверенность, что это не так, и новость о том, как к её сыну относятся, не очень-то располагала к себе. потертый и потрескавшийся вредноскоп и золотой медальон со спрятанной в нем запиской от Р. А. Б., — Р. А. Б. — задумчиво проговорил Блэк. — Где я это уже видел? — Ты знаешь кто это? — спросила Лили. — Сириус, напрягись, это может быть важно. Сириус хмыкнул, но уже в следущий момент его лицо просияло и он хлопнул себя по лбу: — Это же Регулус Арктурус Блэк, как я мог забыть, — он покачал головой, явно недовольный собой. — Твой брат? — переспросил удивленный Джеймс. — Но что там была за записка? — нахмурился Ремус. Чтобы выяснить ответ на этот вопрос, Лили продолжили читать. и наконец отыскал то, что рассадило ему палец. И сразу узнал его. Это был осколок — длиной в два дюйма — зачарованного зеркала, которое подарил ему покойный крестный отец, Сириус. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина: не каждый же день читаешь о том, что станешь чьим-то крестным отцом, а потом и вовсе умрешь. — Крестный отец? — зачарованно прошептал Сириус. — Покойный крестный отец, — поправил друга бледный Джеймс. — Этого не может быть… — дрогнувшим голосом произнёс Ремус. — Сириус… — срывающимся голосом пробормотала Лили, смотря на того, как будто бы тот может умереть в любую секунду; пара слезинок скатилось по щекам. Джеймс обнял Лили, все еще не веря в происходящее. Не может же его друг в недалеком будущем действительно оказаться мертвым. Сириус обвёл взглядом комнату: — Ну и чего вы все приуныли? Вот он я, живой и здоровый, — он постучал кулаком по груди; но как бы парень не пытался храбриться, выглядел он растеряно. Он посмотрел на Лили: — Чего ты плачешь, Эванс? Успокойся. Та на мгновение замерла, а потом вскочила со своего места, подлетела к Сириусу и зашипела не хуже змеи: — Успокоиться?! Я только что прочитала о твоей смерти, и ты говоришь мне успокоиться?! Да как ты смеешь?!.. Сириус растерялся от такого напора: — Эванс, спокойнее, я жив! Лили замолкла, но все еще продолжала сверлить Сириуса злобным взглядом. — Со мной все хорошо, — поднял руки парень и недоуменно спросил: — Что я такого сказал? — Что такого сказал? — краска отхлынула от лица девушки. Джеймс и Ремус почувствовали неладное и попытались успокоить Лили. — Лилс, иди сюда, — взял за руку свою девушку Поттер. — Сириус просто не так тебя понял. — Да, Лили, — кивнул Люпин. — Успокойся. Он повернулся к Блэку и зашипел ему в ухо, пока Джеймс успокаивал Лили: — Что ты творишь? Сириус непонимающе уставился на него и зашипел в ответ: — Что не так? — Она переживает за тебя, придурок! — он многозначительно глянул на него. — И ты сейчас же извинишься перед ней! Сириус моргнул и медленно кивнул. Они повернулись к Джеймсу и Лили, которая уже взяла себя в руки и теперь просто выглядела недовольной. — Э-э… Эванс, ты прости меня, я сначала не понял, но теперь… — Тебе Ремус объяснил, да? — прервала она его и перевела взгляд на вышеназванного парня, на что тот смущенно пожал плечами. Девушка вздохнула и слегка улыбнулась, и остальные облегченно перевели дыхание — гроза миновала. Лили мягко толкнула Сириуса в плечо. — Я же испугалась, — обвиняющее сказала она. Сириус ухмыльнулся: — Ну, ты всегда называла меня безмозглым идиотом… — И ты подумал, что я не могу переживать за тебя? — Лили удивленно уставилась на него. Все присутствующие рассмеялись, но, вспомнив, что они прочитали только что прочитали, замолкли. — Так, — решительным тоном произнёс Сириус, — хватит киснуть! Если это все правда, то мы сможем все изменить. — Точно! — Джеймс воинственно расправил плечи, — Мы не дадим тебе погибнуть! — Да, — решительно кивнул Ремус, — Что бы там не было, но ты останешься жив, Бродяга. Гарри отложил осколок в сторону, осторожно ощупал чемодан, пытаясь отыскать еще какие-нибудь остатки этого подарка, однако, кроме стеклянной пыли, прилипшей к прочему сору и поблескивавшей, подобно песочку, ничего не нашел.       Гарри присел на корточки, осмотрел повредивший ему палец осколок, но, кроме отражения собственных ярких зеленых глаз, ничего в нем не увидел. — Ярких зелёных глаз… — протянул ухмыляющийся Сириус. Джеймс расплылся в широкой улыбке до ушей, а Лили густо покраснела и уставилась в пол. — Вот мы все и выяснили, Эванс, — довольно сказал Блэк. — Или ты знаешь ещё девушку с зелёными глазами? Лили смущенно помотала головой и продолжила читать. Тогда он положил осколок поверх лежавшего на кровати утреннего номера «Ежедневного пророка» и попытался стряхнуть с себя вызванные находкой разбитого зеркала горестные воспоминания и печаль, занявшись остатками мусора, покрывавшего дно чемодана. — Горестные воспоминания? — спросил Джеймс. — Видимо, он скучает по Сириусу… — прошептал Ремус. Сморгнув слезы, девушка побыстрее продолжила.       На разбор его ушел еще час. Гарри выбрасывал то, от чего никакой пользы уже точно не будет, складывал в две кучки вещи, которые еще могли, хотя бы теоретически, пригодиться. Школьная форма, костюм, в котором он выходил на игру в квиддич, — Он играет в квиддич? — спросил Джеймс. На мгновение наступила тишина, но потом… — Ура! Мой сын играет в квиддич! — Сохатый, я уверен: он отличный игрок! — кричал вместе с другом Сириус. — Интересно, кто он там? — Лилс, представляешь, наш сын играет в квиддич! — Заткнитесь! — воскликнула девушка. Друзья насупились: Гарри играет в квиддич, эта новость явно должна быть отпразднована! пергамент, перья и большая часть учебников грудой легли в углу комнаты, где им и предстояло остаться. Интересно, как поступят с ними дядя и тетка? Наверное, сбагрят куда-нибудь в самый темный час ночи, будто улики, свидетельствующие о некоем злодейском преступлении. — Дядя и тетка? — спросил Блэк. — И почему они должны его учебники выбросить? — поддержал друга Джеймс. — Что они вообще забыли у него дома? — Может, это он у них дома, — пожал плечами Ремус. - Ещё лучше, - Джеймс недовольно скрестил руки на груди. Свою магловскую одежду, — Зачем она ему? — удивился Сириус. мантию-невидимку, — Моя мантия-невидимка, — улыбнулся Поттер. — Наверно, я дал ему ее перед его учебой в Хогвартсе. — Куда только Эванс смотрела? — ухмыльнулся Сириус. Лили покачала головой, мысленно соглашаясь с парнем. набор для приготовления зелий, кое-какие книги, подаренный Хагридом альбом с фотографиями, пачку писем и волшебную палочку Гарри уложил в старый рюкзачок. В наружный карман его пошла Карта Мародеров — И её я тоже ему отдал, — обрадовался Поттер. — Как я только разрешила? — спросила у самой себя Лили, гадая, чем только думала будущая она. и медальон с запиской от Р. А. Б. Это почетное место медальон получил не по причине его ценности, которой он, собственно говоря, и не обладал, но по причине цены, которую пришлось за него заплатить. — Что за медальон от моего брата? —  озадаченно спросил Сириус. — На месте Гарри я бы от него избавился — медальон наверняка пропитан Темной магией. — Чем он так ценен? — удивился Джеймс. — И как ему пришлось заплатить за него? — Ремус пожевал губу. Лили перелистала страницы в начало. — Смотрите! — воскликнула она и передала книгу Мародерам. — Гарри Поттер и Философский камень? — прочитал Поттер. — Тайная комната, узник Азкабана… Что это? — удивился Блэк. — Это серия книг! — догадался Ремус. — Вот именно! — кивнула девушка. — Их всего семь, а у нас самая последняя, поэтому мы не знаем, что происходило перед этими событиями! Все с изумлением посмотрели на книгу. — Может, в ней все раскрывается? Поэтому она у нас? — предположил Ремус. — Нам её подкинули, — уверенно сказал Поттер. — Сами посудите: в ней идёт речь о будущем, в которым мы все замешаны. Вероятно, кто-то хотел, чтобы мы его изменили. — И каким образом тот, кто подкинул книгу, достал ее? - скептически поинтересовался Ремус. Сириус пожал плечами. - Может, воспользовался каким-нибудь супермощным маховиком времени. Кто знает, что там изобретут через тридцать лет. Ребята поражено замолчали на минуту. Мерлин, целых тридцать лет.       В итоге осталось разобраться лишь с объемистой кипой газет, лежавшей на столе рядом с белой совой Гарри, Буклей. — Она красивая, — улыбнулась девушка. Газет было ровно столько, сколько дней провел он этим летом на Тисовой улице.       Гарри поднялся с пола, потянулся, подошел к столу. Букля не шелохнулась. Он начал перебирать газеты, отбрасывая номер за номером на груду ненужного мусора. Сова спала или притворялась спящей — она сердилась на Гарри за то, что в последнее время он выпускал ее из клетки лишь ненадолго.       Когда газет осталось совсем немного, Гарри начал перебирать их с несколько большим вниманием — ему нужен был номер, пришедший почти сразу после его приезда сюда, тот, на первой странице которого коротко сообщалось об отставке преподававшей в Хогвартсе магловедение Чарити Бербидж. — Об отставке? — взревел Сириус, сжатая кулаки. — Её убили! — зарычал Джеймс. — А они написали об отставке? Лили вздрогнула, вспомнив о предыдущей главе. И наконец он этот номер нашел. Открыв его на десятой странице, Гарри уселся за стол, чтобы перечитать статью, которую искал.

Элфиас Дож

ПАМЯТИ АЛЬБУСА ДАМБЛДОРА

— Что? — выдохнул Блэк. — Этого не может быть… — прошептал побелевшими губами Ремус. — Дамблдор не мог… — активно помотал головой Джеймс. — Да, это наверное какая-то ошибка, — кивнула Лили. Казалось таким невероятным то, что Дамблдор действительно мог погибнуть, что все четверо друзей начали это отрицать.       Я познакомился с Альбусом в одиннадцать лет, в первый наш хогвартсовский день. Приязнь, возникшая между нами, несомненно, объяснялась тем, что в школе мы оба ощущали себя чужаками. — Нет… —  Ремус сглотнул, — Этот человек рассказывает о своём знакомстве с профессором Дамблдором, - и замолчал, не в силах продолжить свою мысль. — Такое бывает только когда... — Лили также не смогла ничего добавить; вместо этого она уставилась себе под ноги. Остальные побледнели, но говорить ничего не стали. Я перед самым приездом туда переболел драконовой оспой, и, хотя был уже незаразен, моя рябая, зеленоватого оттенка физиономия популярности мне среди учеников отнюдь не прибавляла. Что касается Альбуса, он появился в Хогвартсе обремененным нежелательной известностью. Едва ли не за год до того отца Альбуса, Персиваля, посадили в тюрьму за жестокое, подробно описанное в прессе нападение на трех молодых маглов. — Что? — Джеймс моргнул, - Быть такого не может! Сириус яростно закивал, соглашаясь с другом.       Альбус никогда не пытался отрицать, что его отец (которому предстояло скончаться в Азкабане) повинен в этом преступлении. — Но Дамблдор никогда не рассказывал об этом, — пробормотала Лили. — Эванс, — закатил глаза Сириус, — ты бы стала рассказывать всем подряд о своём отце-убийце? Лили не могла не согласиться. Напротив, когда я набрался храбрости и спросил его о случившемся, он сказал, что считает отца повинным в преступлении. Однако рассказывать что-либо об этом прискорбном инциденте Дамблдор отказывался, хоть многие и пытались втянуть его в такой разговор. Кое-кто склонен был восхвалять поступок его отца, полагая, что и Альбус тоже ненавидит маглов. — Ну что за идиоты? — Сириус покачал головой. Но они сильно заблуждались. Всякий, кто знал Альбуса, подтвердит, что он не питал к маглам даже малейшей неприязни. На самом деле из-за решительных выступлений в защиту прав маглов Альбус нажил в дальнейшем немало врагов. — В лице Волдеморта и его приспешников? — язвительно спросил Джеймс, а Сириус жёстко усмехнулся.       Впрочем, прошло лишь несколько месяцев, и известность, приобретенная Альбусом, затмила известность его отца. К концу первого учебного года его уже называли не сыном маглоненавистника, но ни больше ни меньше как самым блестящим учеником, какого когдалибо видела наша школа. — Дамблдор — великий человек, которых свет ещё не видел, — закивал Джеймс. Те из нас, кому выпала честь стать его друзьями, приобрели очень многое, всего лишь наблюдая за ним, — не говоря уж о помощи и поддержке, на которые он никогда не скупился. Много позже он признался мне, что даже тогда считал работу учителя величайшей радостью в жизни.       Альбус не только получал все почетные награды, какие были учреждены школой, очень скоро он вступил в деятельную переписку с самыми знаменитыми волшебниками того времени, включая прославленного алхимика Николаса Фламеля, известного историка Батильду Бэгшот и теоретика магии Адальберта Уоффлинга. Несколько написанных им статей были приняты к публикации такими научными журналами, как «Трансфигурация сегодня», «Проблемы чароведения» и «Практика зельеварения». Все полагали, что Дамблдора ожидает блестящая и стремительная карьера, единственный вызывавший споры вопрос состоял в том, когда именно он станет министром магии. — Почему он им не стал? — спросил Джеймс. — Наверное, это ему не интересно, — пожал плечами Ремус. В последующие годы часто ходили разговоры, что он вот-вот займет этот пост, однако подобного рода амбиций Дамблдор никогда не имел. — Вот и доказательство моих слов, — качнул головой Ремус.       Через три года после нашего поступления в Хогвартс в школе появился и брат Альбуса, Аберфорт. — Брат?! - Сириус и Джеймс удивленно переглянулись. - Кто-нибудь вообще знал, что у Дамблдора есть брат? Ремус кивнул. - Да, об этом пишут в книгах. Не знаю, почему так мало людей знают об этом, - он сокрушенно покачал головой. Сириус присвистнул. Особым сходством они не отличались. Аберфорт не был большим книгочеем и, в отличие от Альбуса, предпочитал разрешать разногласия не разумной беседой, а дуэлью. — Как вы с Сириусом, — покачала головой Лили, глядя на надувшихся анимагов. Было бы, однако, совершенно неверным полагать, как делали многие, что дружбы между братьями не существовало. Они ладили друг с другом в той мере, в какой это возможно для столь несхожих юношей. К тому же, если говорить со всей прямотой, жизнь в тени Альбуса была для Аберфорта испытанием не самым простым. Неизменное превосходство Альбуса даже для его друзей оборачивалось своего рода травмой, а уж для брата оно было тем более неприятным. — Да уж, — вздохнул Ремус.       Выйдя из Хогвартса, мы с Альбусом собрались отправиться вместе в традиционное странствие по белому свету — посетить заграничных волшебников, понаблюдать за их работой, а уже после этого начать наши собственные карьеры. — Это же замечательно! — восхитилась Лили. — Я бы тоже так хотела! — Да, было бы здорово, — поддержал девушку оборотень. Анимаги на это закатили глаза. Однако нам помешала трагедия. Перед самым началом задуманного нами путешествия скончалась мать Альбуса, Кендра, оставив его главой и единственным кормильцем семьи. — Бедный профессор Дамблдор, — взохнула девушка. — Ему так не повезло… Я отложил свой отъезд на срок, достаточный для того, чтобы почтить память Кендры присутствием на ее похоронах, а затем отправился в странствие, теперь уже одиночное. О том, чтобы не получивший в наследство сколько-нибудь значительных средств Альбус, на попечении которого остались к тому же младшие брат и сестра, сопровождал меня, теперь не могло быть и речи. — Сестра? — удивились не пуще прошлого раза присутствующие. — Сколько всего он скрывал? — удивился Ремус. — Я не удивлюсь, если окажется, что Дамблдор и Грин-де-Вальд были лучшими друзьями, — хмыкнул Сириус. — И поссорились из-за девчонки. — серьезно кивнул Джеймс. Присутствующие рассмеялись.       В ту пору мы с ним общались мало. Я писал Альбусу, рассказывая и, быть может, тем самым раня его, о приключениях, которые мне случилось пережить во время путешествия — начиная с чудесного спасения от греческих Химер и кончая экспериментами египетских алхимиков. Его же письма мало говорили мне о повседневной жизни Альбуса, бывшей, догадывался, угнетающе тусклой для такого блестящего волшебника. Поглощенный новыми впечатлениями, я уже в конце своего занявшего целый год странствия с ужасом узнал о новой происшедшей в семье Дамблдоров трагедии: о смерти Арианы, сестры Альбуса. — Какой ужас! — воскликнула Лили. — Что произошло? — спросил перепуганный Ремус. — Жизнь у Дамблдора не задалась, — сказал Сириус.       Ариана давно уже не отличалась особым здоровьем, однако кончина ее, наступившая спустя столь недолгое время после смерти матери, стала ударом, который оставил глубокий след в душах ее братьев. Все близкие к Альбусу люди — а я считаю себя одним из этих счастливцев — согласны в том, что смерть Арианы, в которой Альбус считал повинным себя (хотя, разумеется, никакой вины на нем не было), оставила на его личности неизгладимый отпечаток. — Чем она болела? — шмыгнула носом Лили. Остальные промолчали.       Возвратившись домой, я встретился с молодым человеком, пережившим страдания, которые нечасто выпадают на долю и людям более зрелого возраста. Вдобавок к прочим его несчастьям, смерть Арианы вовсе не сблизила Альбуса и Аберфорта еще сильнее, но, напротив, привела к их отчуждению. (Со временем оно сгладилось, в последующие годы им удалось восстановить отношения, если и не самые близкие, то, по крайней мере, сердечные.) Однако с тех пор Альбус очень редко говорил и о своих родителях, и об Ариане, да и друзья его сознавали, что о них лучше не упоминать.       Найдется немало других перьев, которые опишут его последующие триумфы. Неизмеримым вкладом Дамблдора в сокровищницу магического знания (здесь довольно упомянуть об открытых им двенадцати способах применения крови дракона) будут пользоваться себе во благо еще поколения и поколения чародеев, как и мудрыми решениями, которые он принимал, исполняя обязанности Верховного чародея Визенгамота. Многие и по сей день считают, что в истории не было дуэли волшебников, способной сравниться с той, что состоялась в 1945 году между Дамблдором и Грин-де-Вальдом. Те, кто был ее свидетелями, описывают ужас и благоговение, которые они испытывали, наблюдая за битвой этих несравненных чародеев. Победа Дамблдора и ее последствия для всего волшебного сообщества считаются поворотной точкой магической истории, сравнимой только с введением Международного статута о секретности или падением Того-Кого-Нелъзя-Называть. — Падением? — переспросил Сириус. — Но он ведь жив! — Но мы же не читали предыдущих книг, — сказал Ремус. — Вполне возможно, что он был повержен. — И загадочным образом воскрес? — язвительно спросил Джеймс. — Скоро узнаем, — произнесла Лили.       Альбус Дамблдор никогда не был гордецом или тщеславцем, он умел находить нечто ценное в любом человеке, сколь бы незначительным или жалким тот ни казался, и я думаю, что утраты, которые он пережил в ранние годы, наделили его великой человечностью и способностью к состраданию. Я не стану даже и пытаться описать, до чего мне будет не хватать его дружбы, однако моя потеря — ничто в сравнении с той, которую понесло волшебное сообщество. Не приходится сомневаться в том, что Дамблдор был самым ярким и любимым из всех директоров Хогвартса. Он умер, как и жил: трудясь во имя общего блага, и до последнего своего часа сохранил способность протянуть руку помощи мальчишке, переболевшему драконовой оспой, — способность, которая была присуща ему еще в тот день, когда я впервые встретил его. Присутствующие тяжело вздохнули. — Мы все изменим, — уверенно произнес Ремус.       Гарри дочитал некролог до конца, но так и продолжал вглядываться в сопровождавший его портрет. Дамблдор улыбался с него знакомой доброй улыбкой, однако его глаза, смотревшие поверх полукружий очков, казалось, просвечивали Гарри — даже глядя с газетной страницы — насквозь, и оттого печаль соединялась в юноше с ощущением униженности. — Дамблдор умеет так смотреть, — усмехнулся Сириус. — Только у тебя смешивается не печаль с униженностью, а гордость за очередную шалость и усталость от постоянного нахождения в кабинете. — засмеялся Ремус, и его смех подхватили остальные.       Он думал, будто хорошо знает Дамблдора, но уже при первом прочтении некролога вынужден был сказать себе, что не знает о нем почти ничего. Ни единого раза не попытался он представить себе, каким был Дамблдор в детстве или в юности. Дамблдор словно бы и родился таким, каким знал его Гарри, — почтенным старцем с гривой серебристых волос. Вообразить его подростком — это казалось столь же странным, как вообразить Гермиону дурой, а соплохвоста исполненным добродушия. — Такая же проблема, — засмеялся Джеймс.       Гарри никогда и в голову не приходило расспрашивать Дамблдора о его прошлом. Конечно, такие расспросы представлялись ему, мальчишке, странными и даже дерзкими, но ведь все же знали о легендарной дуэли Дамблдора с Грин-де-Вальдом, а между тем Гарри и не подумал спросить старика ни о том, на что она походила, ни об иных его прославленных достижениях. Нет, они всегда разговаривали о Гарри — о прошлом Гарри, о будущем Гарри, о планах Гарри… — Зачем он разговаривал с Гарри об этом? — прищурилась Лили. — Мы его родители, и мы должны разговаривать с ним, — кивнул Джеймс. Ремус судорожно втянул воздух, но ничего не сказал. И теперь ему казалось, несмотря на всю опасность и ненадежность его будущего, что он упустил невозвратимую возможность, ни разу не попросив Дамблдора побольше рассказать о себе — даже при том, что на единственный личный вопрос, какой он задал старику, тот, как подозревал Гарри, дал ответ далеко не искренний:       «Что вы видите, когда смотрите в зеркало?»       «Я? Я вижу себя, держащего в руке пару толстых шерстяных носков». — В зеркало? Какое зеркало? — спросил Поттер. — И почему Дамблдор видит себя с носками? — Может, зеркало Еиналеж? — предположила Лили. — Я читала, что человек, когда смотрит в него, то видит своё самое сокровенное желание. — Да, я тоже о нем читал, — кивнул Люпин. — Но где Гарри нашёл это зеркало, ведь это очень редкий артефакт. — В предыдущих книгах, наверное, описывается, — размышляла девушка.       Проведя несколько минут в таких размышлениях, Гарри вырвал из «Пророка» некролог, аккуратно сложил его и засунул в первый том «Практического руководства по магической защите от Темных искусств». Потом он бросил газету в кучу мусора и обернулся, чтобы еще раз оглядеть комнату. Теперь она выглядела намного опрятнее. Единственный непорядок составлял в ней сегодняшний номер «Ежедневного пророка», лежавший вместе с осколком зеркала на кровати.       Гарри пересек комнату, сдвинул с газеты осколок и развернул ее. Получив сегодня утром от почтовой совы свернутый в трубку номер, он лишь взглянул на украшавший первую страницу заголовок и отметил про себя, что о Волан-де-Морте в нем ничего не сказано. Гарри был уверен — Министерство старается не допустить распространения новостей о Волан-де-Морте и «Пророк» помогает ему в этом. И только теперь он обнаружил то, чего не заметил с первого взгляда. Поперек нижней половины страницы над фотографией снятого на ходу Дамблдора шел заголовок поменьше:

ДАМБЛДОР. НАКОНЕЦ-ТО ВСЯ ПРАВДА?

      На следующей неделе выйдет в свет шокирующий рассказ о небезупречном гении, которого многие считают величайшим волшебником его поколения. Срывая привычную всем маску невозмутимого сребробородого мудреца, Рита Скитер — Рита Скитер? — спросил Джеймс. — Эта она в прошлом году закончила Хогвартс? — Да, точно, — кивнул Ремус. — Главная сплетница школы. — А теперь не только школы, — хмыкнул Сириус. описывает его тяжелое детство, беспутную юность, пожизненную вражду далеко не с одним человеком и позорные тайны, которые Дамблдор унес с собой в могилу. ПОЧЕМУ человек, которому предлагали пост министра магии, предпочитал оставаться простым директором школы? КАКИМ было подлинное назначение секретной организации, известной под названием «Орден Феникса»? КАК на самом-то деле встретил свой конец Дамблдор? — Это логичные вопросы, — нахмурилась Лили.       Ответы на эти и многие другие вопросы исследуются в новой сенсационной биографии «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора», написанной Ритой Скитер. Читайте на странице 13 эксклюзивное интервью, которое она дала Бетти Брейтуэйт.       Гарри рывком раскрыл газету, нашел тринадцатую страницу. Над интервью красовалось еще одно знакомое лицо — женщина с искусно завитыми светлыми волосами и в украшенных драгоценными камнями очках скалила зубы в якобы обворожительной улыбке и покачивала пальчиком перед собой. — Она не изменилась, — скривился Сириус, изображая рвотные позывы. — Это точно, — рассмеялся Ремус, вспоминая любопытную когтевранку. Гарри, стараясь не обращать внимания на это тошнотворное зрелище, приступил к чтению. — Мой сын тоже так думает, — улыбнулся Джеймс. Лили на это закатила глаза.       В жизни Рита Скитер человек куда более мягкий и обаятельный, чем думают те, кто знаком с вышедшими из-под ее пера прославленными своей резкостью портретами известных людей. — Мы помним её мягкость и обоятельность, — фыркнул Поттер. — Особенно после того, как она распространила слух, что Сириус свои прыщи замазывает. Все рассмеялись, кроме Блэка, который сидел надувшись. — Между прочим, у меня их нет. — Да, но потом целый месяц все девчонки от тебя шарахались. — улыбался Поттер. — А затем в Большом зале она совершенно случайно превратилась в курицу, — сказал Люпин, смотря при этом на анимага. — Сама виновата, — фыркнул тот. Мы встретились с ней в прихожей ее уютного дома и отправились прямиком на кухню, где Рита угостила меня чаем, тортом и, разумеется, наисвежайшими слухами. — К кому это она пришла в гости? — спросила Лили. — Ну точно не к Сириусу. Он бы этот чай на неё вылил, — засмеялся Джеймс, и все остальные подхватили его смех. — Да, конечно, Дамблдор — это мечта биографа, — говорит Скитер. — Такая долгая, полная событий жизнь. Уверена, моя книга станет лишь первой из очень и очень многих.       Скитер определенно времени зря не теряла. Книга объемом в девятьсот страниц была закончена ею спустя всего четыре недели после загадочной кончины, постигшей Дамблдора в июне. — Девятьсот страниц за четыре недели? — удивилась Лили. — Это сколько же там неправды? — На восемьсот девяносто девять страниц, — серьезно ответил ей Поттер. Я спросила, как ей удалось поставить этот рекорд скорости? — О, когда проведешь в журналистике столько времени, сколько провела я, работа в сжатые сроки становится твоей второй натурой. Я знала, что волшебный мир жаждет получить полную историю его жизни, и просто хотела удовлетворить эту жажду первой. — Наполнив книгу небылицами, — фыркнул Сириус.       Я упоминаю о недавних широко разрекламированных высказываниях пожизненного друга Альбуса Дамблдора специального консультанта Визенгамота Элфиаса Дожа, сказавшего: «В книге Скитер фактов меньше, чем на карточке от шоколадных лягушек». — Я поддерживаю этого человека! — усмехнулся Блэк, а Лили мысленно с ним согласилась, но вслух говорить ничего не стала.       Скитер, откинув назад голову, хохочет: — Милейший Дожинька! Помню, я несколько лет назад брала у него, да благословят его небеса, интервью насчет прав водяного народа. Он уже тогда впал в полное детство. Похоже, ему казалось, будто мы с ним сидим на дне Трубного озера, — он все просил меня остерегаться форелей.       И тем не менее выдвинутые Элфиасом Дожем обвинения в неточности отозвались эхом в волшебном сообществе. Действительно ли Скитер считает, что четырех коротких недель достаточно для создания полной картины долгой, удивительной жизни Дамблдора? — У меня такой же вопрос, — кивнула Лили, а остальные её поддержали. — О, моя дорогая, — широко улыбается Скитер, ласково похлопывая меня по ладони, — мы обе знаем, какое обилие сведений могут породить мешок галеонов, нежелание слышать слово «нет» и Прытко пишущее перо! К тому же из желающих рассказать о Дамблдоре позорную правду уже выстроилась целая очередь. Далеко не каждый, знаете ли, считает его таким уж чудом, он умудрялся наступать на любимые мозоли множеству важных людей. Что касается старого Дожиньки Дожа, ему лучше перестать витать в облаках, потому что я получила доступ к источнику информации, за который большинство журналистов отдало бы свои волшебные палочки, — к человеку, который никогда еще не высказывался публично, но был близок с Дамблдором в самый буйный и беспокойный период его молодости. — Что же это за человек такой? — Её больная фантазия! — Разве это человек, Сириус? — Это же фантазия, Эванс! Тем более больная! Комнату сотрясали раскаты смеха.       Из предварительной рекламы написанной Скитер биографии можно с уверенностью заключить, что она преподнесет немало шокирующих сюрпризов тем, кто считает, будто Дамблдор прожил безупречную жизнь. — Какой из этих сюрпризов является самым сногсшибательным? — спрашиваю я. — Бросьте, Бетти, я не собираюсь пересказывать основные моменты моей книги до того, как ее начнут раскупать! — смеется Скитер. — Однако могу пообещать, что всякого, кто продолжает верить, будто Дамблдор был чист и бел, как его борода, ожидает горестная утрата иллюзий! Довольно сказать следующее: никто из слышавших его яростные тирады против Вы-Знаете-Кого и не подозревает, что в молодости он сам баловался Темными искусствами! — Ее больная фантазия побила все рекорды! Смех был ему ответом. В поздние свои годы он призывал всех нас к терпимости, однако в молодости никакой широтой воззрений не отличался! Да, у Альбуса Дамблдора было на редкость темное прошлое, не говоря уж о его сомнительной семейке, правду о которой он столь усердно замалчивал.       Я спрашиваю у Скитер, имеет ли она в виду брата Дамблдора, Аберфорта, пятнадцать лет назад осужденного Визенгамотом за противозаконное использование магии, что привело в то время к небольшому скандалу. — Это ещё ничего не значит, — решительно сказала Лили. — О, Аберфорт — это всего лишь верхушка навозной кучи, — смеется Скитер. — Нет-нет, я говорю о вещах много худших, чем братец, любивший испытывать заклинания на козлах, худших даже, чем калечивший маглов отец. Их делишки Дамблдору скрыть не удалось, так как они оба были осуждены Визенгамотом. Нет, меня больше всего интересовали его мать с сестрой, и вот тут, стоило лишь немного копнуть, я обнаружила просто-напросто море мерзостей. Впрочем, дождитесь глав с девятой по двенадцатую, и вы узнаете все в подробностях. Сейчас же могу сказать лишь одно: нет ничего удивительного в том, что Дамблдор никогда не рассказывал, при каких обстоятельствах ему сломали нос. — Кто этот смельчак? — удивился Поттер. — Но теперь ясно, почему у Дамблдора нос кривой.       Однако если оставить в стороне скелеты, таящиеся в семейных шкафах, может ли Скитер отрицать блестящие способности Дамблдора, которые позволили ему сделать немало магических открытий? — Да, голова у него варила, — соглашается Скитер, — хотя в настоящее время многие задаются вопросом, действительно ли предполагаемые достижения Дамблдора следует приписывать исключительно его заслугам. В главе шестнадцатой я говорю о том, что, по словам Айвора Диллонсби, именно он открыл восемь способов использования крови дракона, но тут появился Дамблдор и «позаимствовал» его записи. — Профессор Дамблдор так не поступил бы, — заявила Лили.       И все же, решаюсь заметить я, значение некоторых достижений Дамблдора отрицать невозможно. Что может сказать Скитер о его знаменитой победе над Грин-де-Вальдом? — О, хорошо, что вы вспомнили о Грин-де-Вальде, — с кокетливой улыбкой отвечает Скитер. — Боюсь, тех, кто простодушно верует в блестящую победу Дамблдора, ожидает новость, которую я сравнила бы со взрывом навозной бомбы. Вот уж действительно грязная история. Пока я могу сказать только, что сам факт проведения этой легендарной дуэли вызывает большие сомнения. Те, кто прочитает мою книгу, возможно, придут к заключению, что Грин-де-Вальд просто-напросто вытащил из кончика своей волшебной палочки белый носовой платок и мирно удалился! — Вот с этим можно ещё согласится, — нахмурился Ремус. — На эту тему много небылиц написано. Остальные ничего ему не ответили, но решили обдумать слова оборотня.       Сообщать что-либо еще на эту интригующую тему Скитер отказывается, поэтому мы переходим к отношениям, которые, несомненно, вызовут у читателей наибольший интерес. — Я так и знал, что Дамблдор и Макгонагалл крутят роман! — крикнул довольный Блэк. Лили лишь закатила глаза и продолжила читать. — О да, — говорит, живо кивая, Скитер, — я посвятила целую главу отношениям Дамблдора и Поттера. — Сохатый, твой сын встречается с Дамблдором! — воскликнул озарившую его идею Сириус. — Бродяга, это уже перебор! Их называли нездоровыми, даже пагубными. На этом моменте пёс-анимаг рассмеялся. — Сириус, если ты не прекратишь очернять моего сына, то… — Лили многозначительно на него посмотрела, и Мародеру пришлось замолчать, хотя иногда можно было услышать похрюкивание. Конечно, для того, чтобы узнать эту историю целиком, читателям придется купить мою книгу, однако нет никаких сомнений в том, что Дамблдор с самого начала питал к Поттеру нездоровый интерес. — Старый извращенец! — прошептал Блэк так, чтобы Лили его не услышала, а Джеймс подозрительно посмотрел на книгу. Пошел ли он мальчику на пользу? Сириусу пришлось зажать себе рот рукой, чтобы не засмеяться ещё раз. Что ж, поживем — увидим. Однако ни для кого не секрет, что отроческие годы Поттера были очень тяжелыми. Блэк до боли закусил губу.       Я спрашиваю, поддерживает ли Скитер попрежнему связь с Гарри Поттером, у которого она взяла в прошлом году знаменитое интервью: в их сенсационной беседе Поттер говорил исключительно о своей уверенности в том, что Сами-Знаете-Кто вернулся. Тут Сириусу стало не до смеха. — Вернулся? — переспросил Джеймс. Лили нервно сглотнула. — Значит, он правда был мертв? — спросила она побледневшими губами. — Но как? — удивился Ремус. Ответа не последовало. — Да, конечно, мы стали очень близки, — отвечает Скитер. — У бедняжки Поттера совсем мало настоящих друзей, а мы с ним встретились в один из самых трудных моментов его жизни — во время Турнира Трех Волшебников. — Только не говорите мне, что мой сын участвовал в Турнире Трёх Волшебников! — взревела Лили. Её глаза лихорадочно блестели. — Одна из книг называется «Гарри Поттер и Кубок Огня», — сказал побледневший Ремус. — Но там же люди гибнут! — воскликнул Джеймс. — Каким образом он вообще туда попал? — сжал кулаки Сириус. — Значит, он очень сильный волшебник, — тихо сказал оборотень. Все крики тут же смолкли, и три пары глаз уставились на него. — Ведь Кубок Огня выбирает сильнейших, — также тихо сказал Люпин. В комнате наступила тишина. Ведь Лунатик прав. Кубок Огня выбирает сильнейших, и из этого выходит, что Гарри очень сильный волшебник, ведь каким образом он смог уйти несколько раз от Волан-де-Морта и остаться в живых. Лили продолжила читать. Вероятно, только я одна из живущих сейчас людей и могу сказать, что знаю настоящего Гарри Поттера. — Мечтай, — хмыкнул Джеймс, все ещё обдумывая слова друга.       И это естественным образом приводит нас к многочисленным слухам, связанным с последними часами жизни Дамблдора. Верит ли Скитер в то, что Поттер действительно присутствовал при его кончине? Все разом побледнели. — Ну, я не хочу говорить слишком многого — все это есть в книге, — однако существует свидетель, который был в то время в замке Хогвартс и видел Гарри Поттера, убегавшего с места происшествия через несколько секунд после того, как Дамблдор не то упал, не то спрыгнул, не то был сброшен с башни. — Кто-то убил профессора Дамблдора? — в ужасе прошептала Лили. Впоследствии Гарри Поттер дал показания против Северуса Снейпа, человека, к которому он, как всем известно, питал вражду. — Снейп убил Дамблдора? — воскликнул Джеймс. — Как он посмел? — взревел Сириус. — Северус… — прошептала Лили. Поттер стал гладить ее по спине. — Лилс, он же Пожиратель, а Пожиратели — убийцы… Ты сама так сказала… Девушка кивнула: — Да, Джеймс, ты прав. — Может, я продолжу читать? — заботливо предложил он. — Нет. — она отрицательно помотала головой. — Тут немного осталось. Действительно ли все обстоит так, как выглядит на первый взгляд? — Если мой крестник сказал, что Снейп убил Дамблдора, то так и есть, — рыкнул Блэк. Это должно решить сообщество волшебников — после того как оно прочитает мою книгу.       На этой интригующей ноте я и прощаюсь с писательницей. Не приходится сомневаться в том, что книга, вышедшая изпод пера Скитер, мгновенно станет бестселлером. — Точно! Такой лжи свет еще не видывал! — хмыкнул Джеймс, а все остальные рассмеялись. Пока же многочисленным поклонникам Дамблдора остается с трепетом ожидать того, что им предстоит вскоре узнать о своем герое.       Гарри дочитал статью до конца, но продолжал тупо вглядываться в газетную страницу. Отвращение и гнев поднимались в нем, точно рвота. — У меня такие же ощущения, — скривился Сириус, а Джеймс кивнул. Наконец он смял газету в комок, изо всех сил швырнул его в стену, и комок, отлетев, свалился в уже переполненную мусорную корзину.       Он начал слепо расхаживать по комнате, открывая пустые ящики, беря какую-то из сложенных стопками книг лишь затем, чтобы вернуть ее на место, едва сознавая, что делает. А в голове вертелись разрозненные фразы из интервью Риты: «…посвятила целую главу отношениям Дамблдора и Поттера… их называли нездоровыми и даже пагубными… в молодости он сам баловался Темными искусствами… я получила доступ к источнику информации, за который большинство журналистов отдало бы свои волшебные палочки». — Ложь! — внезапно взревел Гарри — Согласен! — кивнул Сириус. и увидел в окно, как сосед, пытавшийся снова запустить умолкшую газонокосилку, нервно поднял взгляд кверху. — Газонокосилку? — переспросил Джеймс. — Это такой магловский прибор, который стрижет траву, — на автомате ответила Лили. — И что под его окном делает магловский прибор? — спросил Сириус. Лили нахмурилась и продолжила читать.       Гарри опустился на кровать — так резко, что осколок разбитого зеркала скакнул в сторону. Он взял осколок, повертел его в пальцах, думая и думая о Дамблдоре, о лжи, которой бесчестила его Рита…       Вспышка ярчайшей синевы. — Что еще за вспышка? — удивился Блэк. Гарри замер, его порезанный палец снова скользнул по неровному краю осколка. Почудилось, не иначе. — Что почудилось? — взволнованно спросил Джеймс, а Лили побыстрее продолжила. Он оглянулся через плечо, однако стена отливала тошнотворным персиковым цветом, который выбрала тетя Петунья. — Петуния? — удивилась девушка и перечитала. — Что она там делает? — Кто это? — поинтересовался Поттер. — Это моя сестра, — лицо Лили помрачнело. — Мы с ней не особо ладим. Мародеры поняли, что эта тема неприятна рыжеволосой, и не стали задавать вопросов. Там не было никакой синевы, способной отразиться в зеркале. Он снова заглянул в осколок зеркала, но снова увидел в нем лишь отражение собственных ярко-зеленых глаз.       Да, конечно, почудилось, другого объяснения быть не может. Почудилось, потому что он думал о своем мертвом Учителе. Если что-то и можно сказать наверняка, так только то, что он никогда больше не увидит пронизывающих его ярко-синих глаз Альбуса Дамблдора. — Гарри почудились глаза Дамблдора? — удивилась Лили, — Но ведь это невозможно. — Почему невозможно? — спросил Блэк. — Это сквозное зеркало. — Сириус, но профессор Дамблдор мертв… — ее голос надломился. — Это кстати, конец главы. — Странно все это, — пробормотал Ремус. — А что наш сын делает в доме у твоей сестры? — попытался перевести тему Джеймс. — Не знаю, — нахмурилась Лили. — Может, мы помирились с Петунией? — лицо девушки просияло. — А Гарри мы отправили туда из-за военных действий? — Скорее всего, — кивнул Поттер. В голове Ремуса крутилась одна настойчивая мысль, но он отогнал ее подальше. — Кто будет следующий читать? — спросила девушка. — Я буду, — вызвался Джеймс.