Читая Гарри Поттер и Дары Смерти

- Ох, - простонал Сириус, падая в кресло. Ребята только что вернулись в Выручай-Комнату после ужина, где анимаги уговорили отметить День Рождения Гарри (и вспомнили же об этом). Наверное, со стороны они смотрелись очень странно, поднимая свои бокалы и крича «С Днём Рождения!», по крайней мере, все с интересом на них подглядывали и пытались понять, у кого сегодня праздник. А по дороге обратно, Сириус зашёл на кухню и взял торт, который съел на пару с Джеймсом, Ремус предпочёл шоколад, а у Лили просто не было аппетита есть что-то сладкое. И вот сейчас, анимаги развалились на своих местах не смея пошевелиться от переедания. Ремус и Лили тоже расположились на диванах и теперь смотрели на Сириуса и Джеймса. - Лилс, ты во мне дырку прожжёшь, - выдавил Поттер, скосив глаза на девушку. Та фыркнула. - Я же говорила, что не надо так много есть. - Это День Рождения Гарри, Эванс, - ответил ей Сириус. Девушка закатила глаза, но спорить не стала. - Хвост, - зло выплюнул Сириус, вмиг забывший о еде. - Пытался докопаться до нас. На ужине Питер подсел к ним и робко попытался выяснить, что случилось, но был вежливо (грубо) отослан куда подальше и, желательно, пусть не возвращается оттуда. Во время этой потасовки, студенты с любопытством проглядывали на них, пытаясь понять, что же произошло в рядах дружных Мародеров. - Но это логично, - возразил Ремус. - Мы так резко перестали с ним общаться, что он не понимает, что произошло. - Пусть только попробует ещё раз подойти, - прошипел Сириус. - Но, может, Питер ещё не Пожиратель? - неуверенно предположила Лили. - А куда он постоянно исчезает? - скривился Джеймс. - Возможно, метки у него ещё нет, но он точно собирается её получить. Наступила тишина. - Ну, я, наверное, начну, - сказал Ремус, пытаясь разрядить обстановку. Он взял книгу и открыл её на нужной странице. - ГОДРИКОВА ВПАДИНА. - Они все таки пошли туда, - застонала Лили, уже начиная переживать за сына. Джеймс успокаивающе сжал её ладонь в своей и ободряющее улыбнулся, хотя самому ему стало не по себе от названия главы. Проснувшись на следующее утро, Гарри не сразу вспомнил, что случилось вчера. Потом в нём шевельнулась детская надежда, что всё это ему приснилось, что Рон по-прежнему здесь и никуда не уходил. Лили с печалью посмотрела на книгу. Она так и знала, что так будет. Но, повернув голову на подушке, он увидел пустую койку Рона. Она притягивала взгляд, словно мёртвое тело. Гарри соскочил со своей койки, стараясь не смотреть на Ронову постель. - Супер, - фыркнул Сириус. - Было плохо Рону пока он был здесь, а теперь плохо Гарри. - Это все из-за крестража, - оторвался от книги Ремус. - Я уверен, что Рон сейчас очень сожалеет о своём поступке. - Если сожалеет, то вернётся, - вставил Джеймс. - Гермиона окружила палатку множеством заклинаний, - ответил оборотень. - Думаю, их очень сложно найти. Гермиона уже возилась на кухне. Когда Гарри вошёл, она не пожелала ему доброго утра и поскорее отвернулась. - Поступил как настоящий мужчина, - язвительно вставил Сириус. «Ушёл, — повторял про себя Гарри. — Ушёл. — Умываясь и одеваясь, он думал об одном и том же, как будто можно было свыкнуться с этим. — Ушёл и не вернётся». Джеймс нахмурился. Ещё полчаса назад он был уверен, что Рону так и надо, но теперь... Теперь его мысли были другими. В этом заключалась простая, неприкрашенная правда, потому что, стоит им покинуть стоянку, и защитные заклинания не позволят Рону их найти. Сириус ухмыльнулся, вспомнив слова, сказанные Лунатиком ранее. Они позавтракали в молчании. У Гермионы глаза опухли и покраснели: похоже, она всю ночь не спала. Анимаги недовольно уставились на книгу. Когда собирали вещи, Гермиона копалась дольше обычного. Гарри понимал, почему она тянет время; несколько раз Гермиона вскидывала голову и прислушивалась — наверное, за шумом дождя ей мерещились шаги, но между деревьями не мелькали рыжие лохмы. Гарри всякий раз оглядывался следом за ней, ведь он и сам невольно на что-то надеялся, но каждый раз ничего не видел, кроме поливаемого дождём леса, и внутри у него взрывался очередной заряд злости. В ушах звучали слова Рона: «Мы думали, ты знаешь, что делаешь!», и Гарри с тяжёлым сердцем продолжал упаковывать вещи. Лили вздохнула. Рядом с ними быстро прибывала мутная вода, и река грозила выйти из берегов. Они и так на целый час против обычного задержали своё отбытие. Наконец Гермиона, в третий раз уложив заново расшитую бисером сумочку, не смогла больше выдумать никакого предлога оставаться на месте. Они с Гарри взялись за руки и, переместившись, оказались на поросшем вереском склоне холма, где гулял на просторе ветер. Лили вздрогнула. Теперь Рон их точно не найдёт. Гермиона сразу выпустила руку Гарри и пошла прочь. Отойдя на несколько шагов, она села на большой камень и уткнулась лицом в колени, вздрагивая всем телом, — Гарри знал, что она плачет. - Вот до чего Рон довёл Гермиону, - зло выплюнул Сириус. - А ещё хотел её с собой прихватить. Надо бы, наверное, подойти к ней, утешить, но Гарри стоял как прикованный. Лили с жалостью посмотрела на книгу. Бедный её мальчик, на него столько всего свалилось, а теперь ещё и друг ушёл... Внутри у него словно всё смерзлось; он снова видел перед собой презрительное лицо Рона. Он большими шагами двинулся по кругу, в центре которого убивалась Гермиона, — Гарри наводил защитные заклинания, какие обычно устанавливала она. Следующие несколько дней они вообще не говорили о Роне. Гарри твёрдо решил, что никогда в жизни не произнесёт больше его имени, а Гермиона как будто понимала, что заговаривать об этом бесполезно, хотя по ночам, когда она думала, что он уснул, Гарри слышал, как она всхлипывает. Анимаги тихо зарычали. Они ненавидели, когда парни заставляют девушек плакать. Сам он завёл привычку вытаскивать потихоньку Карту Мародёров и рассматривать её при свете волшебной палочки. Ребята напряглись, ожидая услышать что-нибудь важное. Гарри ждал, когда в коридорах Хогвартса снова появится точка с именем Рона — это будет доказательством, что он благополучно вернулся в уютный замок под защитой своего чистокровного происхождения. Однако Рон не появлялся на Карте, В Лили появилась надежда, что Рон, возможно, одумался и пытается вернуться. и скоро уже Гарри доставал её только ради того, чтобы смотреть на имя Джинни в спальне для девочек. - Ууу, Гарри подглядывает за Джинни? - Сириус многозначительно подвигал бровями, вызывая этим приступ смеха у Джеймса и недовольные взгляды Ремуса и Лили. Вдруг она почувствует сквозь сон силу его взгляда, вдруг каким-то образом догадается, что он думает о ней и надеется, что у неё все хорошо. Девушка нежно улыбнулась. Днём они усердно пытались определить, где сейчас находится меч Гриффиндора, однако чем больше обсуждали, куда Дамблдор мог его запрятать, тем безнадёжнее казались все эти разговоры. Гарри, сколько ни ломал голову, не мог вспомнить, чтобы Дамблдор хоть раз упоминал о возможном тайнике. Бывали минуты, когда Гарри и сам не знал, на кого злится больше — на Рона или на Дамблдора. «Мы думали, ты знаешь, что делаешь… Думали, Дамблдор тебе объяснил, что нужно делать… Мы думали, у тебя есть настоящий план!» - Замечательно, - скривил губы Сириус. - Рон портит настроение даже на расстоянии. Джеймс фыркнул. Невозможно скрывать от самого себя: Рон был прав — Дамблдор оставил его буквально с пустыми руками. - Почему Дамблдор так поступил? - спросил Джеймс. - Может, он хотел, чтобы Гарри додумался до всего сам, - пожал плечами Ремус. - Ты уже говорил это, Луни, - махнул рукой Сириус. - Но и вы уже спрашивали об этом, - пожал плечами тот. - Я просто решил напомнить. Ну, отыскали они один крестраж, так и тот уничтожить не могут, а остальные крестражи по-прежнему совершенно недоступны. Отчаяние грозило захлестнуть его с головой. - Значит пора снимать крестраж, - нахмурился Джеймс. Гарри поражался, как у него хватило самонадеянности потащить с собой друзей в это бессмысленное путешествие неведомо куда. Он ничего не знал, ни о чём не имел ни малейшего представления и каждую минуту мучительно ждал, что Гермиона тоже скажет: с неё хватит, — и соберётся уходить. - Определенно пора, - кивнул Сириус. - Иначе мы все утонем в его печальных мыслях. По вечерам они почти не разговаривали. Гермиона вынимала из сумочки портрет Финеаса Найджелуса и устанавливала его на стуле, прислонив к спинке, как будто он мог заполнить пустоту, образовавшуюся после ухода Рона. Анимаги решили больше не комментировать уход Рона, решив, что тот не заслуживает такого повышенного внимания с их стороны. Несмотря на свои прежние громогласные уверения, что он никогда больше к ним не явится, Финеас Найджелус удостаивал их посещением каждые несколько дней с завязанными глазами — должно быть, не мог удержаться, рассчитывая хоть что-нибудь выведать. - Старый хрящ, - поморщился Сириус, скрещивая руки на груди. Гарри был ему даже рад: всё-таки какое-никакое общество, даром что ехидное и зловредное. Они жадно ловили любые новости о том, что делается в Хогвартсе, хотя Финеас Найджелус был далеко не идеальным источником информации. Он искренне почитал Снейпа — первого директора-слизеринца со времен самого Финеаса, поэтому Гарри с Гермионой приходилось следить за собой; при всяком критическом отзыве о Снейпе или дерзком вопросе по его поводу Найджелус немедленно покидал картину. - Класс, ещё и о Снейпе нужно хорошо отзываться, - Сириус изобразил рвотный позыв. - У меня бы язык не повернулся бы. Джеймс рассмеялся над словами друга, а Лили недовольно стрельнула глазами в сторону Блэка. Тем не менее кое-какие обрывки удавалось узнать. Снейп, как выяснилось, постоянно сталкивался с глухим сопротивлением части учеников. Анимаги переглянулись и хитро улыбнулись. Приятно осознавать, что растёт второе поколение, продолжая их дело. Ремусу не понравились эти заговорческие выражения лиц его друзей. Он всегда был против издевательства над Снейпом, но его не слушали, если речь не заходила о вылете из Хогвартса. Джинни запретили прогулки в Хогсмид. Снейп возобновил старый указ Амбридж о запрете собираться вместе трём и более ученикам и об обязательной регистрации ученических организаций. - Указ этой жабы с бантом? - вскинул брови Сириус. - Какого черта она раздавала какие-то указы в Хогвартсе? Министерство не вмешивается в дела Хогвартса! - Помни, что у нас только эта книга, Бродяга, - сказал Ремус, размышляя над вышепрочитанным. Из всего этого Гарри заключил, что Джинни, а с нею, возможно, и Полумна с Невиллом стараются возродить Отряд Дамблдора. - Что возродить? - переспросил Джеймс. - Отряд Дамблдора? Это ещё что такое? - Может, это группа, противостоящая Пожирателям? Только она состоит из студентов, - предположила Лили. - Ведь возродить её пытаются ученики. - Звучит круто, - в глазах Сириуса и Джеймса заплясали огоньки. - Даже не думайте, - строго сказала Лили, уже догадавшаяся, о чем подумали друзья. - А мы и не думали, - невинно похлопал глазами Джеймс. Ему отчаянно, до ноющей боли в животе захотелось увидеть Джинни, но заодно с ней снова вспомнился Рон, потом Дамблдор и сам Хогвартс, по которому Гарри тосковал почти так же сильно, как по своей бывшей подружке. Пока Финеас рассказывал о выкрутасах Снейпа, Гарри на секунду поддался безумию и подумал: не вернуться ли ему спокойно в школу, вместе со всеми сопротивляться Снейпову режиму, а тем временем у него будет еда, мягкая постель, и пускай другие всё решают за него — в ту минуту это казалось самым желанным на свете. - Не получится, приятель, - сочувствующе произнёс Сириус. - Ты самая главная цель безносого. Джеймс что-то прошипел сквозь зубы в сторону Волан-де-Морта, но ничего хорошего нельзя было услышать. Однако после он вспомнил, что объявлен Нежелательным лицом номер один, что за его голову назначена награда в десять тысяч галеонов и соваться сейчас в Хогвартс было бы так же неосторожно, как явиться прямиком в Министерство магии. Финеас Найджелус невольно подчеркивал опасность, то и дело ненавязчиво пытаясь выяснить, где сейчас находятся Гарри и Гермиона. - Мечтай больше, - фыркнул Сириус. Каждый раз, как он это делал, Гермиона бесцеремонно заталкивала его в расшитую бисером сумочку, после чего Финеас неизменно пропадал на несколько дней. Погода портилась, становилось всё холоднее. Гарри и Гермиона не решались подолгу оставаться на одном месте, поэтому из южной части Англии, где разве что по ночам слегка подмораживало, им пришлось переместиться в другие районы. То их забрасывало в горы, где хлестали дожди вперемешку со снегом, то на болота, где палатку залило ледяной водой, то на крохотный островок посреди шотландского горного озера, где их за ночь засыпало снегом чуть ли не по самую крышу. - Да уж, - протянул Джеймс. - Весело. Лили тяжело вздохнула. Поход в Годрикову Впадину приближался, и оставалось надеяться, что с Гарри и Гермионой все будет хорошо. В окнах домов уже мигали огоньками рождественские ёлки, - Ничего себе! - воскликнул Сириус. - Оказывается, уже Рождество! Как быстро время пролетело! - А узнали они не так уж и много, - вздохнул Джеймс. - Ничего, ещё все впереди, - оптимистично заявил Сириус, а остальным осталось только удивляться, откуда такой настрой, если всего пару минут назад тот недовольно все комментировал. и наконец наступил вечер, когда Гарри снова отважился заговорить о единственном, на его взгляд, оставшемся направлении поисков. - Вот мы и подошли к самому важному, - нервно вздохнула Лили. Джеймс, услышав печальный голос своей девушки, притянул её к себе в объятия. Они только что закончили необычно вкусный ужин: Гермиона в мантии-невидимке навестила ближайший супермаркет (причём добросовестно положила деньги в кассу), и Гарри надеялся, что она станет более сговорчивой, наевшись спагетти болоньезе и консервированных груш. - Ой, я сейчас вообще не могу думать о еде, - поморщился Сириус, положив руку на живот. Лили фыркнула, как бы говоря, что нужно было её послушаться. Кроме того, он предусмотрительно предложил на пару часов отдохнуть от крестража, который висел теперь на спинке кровати. - Ну наконец-то, - всплеснул руками Джеймс. - Я уж думал, что не доживу до этого. - Давно пора было это сделать, - кивнул Сириус. — Гермиона? — М-м? - Теперь осталось уговорить Гермиону, - вздохнул Джеймс, машинально поглаживая Лили по плечу. - Уговорит, не бойся, - ухмыльнулся Сириус. Она устроилась в продавленном кресле со «Сказками барда Бидля» в руках. Гарри не мог себе представить, что ещё можно выжать из несчастной книжонки, не такой уж, кстати, и толстой, но Гермиона, как видно, всё пыталась что-то расшифровать — рядом с ней на ручке кресла лежал раскрытый «Словник чародея». - Может, Дамблдор что-нибудь зашифровал там? - с надеждой в голосе спросил Джеймс. - Министерство все проверило, - покачала головой Лили. - И не один раз. Гарри кашлянул. Точно так же он чувствовал себя несколько лет назад, когда собирался с духом, чтобы спросить профессора МакГонагалл, можно ли ему пойти в Хогсмид, хотя Дурсли так и не согласились подписать для него разрешение. - Так они ещё и разрешение не подписали моему сыну?! - взревел Джеймс. - Да как они посмели? - И Гарри должен был сидеть в Хогвартсе, когда все остальные веселились? - в тон ему возмущался Сириус. - Да даже маманя на такое не способна, а способна она на многое, уж поверьте! - Не думаю, что Гарри сидел в Хогвартсе, когда у него есть мантия-невидимка и наша карта, - вставил Ремус для того, чтобы отвлечь разбушевавшихся друзей. И судя по тому, как у Сириуса и Джемса загорались глаза и они хитро переглянулись, у него это отлично получилось. Чего нельзя сказать по Лили. Её глаза метали молнии, а пальцы с силой сминали мантию, что оставались складки. Ремус послал ей ободряющую улыбку, и девушка не сдержавшись, улыбнулась в ответ. Оборотень обладал удивительным качеством успокаивать людей одним своим присутствием. — Гермиона, я тут подумал… — Гарри, ты можешь мне помочь? Она явно его не слышала. Гермиона наклонилась вперёд и протянула ему книгу. - Ух ты, зашифрованное послание? - Джеймс с детским восторгом уставился на книгу. — Посмотри вот на этот символ. — Она ткнула пальцем в страницу. - Точно послание, - ухмыльнулся Сириус, нетерпеливо потирая руки. Вверху располагался, должно быть, заголовок очередной сказки (хотя у Гарри не было полной уверенности, поскольку он не умел читать руны), Лили закатила глаза на необразованность своего сына. а над ним было изображено нечто вроде треугольного глаза, зрачок которого пересекала вертикальная черта. - Это что за черт? - недоумённо спросил Сириус. - Какая-то руна? Луни, Эванс, вы же изучаете. Лили во второй раз закатила глаза, только теперь на пару с Ремусом. - Я не помню такого знака, - ответила девушка, и все посмотрели на оборотня, но тот только пожал плечами плечами, что могло означать, что он тоже не знает. - Но если сопоставить все факты, - сказал он, и три пары глаз выжидающе уставились на него. - Если сопоставить все факты, то можно сказать, что это знак Даров Смерти. - Знак чего? - не понял Джеймс. - Ты вообще помнишь название книги, Сохатый? - Ну, да. - И? - Ааа, - протянул Поттер, хлопнув себя по лбу. - Дошло наконец, - ухмыльнулся Сириус, тут же получив подушкой. - Но я все равно не вижу связи, - обреченно сказал Джеймс. - Ты же знаешь, что такое Дары Смерти? - спросил Ремус. - Да, мне мама в детстве читала. Но я думал, что это сказки! - А можете объяснить? - робко попросила Лили, которая только недавно узнала о всех сказках для детей волшебников. - Сказка о трёх братьях, - начал оборотень. - Это сказка повествует, как три брата столкнулись со смертью, не попавшись в её ловушку, и получили в подарок все, что они пожелают. Старший брат пожелал самую могущественную палочку на свете, средний – то, что может возвращать мертвых к жизни, а младший – вещь, с помощью которой можно уйти от смерти. И по идее, вертикальная черта – это Бузиная палочка, круг – Воскрешающий камень, а треугольник – это мантия-невидимка. - Мантия-невидимка? - переспросил Джеймс. Ремус закатил глаза. - Ты же сказал, что читал. - Так это было давно и я почти ничего не помню! - воскликнул Джеймс и во все глаза посмотрел на Сириуса, который думал о том же. - А может... - Твоя мантия... - Это... - Третий Дар Смерти! - шокировано закончили они вместе. Лили вздохнула. Кто о чем, а Джеймс и Сириус, как обычно, о своих безумных идеях. - Джеймс, на свете, что, мало мантий-невидимок? - Но, Лилс! Эта мантия передавалась из поколения в поколение от отца к сыну, - затараторил тот с безумными глазами. - Но может... - Лилс, ну ты подумай...! - Я думаю, стоит продолжить, - вклинился в спрор Ремус. - А то мы и так на много отвлеклись. Уверен, что дальше станет понятно. — Гермиона, я же не изучал древние руны. Лили обреченно застонала. Почему Гарри не мог пойти умом в неё? — Знаю, но это не руна, и в «Словнике» её нет. Я думала, это просто глаз нарисован, а теперь что-то сомневаюсь. Смотри: знак выполнен чернилами, кто-то его нарисовал в уже готовой книжке. - Дамблдор верил в Дары Смерти! - воскликнул Сириус. - И дал Гермионе эту книжку, чтобы они смогли их отыскать! Лили сложила руки на груди. Она никогда не верила в детские сказки, предпочитая им другие книги. И сейчас она отнеслась к этому скептически. Джеймсу и Сириусу пора взрослеть. Вспомни, ты никогда не видел его раньше? — Да нет… Нет, погоди-ка! — Гарри присмотрелся поближе. — Это вроде тот самый символ, который был на шее у отца Полумны? - Может, он верит в них? - предположил Джеймс. - Да он вообще верит во всякий бред! - фыркнул Сириус. - Но здесь может оказаться прав. Впервые в своей жизни! — Вот и я то же самое подумала! — Значит, это знак Грин-де-Вальда. - Вот, - объявила Лили, торжествующе смотря на анимагов. Она совсем забыла о том разговоре Гарри с Виктором Крамом. - А может, Грин-де-Вальд тоже верил в Дары Смерти, - неожиданно выдал Джеймс, заставив девушку уставиться на него как на умалишённого. - Точно! - подхватил Сириус, с ухмылкой посмотрев на Лили. - Мы же не знаем, о чем он думал. Лили заскрежетала зубами. Ничего, она ещё опровергнет эту глупую теорию. Гермиона уставилась на него, разинув рот. — Что?! — Мне Крам рассказывал… Гарри пересказал свой разговор с Виктором Крамом на свадьбе Билла и Флёр. Гермиона была потрясена. — Символ Грин-де-Вальда? Она переводила взгляд с Гарри на загадочный знак и обратно. — Не слышала, чтобы у Грин-де-Вальда был какой-то особый символ. Ни в одной книге об этом не упоминается. Сириус во второй раз посмотрел на Лили с победой в глазах. — Ну, я же говорю, Крам сказал, что такой же знак вырезан на стене в Дурмстранге и что оставил его там Грин-де-Вальд. Гермиона, нахмурившись, откинулась на спинку кресла: — Очень странно… Если это — символ тёмной магии, что он делает в детской книге сказок? Лили поджала губы, в то время, как Сириус довольно ухмылялся. — Да, загадка, — согласился Гарри. — Казалось бы, Скримджер должен был его заметить. Министр обязан разбираться во всяких тёмных делах. - Сириус, прекрати! - Что прекратить, Эванс? - Хватит на меня так смотреть! - Как, так? - Сириус, Лили, успокойтесь! — Знаю… Может, он тоже подумал, что это просто глаз? У всех других сказок есть такие маленькие картиночки над заголовком. Она умолкла, сосредоточенно разглядывая непонятный знак. Гарри сделал ещё одну попытку. — Гермиона! — М-м? — Я тут подумал… Я хочу побывать в Годриковой Впадине. Лили вздрогнула. Как бы девушка себя не подготавливала, она все равно будет переживать. Гермиона посмотрела на него как-то отрешённо, наверное, всё ещё размышляя о таинственном символе из книги. — Да, — произнесла она. — Да, я тоже об этом думала. Я тоже так считаю. - Эээ... Что? - спросил Джеймс, вытаращив глаза. - Она согласна? - Это было легче, чем мы думали, - усмехнулся Сириус. — Ты хоть слышала, что я сказал? — Конечно. Ты хочешь побывать в Годриковой Впадине. Я согласна с тобой. В смысле, я тоже не представляю, где ещё он может быть. Это рискованно, однако чем больше я думаю, тем более вероятным мне кажется, что он там. - О ком она? - недоумённо спросил Джеймс. — Э-э… кто — он? — удивился Гарри. Гермиона посмотрела на него с не меньшим недоумением. — Да меч, конечно! Дамблдор наверняка знал, что ты захочешь туда вернуться, и потом, всё-таки Годрик Гриффиндор там родился… - Меч Гриффиндора! - воскликнул Джеймс. - Ну конечно! - Теперь понятно, почему Гермиона так спокойно отреагировала, - ухмыльнулся Сириус, его глаза вобужденно блестели. - Вы думаете, что меч там? - спросил Ремус. - Мне кажется, что Дамблдор не стал прятать его в таком очевидном месте. - Луни, умеешь ты испортить все веселье, - вздохнул Сириус. — Правда? Гриффиндор родился в Годриковой Впадине? - Раз Гарри не читал «Историю магии», то логика, хотя бы логика должна же у него присутствовать, - недовольно сказала Лили, скрещивая руки на груди под ласковую улыбку Джеймса. — Гарри, ты вообще хоть раз открывал «Историю магии»? — Э-э-э… — ответил он, улыбаясь, кажется, в первый раз за несколько месяцев; лицевые мышцы уже отвыкли от такого выражения. — Может, и открывал разок, когда покупал… но не больше того. Лили поджала губы. — Ну, знаешь, мог бы и догадаться, раз деревня названа его именем, — отрезала Гермиона совсем прежним тоном. Гарри уже ждал, что она сейчас отправит его в библиотеку. Анимаги засмеялись, тут же подумав о Лили и её наставительном тоне. — Вот подожди, в «Истории магии» об этом кое-что рассказывается… Она принялась копаться в бисерной сумочке и наконец извлекла оттуда старый школьный учебник — «Историю магии» Батильды Бэгшот — и отыскала нужную страницу. - Я уже и забыл, что у Гермионы передвижная библиотека, - ухмыльнулся Сириус. - Между прочим, эта передвижная библиотека, - Лили скопировала интонацию Блэка, - сейчас пригодилась. — «После принятия в 1689 году Статута о секретности волшебники перешли на скрытный образ жизни. Анимаги застонали, получив недовольные взгляды от Ремуса и Лили. Внутри существующих поселений естественным путем возникали маленькие магические сообщества. В небольших деревушках зачастую селились по нескольку волшебных семей, поддерживая и защищая друг друга. Широко известны такие поселения, как Тинворт в Корнуолле, Аппер-Фледжли в Йоркшире и Оттери-Сент-Кэчпоул на южном побережье Англии, где волшебники жили бок о бок с маглами, проявлявшими терпимость, или же подвергнутыми заклятию Конфундус. Среди таких полумагических поселений, вероятно, больше всего прославилась Годрикова Впадина в одном из юго-западных графств. Сириус и Джеймс захрапели, за что получили подзатыльники от Ремуса и Лили. Здесь родился великий волшебник Годрик Гриффиндор, и здесь же маг и кузнец Боумен Райт выковал первый золотой снитч. - Первый золотой снитч? - у Джеймса загорелись глаза. Теперь это не казалось ему таким скучным. - Что? Уже интересно? - язвительно поинтересовалась Лили, заработав извиняющуюся улыбку. На местном кладбище можно увидеть множество старинных магических фамилий; несомненно, именно этим объясняется обилие рассказов о привидениях, уже много столетий обитающих поблизости от маленькой церквушки». - Ууу, как страшно, - таинственным голосом протянул Сириус и для пущей устрашающенности помахав руками. — Ты и твои родители не упомянуты, — сказала Гермиона, захлопывая книгу, Лили вздрогнула. Неужели, они настолько популярны, что про них ещё и книги пишут. Джеймс, заметив состояние девушки притянул её в свои объятия, нежно гладя её по спине. Конечно, он хотел прославиться, но не таким же способом! — потому что профессор Бэгшот рассматривает только период до конца девятнадцатого века, но ты же видишь? Годрикова Впадина, Годрик Гриффиндор, меч Гриффиндора… Наверное, Дамблдор ожидал, что ты догадаешься? — Ага… Ремус покачал головой. Слишком просто! Гарри не хотелось признаваться, что, предлагая отправиться в Годрикову Впадину, он и думать не думал о мече. Его тянуло туда совсем другое: могилы родителей, дом, где он чудом спасся от смерти, и Батильда Бэгшот. Глаза Лили наполнились слезами. Бедный её мальчик! В конце концов он спросил: — Помнишь, что говорила Мюриэль? — Кто? — Ну, эта… — Гарри запнулся, ему не хотелось упоминать Рона. — Двоюродная бабушка Джинни. Которая сказала, что у тебя костлявые лодыжки. - Старая карга, - фыркнул Сириус. — А-а, — отозвалась Гермиона. Момент был щекотливый. Гарри знал, что она почуяла отзвук имени Рона, и торопливо продолжил: — Мюриэль сказала, что Батильда Бэгшот и сейчас ещё живёт в Годриковой Впадине. - Старая, наверное, до жути, - отозвался Джеймс все ещё обнимая девушку. — Батильда Бэгшот… — пробормотала Гермиона, водя пальцем по рельефно исполненному имени Батильды на обложке «Истории магии». — Ну что ж, пожалуй… Она внезапно ахнула, да так, что у Гарри всё внутри оборвалось; - Кто-то пришёл? - взволнованно спросила Лили. - Этого ещё не хватало, - выдавил сквозь зубы Сириус, напряженно сжимая подлокотники кресла. он выхватил волшебную палочку и обернулся, готовый увидеть, как из-под входного клапана высовывается чья-то рука, но там ничего не было. Ребята перевели дыхание. — Что? — спросил он, наполовину испуганно, наполовину с облегчением. — Ты больше так не делай! Я уж думал, к нам в палатку лезут Пожиратели смерти, не иначе… — Гарри, а что, если меч у Батильды?! Что, если Дамблдор отдал его ей на хранение? - Точно! - хлопнул в ладоши Джеймс. - Эй, Сохатый, не расходись, - прервал его восторг Сириус. - Помни, что сказал Луни. - Но, может, он ошибается. - Ты можешь привести пример. - ... - Вот и я о том же. Гарри задумался. Батильда сейчас, должно быть, уже очень старая и, если верить Мюриэль, «выжила из ума». Неужели Дамблдор доверил бы ей волшебный меч? Ремус задумчиво кивнул головой. А если так, то не слишком ли он полагался на случайности? Ведь Дамблдор не сказал Гарри, что заменил меч подделкой, и ни словом не обмолвился о своей дружбе с Батильдой. Впрочем, момент был не самый подходящий, чтобы подвергать сомнениям теорию Гермионы, которая так неожиданно совпала с заветным желанием Гарри. - Да, это было бы глупо, - ухмыльнулся Сириус. — Ага, мог и отдать! Ну что, двинем в Годрикову Впадину? — Да, только нужно всё как следует продумать. Гермиона расправила плечи. Было видно, что перспектива снова действовать по плану воодушевила её не меньше, чем Гарри. — Первым делом нужно потренироваться, чтобы трансгрессировать вместе под мантией-невидимкой, и, пожалуй, стоило бы отработать Дезиллюминационное заклинание, или уж не мелочиться и сразу воспользоваться оборотным зельем, как ты считаешь? Тогда нужно раздобыть чьи-нибудь волосы. Знаешь, Гарри, наверное, так мы и сделаем, вернее будет… - Вот это поток мыслей, - усмехнулся Сириус. Лили закатила глаза. Гарри не перебивал, кивал головой и соглашался, но мысли его были далеко. Он испытывал душевный подъём, в первый раз с тех пор, как узнал, что меч, хранящийся в «Гринготтсе», — подделка. - Обдурили Снейпа, обдурили Снейпа, - нараспев протянул Сириус, и его сразу же подхватил Джеймс. Чтобы их заткнуть Лили пришлось кинуть подушкой, и это после того, как Ремус пытался достучаться до них словами. Скоро он вернётся домой, туда, где когда-то жила его семья. Если бы не Волан-де-Морт, он рос бы в Годриковой Впадине, приезжал бы туда на каникулы, приглашал друзей погостить… У него могли быть братья и сёстры… Праздничный пирог ему на семнадцатилетие испекла бы мама, а не кто-то другой… Губы Лили задрожали. Как она могла оставить своего мальчика на произвол судьбы?! Как она могла быть такой?! Но ничего, в этот раз она не позволит этому случиться! Эта мысль приободрила девушку, заставив расправить плечи и с вызовом посмотреть на книгу. Жизнь, которую отняли у него, никогда не казалась такой реальной, как сейчас, когда он собирался увидеть место, где лишился всего этого. Лили упрямо сжала губы. Не надо поддаваться, это всего лишь книга, и ещё ничего не произошло. Вечером, когда Гермиона легла спать, Гарри тихонько вытащил из расшитой бисером сумочки свой рюкзак, а из рюкзака — альбом с фотографиями, подаренный ему Хагридом много лет назад. Он уже несколько месяцев не смотрел на старые фотографии, с которых улыбались и махали ему папа и мама. - Как это мило со стороны Хагрида, - улыбнулась Лили часто-часто заморгав, но в ту же секунду жестко посмотреть на книгу. Больше у Гарри ничего от них не осталось. Джеймс сжал её руку в своей, понимая, что девушке нужна поддержка, хотя состояние у него самого было не лучше. Гарри был бы рад назавтра же помчаться в Годрикову Впадину, однако Гермиона решила иначе. Она не сомневалась, что Волан-де-Морт рассчитывает на возвращение Гарри к месту гибели его родителей, и настаивала на тщательной маскировке. - Гарри повезло, что у него есть Гермиона, - ухмыльнулся Сириус. - Они были бы отличной парой... - Сириус, - недовольно отозвалась Лили, - Гарри сам в состоянии выбрать себе девушку, без твоих подсказок. Целую неделю они отрабатывали трансгрессию с мантией-невидимкой, тайком добыли волосы у двоих ничего не подозревающих маглов, совершавших рождественские покупки, и только тогда Гермиона согласилась отправиться в путь. Ребята невольно наклонились вперёд, желая узнать больше, кроме Ремуса, который и так сидел с книгой в руках. Они собирались явиться в Годрикову Впадину под покровом темноты, поэтому приняли Оборотное зелье, когда уже смеркалось. Гарри превратился в лысоватого пожилого магла, а Гермиона — в его худенькую, похожую на мышку жену. Анимаги захихикали под неодобрительными взглядами Ремуса и Лили. Бисерную сумочку со всеми их пожитками (кроме крестража, висевшего у Гарри на шее) Лили взволнованно закусила губу. Она наделась, что крестраж никак не повлияет на дальнейшие события. Гермиона засунула во внутренний карман пальто, застёгнутого на все пуговицы. Гарри накинул на них обоих мантию-невидимку, и они провалились в знакомую удушливую тьму. Чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, Гарри открыл глаза. Они с Гермионой стояли, держась за руки, посреди заснеженной дороги. В тёмно-синем небе слабо мерцали первые звёзды. По сторонам узенькой улочки виднелись домики, украшенные к Рождеству. Чуть впереди золотистый свет уличных фонарей указывал центральную площадь деревушки. - Да, такой вид у Годриковой впадины в Рождество, - произнёс Джеймс, прикрывая глаза и погружаясь в воспоминания. — Сколько снега! — прошептала Гермиона под мантией. — Как же мы не подумали? Столько старались, наводили маскировку, а теперь за нами останутся следы! Придётся заметать. Я этим займусь, ты иди первым. Гарри совсем не улыбалось вступить в деревню на манер лошади из пантомимы, стараясь не высунуться из-под мантии и одновременно уничтожая следы. Сириус хихикнул. — Давай снимем мантию, — предложил он. Гермиона перепугалась, но Гарри сказал: — Да ладно тебе, мы всё равно на себя непохожи, и кто нас тут вообще увидит? Никого же нет! - Ох, не нравится мне это, - пробормотала Лили, нервно теребя край мантии. Он затолкал мантию за пазуху, и они пошли вперёд. Морозный воздух обжигал лицо. Любой из коттеджей, мимо которых они проходили, мог оказаться тем самым, где когда-то жили Джеймс и Лили, а может быть, сейчас жила Батильда. Джеймс сглотнул. Он боялся узнать, что стало с домом, в котором он так обожал проводить время. Гарри разглядывал парадные двери, засыпанные снегом крыши и крылечки и пытался понять, помнит ли он их, зная в глубине души, что это невозможно, ведь ему едва исполнился год, когда его забрали отсюда. - Такого больше не повторится, - прошептала Лили, с силой сдав руку Джеймса, впрочем, тот не был особо против, он сам был весь на нервах. Он даже не был уверен, можно ли ещё увидеть их прежний дом. Гарри не знал, что происходит после смерти людей, на которых было наложено заклятие Доверия. - Заклятие Доверия? - у Ремуса расширились глаза. Такого он точно не предполагал! Лили ахнула и прижала руку ко рту. Она была шокированна не меньше оборотня. - Что такое? - спросил Джеймс, озадаченный реакцией парня и девушки на это. Его, как и Сириуса, волновал ответ этот вопрос. - Тайна заклинания Доверия запечатывается в сердце Хранителя и никаким способом эту тайну вырвать нельзя. Хранитель может раскрыть местонахождение объекта добровольно. В дом, находящийся под заклятием Доверия, может войти только тот, кого привёл Хранитель, - дрожащим голосом процитировала Лили отрывок из книги, не предав значение тому, что анимаги не знали этого раньше. - То есть, ты хочешь сказать, что нас... предали? - уточнил Джеймс. Сама мысль об этом вызывала у него неверие. - Я не знаю, - тихо отвела Лили, склонив голову. - Кого вы могли назначить Хранителем? - зло спросил Сириус. В ту же секунду его глаза расширились и он отчаянно затряс головой. - Нет... Не может этого быть... Невозможно... - Бродяга? Ты чего? - взволнованно спросил его Джеймс. Ремус и Лили в ужасе переглянулись. Они поняли, что хотел сказать Сириус, но поверить в это было не то, что сложно, а невозможно! - Сохатый... - жалобным голосом сказал Сириус. - Я бы никогда... Джеймс отшатнулся. - Бродяга, я не верю в это... - срывающимся голосом ответил тот. - Ты бы так никогда не поступил. - Но тогда кто? - спросил его Сириус с отчаянием. - Луни вы бы не сделали Хранителем, у него и так много проблем... - Питер, - неожиданно подал голос Ремус. - Это Питер был Хранителем. Я уверен, что вы сделали его только потому, что Сириус был бы слишком очевиден. На несколько мгновений воцарилась тишина. - Хвост! - прорычал Сириус. - Чертова крыса...! - Он предал нас! - взревел Джеймс, гневно смотря на книгу. Ремус перевёл дыхание. Оборотень внутри него отчаянно хотел найти предателя и разорвать его на клочья. Лили прижала руки к лицу. Малыш Питер... Она так не хотела верить в то, что тот перешёл на сторону Волан-де-Морта, решив, что Хвостом может быть кто-то другой. Слезы заструились по её лицу. Она больше не смогла выносить всего это. - Гореть ему в аду, - сплюнул Джеймс, обнимая Лили, плечи которой неистово тряслись. Чертова крыса разрушила все! Убила его жену и почти что сына! - Продолжим, - выдавил Ремус, сжимая книгу в руках, но не так сильно, чтобы они смогли ещё дочитать её. Вдруг улочка свернула влево, и перед Гарри с Гермионой открылась уютная деревенская площадь. Вся она была увешана гирляндами разноцветных фонариков, посередине высился обелиск, его частично заслоняла покачивавшаяся на ветру рождественская ель. Рядом виднелись несколько магазинчиков, почта и паб; на дальней стороне площади драгоценными каменьями сияли цветные витражи в окнах маленькой церкви. Лили уже не плакала, а лишь всхлипывала, стараясь не упустить ни слова. Ноги скользили на плотно утоптанном за день снегу. Через площадь спешили во всех направлениях жители деревни, мелькая в свете уличных фонарей. Когда открывалась дверь паба, оттуда доносились музыка и смех; из церквушки послышался рождественский хорал. Джеймс продолжал гладить Лили по спине, стараясь успокоиться, но выходило из рук вон плохо. Как можно успокоиться, когда узнал, что твой друг предал тебя и разрушил твою семью? И почему он вообще решил их предать? Что они такого сделали? Они ведь дружили с ним и защищали! Да они жизнь бы отдали за него! — Гарри, а ведь сегодня сочельник! — воскликнула Гермиона. - Гарри был бы с родителями, если бы не одна крыса, - прорычал Сириус. Джеймс стиснул зубы, не переставая гладить Лили по спине, которая чувствовала себе вполне хорошо, если не считать полную опустошенность. — Разве? Гарри давно потерял счёт времени. Они уже несколько недель не видели газет. — Точно, сочельник, — сказала Гермиона, не отрывая взгляда от церкви. — Они… они, наверное, там, да? Твои мама и папа… Вон кладбище, за церковью. Ребята вздрогнули. После всего того, что они узнали, было очень сложно читать и слушать дальше. Гарри охватило чувство, скорее похожее на страх. Оказавшись так близко к цели, он уже не знал, хочет ли в самом деле увидеть их могилы. - О, Гарри, - прошептала Лили, сглатывая ком в горле. Гермиона, видно, почувствовала, что с ним происходит, — она схватила его за руку и потянула вперёд, в первый раз взяв на себя инициативу. Посреди площади она вдруг остановилась. — Гарри, смотри! Ребята напряглись, не зная, что же ещё может случиться. Гермиона показывала на обелиск. Стоило им приблизиться, как он преобразился. Вместо стелы с множеством имен перед ними возникла скульптура. Трое людей: взлохмаченный мужчина в очках, женщина с длинными волосами и младенец у неё на руках. Тишина. - Нашли чему памятники ставить, - фыркнул Джеймс, стараясь казаться сильным, но на самом деле ему хотелось расплакаться вместе с Лили, у которой опять покатились слезы. - Да уж, - ответил Сириус дрогнувшим голосом. - Мальчик без родителей остался, а они...! На головах у всех троих белыми пушистыми шапками лежал снег. Лили попыталась взять себя в руки и остановить слезы, хотя получалось плохо, особенно после услышанного. Гарри подошёл вплотную, вглядываясь в лица родителей. Он и представить себе не мог, что им поставлен памятник… Так странно было видеть самого себя в виде каменного изваяния. Счастливый, весёлый малыш без шрама на лбу… - Да они там совсем не соображали, когда ставили памятник, - попытался отвлечь всех Сириус. Мысль о потере друзей вызывала у него острое отчаяние. — Пошли, — буркнул Гарри, насмотревшись, и они снова повернули к церкви. Переходя через дорогу, Гарри оглянулся через плечо — статуи опять превратились в обелиск. Ближе к церкви пение слышалось громче. У Гарри перехватило горло, ему так ярко вспомнился Хогвартс: Пивз, распевающий похабные песенки на мотив хоралов, прячась в пустых доспехах, Сириус и Джеймс ухмыльнулись друг друг, и это развеяло мрачную обстановку. двенадцать рождественских елей в Большом зале, Дамблдор в шляпе с цветами, которую он достал из хлопушки, Рон в свитере ручной вязки… - Эй, Гарри, не тоскуй, - посоветовал Джеймс. - Успеешь ещё о школе помечтать. На кладбище вела узенькая калитка. Лили вздрогнула и вцепилась в руку Джеймса. Гермиона как можно тише отворила её, и они с Гарри протиснулись внутрь. По обе стороны скользкой дорожки перед входом в церковь лежали сугробы нетронутого снега. Гарри и Гермиона обошли здание кругом, оставляя за собой глубокие борозды и стараясь держаться в тени под ярко освещёнными окнами. За церковью тянулись ряды надгробий, укрытых голубоватым снежным одеялом в крапинках алых, золотых и зелёных искр от озарённых витражей. По телу Джеймса прошла дрожь. Интересно, какое надгробие у них...? Гарри подошёл к ближайшей могиле, стискивая волшебную палочку в кармане куртки. — Смотри, здесь какой-то Аббот — может быть, дальний родственник Ханны! — Тише ты! — шикнула Гермиона. Они побрели дальше среди могил, увязая в снегу, нагибаясь, чтобы рассмотреть надписи на старых надгробиях, то и дело всматриваясь в темноту — не следит ли кто за ними. — Гарри, сюда! Лили прижала руку ко рту. Неужели так быстро? Она даже толком настроиться не успела. Гермиона отстала от него на два ряда; проваливаясь в снег, Гарри вернулся к ней. Сердце тяжело бухало в груди. — Они? — Нет, но ты посмотри! Напряжение, хоть и ненадолго, но спало. Казалось, ещё никто не готов к этому. Она показывала на тёмный надгробный камень. Гарри наклонился и разглядел на мёрзлом, в пятнах лишайника граните надпись «Кендра Дамблдор», даты рождения и смерти, а чуть пониже «и её дочь Ариана». - Я совсем забыл, что Дамблдор жил там. - Неудивительно. - Что ты имеешь в виду, Луни? - Ничего, Бродяга. Ещё на камне было выбито изречение из Библии: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». - Эээ, и что это значит? - Джеймс почесал затылок. Ремус и Лили закатили глаза. - Сам разберёшься. - Ну, Лилс... - Рем, продолжай. Значит, Рита Скитер и Мюриэль не совсем переврали факты. Дамблдоры действительно жили здесь, а некоторые и умирали. Лили нахмурилась. Если это оказалось правдой, то может быть Скитер не так уж сильно соврала в своей книге? К тому же, Ремус, вроде бы, не опровергает все это... Она уже не знала, чему верить, а чему нет. Увидеть могилу своими глазами было хуже, чем просто услышать обо всём. Гарри невольно подумал, что у них обоих с Дамблдором глубокие корни на этом кладбище, а ведь Дамблдор и не подумал рассказать ему об этом. - Сомневаюсь, что он хоть с кем-нибудь делился с этим, - покачал головой Ремус. Они могли вместе навещать могилы своих родных. Ему вдруг представилось, как они с Дамблдором приходят сюда вдвоём. Как это объединило бы их, как важно было бы для Гарри! Но для Дамблдора, как видно, ровно ничего не значило, что близкие им люди лежат на одном и том же кладбище, — так, пустячное совпадение, никак не связанное с задачей, которую он предназначил Поттеру. Лили сжала губы, а глаза сузились до тонкой полоски. Гермиона наблюдала за Гарри, и он был рад, что его лицо оказалось в тени. Он ещё раз прочёл надпись на надгробии: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». Он не мог понять, что означают эти слова. - Не ты один, Гарри! Наверное, их выбирал сам Дамблдор, оставшийся главой семьи после смерти матери. — А он точно не говорил… — начала Гермиона. — Нет, — отрезал Гарри. — Давай искать дальше. Лили со злостью уставилась на книгу. Ей все равно, что делал Дамблдор – он расстроил её сына, а это не выставляло его с лучшей стороны. Он отвернулся, жалея, что увидел этот камень; неприятно было замутнять обидой минуту высокого волнения. Почти сразу Гермиона снова позвала из темноты: — Сюда! Ой, нет, прости. Мне показалось, что тут написано «Поттер». Ребята вздрогнули. Она смахнула снег с потрескавшегося замшелого камня, присмотрелась, нахмурив брови. — Гарри, подойди-ка на минуточку. Лили взволнованно посмотрела на книгу. Если бы там были...они, то та отреагировала по-другому. Это прибавляло лишь немного времени до неизбежного. Он не хотел опять отвлекаться и полез по снегу крайне недовольный. — Что? — Гляди! Могила была очень старая, запущенная, Гарри с трудом разобрал имя. Гермиона указала на символ, выбитый чуть ниже. — Гарри, это тот знак из книги! - Знак Даров Смерти? - Сириус заинтересованно подался вперёд. Лили раздраженно стрельнула в него глазами. - Это бред! Пора бы угомониться по этому поводу. - Эванс, это пора бы тебе признать, что Дары Смерти существуют. - Это всего лишь сказка! - Основанная на реальных событиях! Ремус счёл благоразумными продолжить. Гарри вгляделся: изображение сильно стёрлось, имя почти не читается, но вроде там действительно что-то вроде треугольника. — Ну да… может быть… Гермиона зажгла огонёк на конце волшебной палочки и осветила имя на надгробии. — Тут написано Иг… Игнотус, кажется. - О, это один из братьев, - ухмыльнулся Сириус назло Лили и был очень удивлён ответом Ремуса: - Да, об этом говорилось в книге. Совсем из головы вылетело. - То есть, ты хочешь сказать... - у Джеймса лихорадочно загорелись глаза. Лили сморщила нос. Лучше бы Рем не говорил этого, теперь Сириус и Джеймс не успокоятся. - Слышала, Эванс? - с победой в голосе спросил Сириус. Ремус послал девушке извиняющуюся улыбку, и та улыбнулась в ответ, не обращая внимания на Блэка. — Я пойду поищу родителей, ладно? — сказал Гарри не без яда и двинулся дальше; а Гермиона так и осталась стоять, согнувшись над заброшенной могилой. То и дело ему попадались знакомые по Хогвартсу фамилии вроде Аббот. Иногда рядом оказывались несколько поколений одной и той же семьи — судя по датам, можно было предположить, что тот или иной род прервался или переехал из Годриковой Впадины. Гарри уходил всё дальше среди могил и каждый раз, приближаясь к очередному надгробию, замирал от волнения и ожидания. - Может, нас там нет? - с Надеждой в голосе спросил Джеймс. - Статуя же была, - надтреснутым голосом ответил Ремус. Темнота и тишина вдруг словно сделались глубже. Гарри огляделся, невольно подумав о дементорах, но тут же сообразил, что пение в церкви смолкло, болтовня прихожан затихает вдали, на деревенской площади. Кто-то погасил огни в храме. В третий раз из темноты донёсся звонкий голос Гермионы: — Гарри, они здесь… совсем рядом. Глаза Лили опять наполнились слезами. Всем было ясно, что на этот раз Гермиона имела в виду родителей Гарри. Гарри понял по интонации, что на этот раз там его папа и мама. Он пошёл на голос, чувствуя, что какая-то тяжесть сдавила грудь. Такое же чувство было у него, когда умер Дамблдор, — горе физически тяжёлым грузом придавило сердце и лёгкие. Джеймс прижал Лили к себе. Сейчас они услышат то, чего слышать совсем не хочется. Могила оказалась всего через два ряда от Кендры и Арианы. Надгробие было из белого мрамора, как и у Дамблдоров, оно словно светилось в темноте, так что читать было легко. Гарри не пришлось опускаться на колени, ни даже наклоняться, чтобы прочесть выбитые в камне слова.

Джеймс Поттер. 27 марта 1960 года — 31 октября 1981 года

Лили Поттер. 30 января 1960 года — 31 октября 1981 года

Последний же враг истребится — смерть.

Голос Ремуса сорвался под конец. Он поднял голову и увидел, что Лили опять плачет, прижимаясь к Джеймсу, даже отсюда можно было заметить, как он дрожит. Сириус сидел весь побледневший, руки у него тряслись. Ему тяжело, как никому другому. Ремус и сглотнул и продолжил, чтобы побыстрее закончить и перевести дыхание. Гарри читал медленно, словно у него больше не будет возможности понять смысл надписи. Последние слова он произнёс вслух. — «Последний же враг истребится — смерть»… — Жуткая мысль вдруг обдала его холодом. — Это ведь лозунг Пожирателей смерти! Почему он здесь? - Что?! У вас на надгробии слова Пожирателей?! - взревел Сириус, бешенным взглядом смотря на книгу. - Тут... По-другому... Означает... - сказала куда-то в мантию Джеймса Лили, но слышно её было хорошо. — Тут совсем не тот смысл, что у Пожирателей смерти, Гарри, — мягко сказала Гермиона. — Имеется в виду… ну, ты знаешь… жизнь после смерти. Сириус рвано вздохнул. Теперь стало ясно. «Но они не живые, — подумал Гарри. — Их нет!» Пустые слова не могут изменить того, что бренные останки его родителей лежат здесь, под снегом и камнем, ничего не ведающие, ко всему равнодушные. - Гарри, ты ранишь свою мать, - тихо сказал Джеймс, почувствовав, как после слов Гарри Лили затряслась ещё сильнее. Он ничего не говорил девушке, да и не нужно было. Даже если бы он захотел, то не смог выдавить из себя ни слова. Вдруг полились слёзы, он не успел их удержать; горячие, обжигающие, они мгновенно замерзали на щеках и не было смысла вытирать их. Лили разрыдалась ещё сильней от осознания того, что Гарри тоже плохо. Пусть текут, что толку притворяться? Гарри стиснул губы, уставившись на снег, скрывающий место последнего упокоения Лили и Джеймса. Теперь от них остались только кости или вовсе прах, они не знают и не волнуются о том, что их живой сын стоит здесь, так близко, и его сердце всё ещё бьётся благодаря их самопожертвованию, хотя он уже готов пожалеть, что не спит вместе с ними под занесённой снегом землёй. - Мы знаем, Гарри, - прошептала Лили, вытирая слезы. - Да, Гарри, мы тут, - так же тихо сказал Джеймс, целуя девушку в макушку. Гермиона взяла его руку и крепко сжала. Он не мог на неё смотреть, только сжал ей руку в ответ и судорожно глотнул ночной воздух, изо всех сил стараясь снова овладеть собой. Нужно было что-нибудь им принести, как же это он не подумал, а тут, на кладбище, кругом только голые, замёрзшие ветки. Но Гермиона повела волшебной палочкой, и перед ними расцвел венок рождественских роз. Лили выдавила улыбку, откидываясь на грудь Джеймса. Слезы больше не текли, но настроение было все равно паршивое. Гарри подхватил его и положил на могилу. Как только выпрямился, сразу захотелось уйти; он ни минуты больше не мог здесь выдержать. Гарри положил руку Гермионе на плечи, а она обхватила его за талию, и оба молча пошли прочь, по глубокому снегу, мимо матери Дамблдора и его сестры, мимо тёмной и тихой церкви к узенькой, невидимой вдали калитке. - Конец, - тихо объявил Ремус, обводя взглядом комнату. Говорить никому не хотелось, но непрочитанные главы давили на плечи, и Лили, пару раз вздохнув и выдохнув, протянула руку. - Лилс, ты уверена? - обеспокоенно спросил Джеймс. - Может, я почитаю? - Нет, я... Я справлюсь, - ответила девушка, но по взгляду парня поняла, что тот ей не верит. - Если что, то ты продолжишь, договорились? Это немного успокоило Джеймса и он кивнул.