Осенний блюз

      Санни теперь понимал, что одиночество — вовсе не тяжкий крест. Его легко нести, не зная ничего другого. Распрощавшись со своими юношескими иллюзиями, он быстро научился жить так, чтобы не нуждаться в ком-то ещё. Но второй раз справиться с тем же самым оказался не в силах. И сейчас, когда осенний дождь так бился в стекло, а на ум приходили блюзовые мелодии, он снова и снова вспоминал самое начало, пытаясь понять, могло ли что-то пойти иначе.       Пытаясь найти ту точку отсчёта, с которой он сам изменился, чтобы впустить кого-то в свой одинокий мир.       Пытаясь найти, быть может, самого себя, ещё не отравленного чувствами. ***       Оставшись в одиночестве, Санни плеснул себе ещё вина и безрадостно уставился в тёмную и влажную ночь. Хоть дождь перестал, огни фонарей тусклыми пятнами отражались в мокром асфальте, и казалось, что сама темнота перепачкана маслом или дёгтем.       Дейтон что-то растревожил в его душе, заставил на какой-то миг забыть об извечной сосредоточенности, о выстроенной жизни, в которой не было — уже давно не было — места больше никому. Но отношения… Санни забыл, каково это, и не хотел разрушать то, что у него было теперь.       Сам того не зная, Дейтон напомнил ему другую осень — почти семь лет назад Санни был раздираем на части чувствами. И теперь ему вовсе не хотелось обратно. Он не был безрассудным в семнадцать — это с ним случилось немного позже, около двадцати. И то безрассудство вылилось в почти два с половиной года мучительных отношений, о которых Санни не хотел бы вспоминать никогда. Но помнил.       Теперь, отпивая вина, он размышлял, как далеки уже те дни, но как больно думать о них снова.       Но сердиться на Дейтона было не за что. Он не виноват, что у кого-то есть скелеты в шкафу. Да и сам не выглядел таким уж счастливым, когда рассуждал о том, какие возможности таит в себе возраст.       В очередной раз Санни подумал, что нужно всего лишь держать себя в руках и не поддаваться влечению, напомнил, что Дейтон — подчинённый, а заводить интрижку на работе — последнее дело, но легче почему-то не стало ни капли. Может, он действительно устал от своего размеренного ритма жизни?       Санни порой брал несколько дней, разбивая тем самым положенный отпуск на меленькие кусочки, и уезжал из города в горы, где чувствовал себя иначе — диким, свободным, ни от чего не зависящим. Эта иллюзия помогала выдержать возвращение в рутину. Но никогда раньше ему не требовалось покинуть город осенью. Он даже не знал, примут ли его на обычном месте.       Да и покинуть компанию прямо сейчас не было никакой возможности, не в то время, когда рядом любопытствующий новый подчинённый. Дейтон.       Почему-то все мысли так или иначе приходили именно к нему, точно это была этакая насмешка собственного нутра, как будто даже мозг издевался над Санни, если только предположить, что Санни не единое целое с самим собой.       — Нужно спать, — заявил он, как будто вслух это прозвучало убедительней. — У нас много работы завтра.       И когда ему всё же удалось уснуть, образы сна соткались именно в Дейтона. Санни давно уже не видел таких реалистичных и таких неприличных одновременно снов.       Дейтон пришёл на работу немного раньше обычного. Дело было не в том, что у него накопились неоконченные задания, он просто не мог больше находиться дома. Этой ночью он почти не спал, скорее всего, сожалея, что решился уйти.       Ему хотелось быстрее увидеть Санни, как будто один его облик расставил бы все точки над «i». Но того, конечно, в такую рань ещё не было. Лори — или Лаура — снисходительно заявила, что «босс появляется за две минуты до начала рабочего дня».       Будь Дейтон мальчишкой семнадцати лет, он верил бы в предначертание, в судьбу или что там ещё. Верил бы, что они с Санни связаны. Но сейчас он понимал, что пропадает в осенней влюблённости, нелогичной и печальной. И что вряд ли сможет получить ответ на свои чувства, кроме, разве что, отвратительного секса на корпоративной вечеринке, если Санни вообще на них приходит. Представить его среди пьющих коллег он почему-то отчаянно не мог.       Прождав под дверями кабинета почти полчаса, Дейтон заволновался, что Санни вообще не придёт, но как раз в этот момент Рейнс завернул из-за угла.       — Доброе утро, Дейтон, — поздоровался он, прищуриваясь.       — Доброе, — он не знал, можно ли называть Санни по имени, и не смог выдавить из себя «мистер Рейнс».       — У тебя вопросы? — Санни спокойно открыл кабинет и кивнул на кресло для посетителей, пока сам пристраивал пальто в шкаф. Но Дейтон не стал садиться.       — Вроде того, — он не подумал об этом. Он вообще ни о чём не подумал, когда пришёл к кабинету Санни, чтобы дождаться его. Никакого повода, который мог бы его оправдать. Ничего, совсем.       — И что же это за вопросы?       Дейтон усмехнулся. Изнутри поднялось то самое беззаботное ощущение, что сопутствовало его семнадцати, оно захватило его и буквально заставило спросить:       — Вы свободны вечером, мистер Рейнс?       Подтекст, казалось, нельзя не понять, нельзя не заметить. Санни замер напротив него. Идеально выглаженный костюм, идеально подобранный галстук… Эпитет «идеальный» сейчас приходил Дейтону на ум слишком часто.       Он смело встретился взглядом с Санни и уже приготовился услышать какую-нибудь гадость — от «Нет» до «Что ты себе позволяешь, щенок», хотя последнее было бы совсем не похоже на Рейнса.       — Свободен, — ответил тот, снова оставляя Дейтона в пустоте без всякого плана.       — Могу я… предложить, — он замялся. Никогда прежде он не пытался сначала вести великосветские разговоры. Он либо встречал любовника там, где все были уже почти готовы к сексу, либо состоял в долгих романтических отношениях, где к сексу можно перейти плавно, когда оба понимают, что дальше произойдёт.       — Предложить что? — Санни сделал шаг к нему, остановился даже чересчур близко. Дейтон на мгновение почувствовал приятный, чуть терпкий запах его туалетной воды. И тот, семнадцатилетний, который слишком долго сидел в плену под грузом прожитых лет — как смешно это звучало — прорвался наружу.       Дейтон положил ладони на плечи Санни, а затем поцеловал его, не забыв выругаться про себя, что всё это выглядит, как в дешёвой мелодраме.       Санни ответил на поцелуй, но потом отстранился.       — После работы, — пояснил он спокойно, хотя было заметно, что это даётся ему с трудом. — Не здесь.       — Конечно, — Дейтон отступил, но заставил себя не извиняться. — Я… — и оборвал на полуслове, потому что объяснение выглядело бы ещё глупее.       Санни улыбнулся, точно понял всё без слов.       Они разминулись, и Дейтон даже не был уверен, что свидание(?) всё ещё в силе. Он довольно долго стоял под козырьком здания, глядя на вновь начавшийся дождь, и пытался понять, можно ли сейчас прийти к Санни, когда у него начинается вечер, не глупо ли верить в назначенную встречу?       Потом он отбросил сомнения и вышел под ливень, зарядивший, видимо, надолго. Не было смысла идти домой, он направился прямиком к дому Санни, хотя бы для того, чтобы наконец-то разобраться в том, что между ними происходит.       У домофона он не сразу вспомнил нужный номер квартиры, но помог холод, пробравшийся под пальто и искусавший лицо и пальцы. Из-за него Дейтон почувствовал необыкновенную ясность сознания, что, впрочем, уже не могло повлиять на принятые решения.       Санни ответил почти сразу, не спросив, кто может к нему звонить. Он просто сказал: «Входи», и домофон приветственно запищал. Поднявшись по лестнице, Дейтон шагнул к знакомой двери и замер, не решаясь надавить на кнопку звонка. Но тут Санни выглянул на площадку.       — Ты забыл зонт у меня. Сильно промок?       — Не слишком, — отозвался Дейтон, входя в квартиру. Санни с сомнением посмотрел на его изрядно промокшее пальто, но ничего не сказал.       Когда они прошли в гостиную, Дейтон почувствовал, что не совсем понимает происходящее. Санни будто… встречал его так каждый день. В воздухе витали приятные ароматы — явно готовился ужин, на столике ждал чай. Сам хозяин квартиры был одет в свободного кроя светлую рубашку и мягкие брюки, одежда явно не предназначалась для приёма гостей, слишком уж была комфортной, хотя Санни ни в чём не изменил своему стилю.       — Если хочешь принять душ, то не стесняйся, — подтвердил догадку Санни. — Я выдам тебе чистое полотенце.       — Это выглядит… слишком по-домашнему, — Дейтон глянул на него с внезапным смущением. — Я чертовски замёрз…       — Тогда начни с душа, не хочу, чтобы ты в первую неделю своей работы ушёл на больничный, знаешь ли, — Санни усмехнулся, очевидно понимая, что повторяется. — Давай же, ты уже знаешь, где ванная.       Дейтон кивнул и послушно направился туда, пытаясь понять, отчего его так сильно тронула внезапная забота Санни. ***       Мысленно вернувшись к тому вечеру, Санни прошёл на кухню, чтобы налить себе выпить. Он нечасто прикладывался к бутылке, но всё же некоторые воспоминания заставляли задумывать о пользе алкоголя. Да, он не мог ничего исправить, но дарил ощущение пустоты вместо боли.       А когда долго терпишь боль, пустоте радуешься по-настоящему.       Как можно было быть таким счастливым? Санни долго задавался этим вопросом. Как можно было всё потерять? На этот у него имелся неприятный ответ.       Дождь стучал в окна, шуршал в палой листве. Санни подошёл к балконной двери и распахнул её рывком, затем поднял вверх раму, чтобы вдохнуть осень, промокнуть в ней, пропасть.       Сегодня он пил из горла. ***       Ещё утром в кабинете Санни всё для себя решил. А может быть, решил даже не только за себя. Ему захотелось рискнуть, всё же в Дейтоне было что-то необычное, и хотелось узнать, что именно. Пусть так отношения у Санни развивались впервые, пусть он никогда не позволял себе идти на поводу у эмоций, но сейчас это казалось единственно правильным.       Он улизнул с работы пораньше, чего не делал почти никогда, и внезапно выстроил в голове идеальную встречу. Почему бы не попробовать воссоздать хотя бы один вечер не из жизни одиночки, почему бы не попробовать пообещать Дейтону… стабильную жизнь? Как он воспримет это?..       Заметит ли вообще?       Санни не нервничал — принятие решения всегда действовало на него умиротворяюще. Он спокойно занялся ужином, порадовался начавшемуся дождю, спланировал весь вечер, насколько то было возможно. И когда Дейтон всё-таки пришёл, не дал просочиться наружу никакому волнению, всё было так, как могло бы, если бы они жили вместе. Долго.       Теперь он прислушивался к шуму воды в ванной и дожидался, когда можно будет вытащить мясо из духовки. Он не был уверен, чем именно закончится этот вечер, но ужин точно обещал быть вкусным.       Дейтон появился на кухне немногим позже. Он действительно завернулся в тёплый чёрный халат, который Санни ему оставил, и теперь вообще не был похож на гостя. Санни улыбнулся, кивнув на стул напротив.       — Скоро будет готово, — пояснил он, отводя глаза. Нельзя было отрицать сексуальную привлекательность Дейтона, которая стала будто бы ещё заметнее, стоило тому оказаться одетым не в деловой костюм.       — Интересно, ты… всегда такой? — Дейтон замялся. — Или я… избранный? — последняя фраза прозвучала очень смешно.       — Второе, — ответил Санни, не задумавшись. — Тебе неуютно?       — Я удивлён.       — Почему?       — Как будто… я… Как будто мне только что предложили долгие отношения, — Дейтон взъерошил ещё влажные волосы. — Не думай, что я хотел тебе предложить… перепихнуться по-быстрому. Но я бы понял, если бы ты так это расценил.       — Так наши мысли совпали или нет? — Санни теперь посмотрел на него пристально.       — Не знаю, я не понимаю, о чём ты думаешь, — Дейтон встал и подошёл ближе, коснулся пальцами его щеки. — Не понимаю. Как будто ты хочешь меня разыграть или…       — Не хочу, — Санни смотрел на него снизу вверх и думал, что, кажется, так нужно чувствовать «своего человека». Безумные поиски такого рода заняли у него не один год, пока он и вовсе не отчаялся кого-то найти. Теперь карты сами легли в руку.       Дейтон вздохнул.       Санни понял, что никто из них не заговорит о чувствах первым. Никто из них не попытается обозначить происходящее как-то определённо. И, может быть, этого и не нужно.       Он привлёк Дейтона к себе, поднялся, чтобы наконец поцеловать. Скользнул ладонями по его спине, ощущая, как тот напряжён.       — Ты, кажется, сначала хотел поужинать, — вспомнил Дейтон минутой спустя. Санни прекрасно чувствовал, что они оба уже совсем не думают о еде.       — Нужно выключить мясо, — отозвался он на это, дотягиваясь до плиты. — А поужинать можно после…       Дейтон усмехнулся. Ему, видимо, нравилась эта идея.       Санни вспоминал эти моменты особенно часто. Не столько физические прикосновения, поцелуи или более откровенные ласки, сколько собственные эмоции, которые в какой-то момент совершенно вырвались из-под контроля. Тогда он что-то говорил, о чём-то умолял, и Дейтон отвечал так, будто знал его наизусть уже не первый год.       Может быть, это была всего лишь иллюзия?..       Однако Санни нашёл себя совершенно обессиленным. Дейтон обнимал его сзади, прижимаясь обнажённым телом, его дыхание чуть щекотало шею. Размеренное и спокойное, оно доказывало — Дейтон уснул.       Санни тоже едва мог бороться с сонной одурью, но само ощущение прикосновений, жадного жара чужого тела было слишком приятным, чтобы сейчас сбежать от него в сны. Воспоминания были хаотичны и обрывочны, но Санни понимал, что скоро они выстроятся в правильном порядке — стоит только прекратить думать о них сейчас, чтобы вернуться к этому немногим позже.       Дейтон пошевелился, прикоснулся губами к шее чуть ниже затылка, вздохнул.       — Прости, я задремал, — прошептал он, будто за это действительно требовалось просить прощения. — Нам обоим нужно в душ.       — Наверное, — отозвался Санни, разворачиваясь в его руках. — И поужинать.       — А потом ты меня не отпустишь, потому что я должен слушаться босса? — Дейтон усмехнулся. — Разве нет?       — Хорошая мысль.       Санни подавил желание добавить: «Я бы больше вообще никуда тебя не отпустил». Внутренний прагматик, смещённый сегодня с ведущей роли, вопил, что один хороший секс ни о чём не говорит, что виной всему долгое воздержание, что Дейтон вовсе не читает его мысли и совершенно случайно сделал то, чего Санни отчаянно хотелось. Но слушать сегодня этот голос разума не было никакого настроения. Хотелось тонуть в романтической влюблённости.       Дейтон снова будто прочёл мысли, мягко поцеловал, а затем чуть отстранился.       — Пойдём в душ, — предложил он. — Знаю, тебе там понравится…       — Не будет ли слишком тесно? — усмехнулся Санни, понимая, что отчего-то покраснел.       — Ты и не заметишь тесноты, — уверил его Дейтон.       Санни поддался на это — новые острые ощущения пьянили лучше вина, а желание узнать Дейтона только усиливалось. Узнать, конечно, не только физически, хотя сейчас именно это вышло на первый план, но узнать целиком — со всеми мыслями, чувствами, впечатлениями, что он хранил в себе. Он надеялся, что Дейтон хочет того же.       — Знаешь, — сказал он, когда они оба вступили под струи горячей воды. — Я… это я выбрал тебя из числа других претендентов.       — Почему? Впечатлило моё резюме? — в глазах Дейтона мелькнуло любопытство.       — Имя. Я запомнил твоё имя. Подумал, что это забавное совпадение, — Санни провёл кончиками пальцев по его груди. — Не думал, что увижу именно тебя.       — Я хотел остаться поработать в магазине в надежде, что смогу встречать тебя чаще, — вдруг признался Дейтон. — Но в последний момент подумал, что… ты всё равно туда не будешь заходить. И тут как раз позвонили…       — Ты запомнил меня? — чуть удивился Санни.       — Твои глаза невозможно забыть, хех, — Дейтон почти ласково коснулся его щеки. — Твой свет невозможно выбросить из головы.       — Свет? — чуть нахмурился Санни.       — Да, разве не из-за него тебя так назвали?       Они засмеялись, чтобы почти сразу же начать целоваться. Дейтон был прав, им вовсе не было тесно в душевой кабине. А ещё в ней можно было представить, как в буквальном смысле тонешь в обжигающе-приятных ощущениях. Таких, которые никто раньше ему не дарил. ***       Счастье оказалось разменной монетой.       Санни в который раз попытался выбросить из головы все мысли о Дейтоне, но это было невозможно, потому что он не переставал его любить.       Да и нелегко вычеркнуть два года счастливых отношений за три недели. Как так вышло, что они расстались накануне осени?.. Санни никак не мог собрать воедино все события, ему хорошо вспоминалось прошлое, но не эти последние недели. Он всё время обращался к началу, но никак не мог заглянуть в конец.       Дейтон был счастлив с ним? Был ли? Был ли Дейтон счастлив хотя бы секунду?!       Потому что Санни был, и теперь он чувствовал себя предателем.       Если Дейтону было хорошо с ним, то почему же он не позволил ничего объяснить, почему не выслушал, не дал ни единого шанса вымолить прощение?..       Санни чувствовал себя не тем, кто совершил всего лишь одну ошибку, но предателем, который предавал с самого начала, день за днём. Не замечавшим, что тот, кто дарит ему тепло и радость, сам вовсе этим не наслаждается. Разве он не был эгоистом? Почему теперь он не может ответить на простой вопрос — каково Дейтону было с ним?       Может быть, Дейтон всего лишь нашёл причину уйти. Возможность быстро отсечь то, что тяготило.       Санни снова сделал мучительно-горький глоток. Но спиртное сегодня ни капли не помогало. А дождь… этот проклятый дождь всё шёл и шёл.       Дождь, из-за которого всё началось, ливень, под которым всё и закончилось. Но почему-то в памяти возникали совсем иные картины. ***       Встречаться после работы скоро надоело – едва начинался ноябрь. Санни не хотел чувствовать себя школьником, а потому предложил Дейтону переехать.       — Ты ведь понимаешь, что у нас служебный роман? — смеялся тот, будто не принимал всерьёз.       — Безусловно, но никто нам этого не запретит, — Санни замялся. — Переезжай, разве это звучит слишком глупо?       И Дейтон сдался. Удивительно, как им хватило места в квартире, которая была предназначена на одного.       Отношения развивались слишком быстро, но Дейтон никогда прежде не любил никого столь же сильно. Он позволил Санни вести, соглашался с ним только потому, что видел, как внутри того разгорается чарующее пламя, привлёкшее его в самом начале.       И казалось, что кроме него никто не знает такого Санни. Дейтона это поразило до глубины души. Он словно отыскал алмаз среди кучи стекляшек и теперь готов был его беречь. Их отношения можно было называть идеальными. Они не были похожи, но всегда понимали друг друга. Им было легко работать вместе и жить вместе.       И это не кончилось через месяц… Это вообще словно не собиралось прекращаться. Порой Дейтону казалось, что он вытащил счастливый билетик из барабана мгновенной лотереи под названием «Жизнь». ***       В который уже раз Санни попытался найти ответ, когда всё начало рушиться. Он не хотел принимать, что всё рухнуло в единый миг, всё время пытался отыскать хоть какие-нибудь предпосылки, хоть что-то, дававшее пусть и болезненную, но определённость – отношения было не спасти. Но вспоминался только знойный июль, когда ему выпала идиотская командировка в другой город. Дейтон не мог поехать с ним, у него ведь была собственная работа, никак не связанная с разъездами.       Сопровождать Санни вызвался молодой и подающий надежды менеджер Алексис. Странное имя и причудливая внешность играли ему на руку, но Санни этот юноша почти не интересовал. Он был значительно моложе — ему едва исполнилось двадцать четыре, и Санни был убеждён, что продвигаться по службе Алексису помогали. Знать бы кто.       А задним числом Санни чаще думал — знать бы как заранее. Может быть, тогда это хоть что-то изменило бы.       Жить с Алексисом в одной гостинице оказалось неприятно. Именно там, вдалеке от Дейтона и компании, Санни узнал, как именно Алексис добивается успеха…       Отмахнувшись от этого воспоминания, Санни снова разозлился на себя. Их отношения с Дейтоном тогда казались настолько крепкими, что козни Алексиса были смешной шалостью, не более. Комфорт, окружавший Санни, позволил ему предположить, что Дейтона это всё так же не волнует, как и его самого. Что у Дейтона не могут быть задеты чувства, что он не испытывает ревности.       Санни был привязан к земле, его любовь тоже оказалась комфортной и земной, но Дейтон… Им порой правили страсти. И это всегда очаровывало, придавало новизны отношениям, всякий раз приковывало крепче. Ведь страсть никогда прежде не поворачивалась негативной стороной.       В последнюю ночь в командировке они засиделись с Алексисом в баре. Они пили, говорили о работе, и Санни на миг потерял контроль над ситуацией. Он утратил осторожность, перестал воспринимать Алексиса как врага.       А проснулся с ним в одной постели и ничего не мог вспомнить.