Тысячеликий Какаши

       — А сама как думаешь? — глянем, какие бесы живут в этой фиолетовой головке, а пока пора бы поискать отравителя.       Вспомнив, как Кумико вошла, я вытащил ее жилет и призвал Паккуна. Пес оскалился в подобии улыбки.        — Пасть закрой, — предупреждая вопросы, сказал я, — ищи запах, который не принадлежит ей.       Запрыгнув на кровать, Паккун целенаправленно попер на Кумико, прилипнув носом точно в ложбинку между грудями. Он долго ее нюхал, я бы сказал, растягивая удовольствие.       Если человек испытывает влечение к животным — это зоофилия, а если наоборот? Как это назвать?       Доведя Кумико до предобморочного состояния, этот пушистый говнюк, наконец, соизволил понюхать жилет и взять след.       Шагнув к двери за Паккуном, я остановился на пороге и, не обернувшись, бросил: — Если интересно кто тебя подставил, можешь подождать тут. Только ничего не трогай… И оденься, сюда могут зайти мои друзья.       Интересно, но факт: эти шмелиные меха-пуха стоили весьма и весьма немало, что слегка не вязалось с теорией о мести заклятой подруге. Хотя, женская логика — это такие дебри, что в них может водиться что угодно.       Но я всё равно пытался понять.       "Инузука спаивает подругу, — размышлял я, — внушает той заявиться ко мне, а потом… проклятье, я не знаю какой должен быть итог этой мести, учитывая, что Кумико была совсем не против. Да что там «не против», у нее на лице было написано крупными буквами «неадекватная фанатка»! Не удивлюсь, если потом не найду что-то из вещей".       Запах с жилета привел нас к крылу женского общежития и туда парням вход был запрещен. Ах, эти двойные стандарты… я их, блядь, ненавижу! Пришлось вернуться за «ключом».       К тому времени Кумико не только оделась, но и успела облазить мою комнату вдоль и поперек, потому что всё лежало слегка не там, где было. И вид у Кумико был донельзя воодушевленный, будто у фаната после встречи с кумиром. А еще пропали волосы с расчески, которую мне было лень почистить.       Кумико провела меня через барьер, отвлекая на себя внимание комендантши, чтобы та не заметила, как мигает хенге под действием стационарной печати.        — Тебя называют Тысячеликим, неужели ты не мог иначе замаскироваться? Здесь на каждом этаже печати проявления сути! Я бы одолжила свою одежду.        — Женское кимоно надеть? Да никогда!        — Мужчины, как дети, — закатила глаза Кумико. — Так было бы проще!        — Нет!       Ожидаемо, Паккун привел нас к двери с табличкой Инузука Кешико.       Словно исполняя отрепетированную речь, та с порога начала слезливо жалеть подругу и параллельно приговаривать, что я — козел, который воспользовался беспомощностью Кумико. Собачница успела много всего наговорить, прежде чем сообразила, что перед ней две Кумико и одна из них, явно не настоящая.        — Не поделишься деталями «гениального» плана? — скинул я иллюзию.       Побег Инузуки был предотвращен, в четыре руки мы скрутили Кешико, а ее пса заперли в ванной.       Пока Кумико выпытывала правду, я ковырялся кунаем под ногтями.        — Какаши, ты вообще слушаешь?        — Нет. Справедливость меня мало интересует. Я всего лишь хотел забрать шмелиный пух в качестве компенсации за моральный ущерб.        — Что?! — в два голоса.        — То! У меня сердце кровью обливается, когда такие дорогие расходники тратят на подобную херню! А остальное мне не интересно, это ваши женские разборки, я не вникаю.       Сдвоенное недовольное сопение.       Ох, не нравятся мне эти злые взгляды…