Слезы дракона

      Маленький мальчик, которому еще не исполнилось и трех лет от роду, темноволосый и сероглазый, сосредоточенно старался повторять за отцом движения миниатюрным деревянным мечом. После каждого упражнения он поднимал вопросительный взгляд на короля, и Джон одобрительно кивал сыну: - Отлично, Нэд! В следующий раз сделай так! – и показывал ему очередной прием.       Дейенерис почти всегда наблюдала за этими занятиями, опасаясь, что ребенок может ушибиться слишком сильно. Джон давно смирился с присутствием супруги, поняв бесполезность своих заверений, что рассчитывает нагрузку, и мальчику не избежать синяков и царапин ни в играх, ни во взрослой жизни.       В этот раз вместе с Дейенерис на тренировку короля и наследника взирал и Тирион Ланнистер. Они расположились на открытой террасе над внутренним двором, где и упражнялись Джон и Нэд. Советник как раз убеждал королеву довериться мужу в воспитании будущего воина: - Ваш сын - крепкий мальчик! Даже меня, Ваша милость, в детстве учили мечному искусству, и эти уроки сослужили хорошую службу. - Правда, Тирион? Никогда не видела Вас с мечом в руках, - с легким удивлением ответила королева. - О, я имел честь сражаться с войсками и Робба Старка, и Станниса Баратеона. Неужели я Вам этого не рассказывал? – Тирион деланно изобразил удивление.       Конечно, Дени знала эти истории, но никогда не отказывалась послушать еще раз о ратных деяниях советника, тем более речь шла о разгроме возможных узурпаторов Железного Трона. Ланнистер, безусловно, не мог отказать своей королеве в этом удовольствии – Дейенерис была, пожалуй, единственным человеком, кому он так полно и так часто рассказывал о воинском прошлом. Тогда отец не пощадил его, на Черноводной карлик в добавок к своей и без того непривлекательной внешности получил широкий шрам через все лицо.       Тирион, не прерывая королеве свое повествование, отметил, что Джон, продолжив показывать сыну движения мечом, краем глаза посмотрел на них. Пользуясь тем, что внимание супруги переключилось на Ланнистера, он подмигнул – то ли Нэду, то ли самому Тириону и показал мальчику новый удар, который Дейенерис, наверняка, сочла бы небезопасным. Но малыш с легкостью повторил его, с торжествующим выражением лица взглянул на отца. *** - На сегодня хватит, Нэд! – наконец произнес Джон, забирая из рук сына деревянный меч. – Ты хорошо постарался! - Я могу пойти играть, папа? – спросил мальчик, он был явно рад отцовской похвале. - Конечно, ступай! – Джон еще раз посмотрел на Дейенерис, которая, не замечая окончания тренировки, увлеченно слушала советника, склонив голову на бок.       «Что ж, пускай Ланнистер ее развлекает» - промелькнуло у него в мыслях. Джон, как ни был поглощен государственными делами, видел, что его жена слишком часто грустит в последнее время. Но его попытки хотя бы из человеческого участия расспросить королеву о причинах этого всегда натыкались на ледяное: «Вам показалось, Ваша милость».       Дени стала чаще отлучаться из Красного замка – она взялась опекать несколько сиротских приютов, на которые Джон выделял из казны некоторые средства. Появление там прекрасной королевы, раздающей еду и одежду, неизменно вызывало восторг у ребятишек, для которых такое событие часто являлось самым ярким впечатлением всей их жизни. Джон заметил, что Дени всегда возвращалась из этих поездок с улыбкой на лице, воодушевленная, радостная от осознания своей нужности. И он никогда не препятствовал ей в этом.       Король скучал по Лианне и своей маленькой дочери – он видел их в последний раз, когда Мейджи исполнился год. Она уже твердо стояла на ножках и делала первые шаги – темноволосая и темноглазая, Джон даже не мог понять, на кого она больше походит – на мать или на отца. Леди Мормонт все медлила с переездом в Королевскую Гавань. Джон уже почти перестал на это надеяться, но каждый раз спрашивал об этом молодую женщину – и в письмах, и при редких встречах. И все же мысли о Лианне и Мейджи согревали и успокаивали душу короля, а также смягчили его отношение к супруге. Он вновь попытался преодолеть отчуждение с Дейенерис, на этот раз, стремясь стать ей хотя бы другом. Но не особенно преуспел в этом. Беседы о Нэде да о детских приютах – ни о чем больше Дейенерис не желала делиться с супругом. Ну, хотя бы так… ***       Тирион не мог утверждать, что любит детей: он хорошо относился к Томмену и Мирцелле, они были славными добрыми ребятишками, и он печалился о гибели их обоих, но чувства его были далеки от горячих. Мыслей завести своих собственных у него никогда не было. Возможно, он и обрадовался, если бы Шая оказалась беременной… Но этого уже не узнать. Учитывая опыт его общения с продажными женщинами, по всему Вестеросу наверняка у него нашлось бы около десятка бастардов, а то и больше, интересно, они тоже безобразные карлики или…       Мысли Тириона были далеки от битвы на Черноводной, о которой уже в двадцатый раз рассказывал Дейенерис. Он смотрел на тренирующихся короля и наследника и думал, может ли полюбить Нэда как родного. Мальчик был бесконечно обожаем матерью, и Тирион подозревал, что сын тоже может явиться ключиком к сердцу королевы.       Да, Ланнистер вряд ли смог бы преподать ему столь блестящие уроки верховой езды или искусства владения мечом, как сейчас это делал Джон Таргариен, но и ему было, чем увлечь смышленого малыша.       Как – то раз Дейенерис застала их с Нэдом в библиотеке - советник показывал мальчику красочно иллюстрированный том преданий о Древней Валирии. Она, как показалась Тириону, была приятно удивлена – обычно непоседливый ребенок спокойно сидел рядом с карликом и едва ли не с открытым ртом слушал его. - О, Тирион! – воскликнула королева, - Вы решили побыть мейстером для моего Нэда? - Почему бы и нет, Ваша милость? - спокойно ответил Ланнистер самым обыденным тоном, будто всю жизнь только и занимался чтением для детей. - Мама! Дядя Тирион такое рассказывал! – с нетерпением сообщил мальчик. «Ну вот, я уже дядя» - подумал про себя Тирион не без удовольствия. - Нэд, ты не должен так обращаться к милорду Ланнистеру, - мягко поправила сына королева. - О, миледи, к чему эти формальности? Ваш сын так внимательно меня слушал, это делает мне честь как рассказчику, - возразил карлик. - Я знаю, что Вы – прекрасный рассказчик, Тирион, - произнесла Дейенерис еще мягче и улыбнулась ему.       Она вышла из библиотеки, оставив за собой шлейф пряно - цветочного аромата и нечаянное касание белого шелкового платья к руке Ланнистера. Он на мгновение замер, пытаясь как можно точнее запечатлеть в памяти эти ощущения.       «Ты все еще не знаешь, какие цветы нравятся королеве, какие фрукты и сладости…, - вдруг пронеслось в его мыслях, - Жаль, Мормонт далеко, он бы подсказал». Карлик усмехнулся – нет, как раз Мормонт вряд ли задумывался о таких мелочах. А вот он, Тирион Ланнистер, обязательно это узнает.