Слезы дракона

      Сир Джорах видел себя во сне совсем молодым, лет двадцати пяти, не более, на Медвежьем острове почему – то тепло, трава стоит высокая и густая, как в Дотракийском море. Он бежит за тонкой светловолосой девушкой, которая переливчато смеется и все время выскальзывает из его рук. Мормонт не знает, кто это – Линесса или… Девушка, наконец, останавливается и оборачивается к нему – большие фиалковые глаза, гордо поднятый подбородок, в серебряные пряди вплетены маленькие колокольчики. Он подходит к ней, Дейенерис кладет руки ему на плечи, тянется к его губам, гладит волосы, шею. Тонкие пальцы проникают под его одежду, ласкают грудь, обводят соски, скользят вниз по животу и потом еще ниже. Они оказываются на траве, и Джорах чувствует, как соединяется с ней, слышит ее учащенное дыхание, ощущает нежные прикосновения к своему лицу, спине… Еще одно движение, и наслаждение накроет его с головой, заставив на миг задохнуться и раствориться в близости с самой желанной женщиной.       Но сон разом сменился серостью раннего утра, словно кто-то одним взмахом смел сложную, с трудом составленную мозаичную картину. Мормонт проснулся с влажными глазами и неудовлетворенным желанием, но какое-то время лежал неподвижно, пытаясь сохранить необычно живые впечатления от этого сна. Сначала он отчетливо помнил тепло мягких ладоней и вкус губ своей королевы, но уже через несколько минут от них ничего не осталось, кроме неунимающегося возбуждения. Джорах обнял спящую рядом женщину, коснулся губами ее шеи… Она открыла глаза и с сонным удивлением взглянула на мужа, но после улыбнулась и ответила на объятие, принимая его в себя.       Джорах был зрелым человеком, когда полюбил Дейенерис, и - почти пожилым, когда, как ему казалось, обрел душевный покой и простое тихое счастье семейной жизни.       В тот день Мормонт сильно замерз на охоте: забрел он по своему обыкновению далеко, а лошадь потеряла подкову. Ему пришлось спешиться и шагом идти несколько часов на пронизывающем ветру – весна не торопилась на Медвежий остров и, бывало, несколько дней уступала своей предшественнице.       Наутро у него начался жар. Известные Джораху по походной жизни средства не помогли. Его оруженосец, а по сути, воспитанник, Родрик предложил обратиться к мейстеру леди Лианны, но Мормонт отказался – кузина тогда еще не слишком его жаловала. - Приведи какую-нибудь старуху - травницу, больше толку будет, - прохрипел он. В прежние времена в каждой деревне жила хотя бы одна повитуха – ведунья, а вот мейстер был только в Большой усадьбе, да и то не всегда – мало кого привлекала служба в этом холодном краю. - Хорошо, сир, - отозвался Родрик, - да только она не старуха… - Какая, в пекло, разница?! – Джорах едва не задохнулся раздирающим грудь кашлем.       Оставшийся день он помнил смутно – происходящее вокруг являлось ему отдельными образами и ощущениями: незнакомое женское лицо, горьковатое питье, руки, растирающие его тело терпко пахнущей мазью, Родрик помогает встать для естественных нужд, знакомая уже сиделка поит его бульоном. Между обрывками сознания он проваливался в тяжелый болезненный сон. Но в какое-то утро, проснувшись и еще не открыв глаза, Джорах почувствовал себя просто хорошо выспавшимся... и почти сразу – легкий поцелуй в уголок рта и нежное прикосновение к щеке.       Мормонт был еще очень слаб, но эти ощущения показались ему неожиданно яркими и желанными, словно напомнив, как истосковался он по женской ласке. Джорах невольно задержал дыхание и через несколько минут все же открыл глаза – сидевшая у кровати женщина улыбнулась ему: - Вы проснулись, сир, надо бы вам и поесть, - она принесла миску с мясной похлебкой, оказавшейся очень вкусной, явно не Родриком приготовленной.       Позже Джорах узнал от юноши, что травница, та, что оказалась не старухой, а довольно молодой и привлекательной, с большими карими глазами и изящно очерченными губами – Айрис Гловер, вдова Джона Гловера. Джон, самый младший в своей семье, после войны не сразу вернулся в родные края и считался погибшим. Братья уже разделили владения и не горели желанием отдавать его долю. Тогда Джон с женой подался на Медвежий остров и присягнул леди Лианне. Два года назад Гловер погиб на охоте, а его супруга осталась здесь, занимаясь сбором трав и подлечивая местных жителей – эти знания передавались в ее роду по женской линии - Джон ничего ей не оставил, кроме небольшого деревянного дома у побережья. Мормонт удивлялся тому, что, как ему казалось, не встречал Айрис раньше, на что Родрик только плечами пожимал – тогда сир Джорах вообще мало что замечал вокруг, обычно погружаясь в свои мысли.       Вдова Гловер приходила в дом Мормонта еще несколько раз, приносила травяные отвары и учила Родрика, как готовить особенно полезную для выздоравливающего медвежью печень. Она больше не целовала Джораха, тот уже набирался сил и не нуждался в сиделке. Но ее взгляды на рыцаря были не менее красноречивы.       Прощаясь с Айрис, уже полностью окрепший мужчина произнес: - Я вам кое-что задолжал, миледи, - и поцеловал ее в губы…       Эта женщина отогрела его за все проведенные в скитаниях и неразделенных чувствах годы. Родила двух сыновей, когда Джорах уже и не думал, что у него могут быть дети. Она просто любила его. А Мормонт, опасаясь вспугнуть свое нечаянное счастье, избегал вспоминать другую женщину, которая даже сейчас, наверно, могла бы несколькими словами вновь перевернуть всю его наладившуюся жизнь.       Встречи с королевой были редкими, но неизбежными, когда Джораху доводилось бывать там же, где и Дейенерис. Он и боялся, и ждал этих встреч, после которых всякий раз чувствовал себя опустошенным, и в конце концов смирился с тем, что в его сердце всегда будет место для Дени. И это не помешает ему продолжать жить своей жизнью и радоваться тому, что у него есть.       И вот сегодня приснился этот сон. Да, накануне Мормонт вновь думал о королеве, но на тот раз с недоумением. Слухи расползались по столице быстрее, чем можно было себе представить. И один из них явился для Джораха особенно горькой насмешкой: отношения Дейенерис и ее советника Тириона Ланнистера гораздо ближе, чем этого допускает этикет. Карлик, которого сам рыцарь когда-то замышлял преподнести королеве в качестве искупления своей лжи, теперь получил ту, о которой Мормонт мог лишь мечтать.       Конечно, это известие заставило волноваться его успокоившееся, казалось, сердце. И к чему был вопрос молодого короля, когда Джорах прощался с ним, увозя домой на Медвежий остров свою семью и леди Лианну с дочерью? - Вы все еще любите ее, сир Джорах? – Джон не назвал имени Дейенерис, но оба мужчины знали, о ком идет речь. Возможно, чтобы Мормонт сам себе тогда ответил, не покривив душой: - Я никогда не смогу забыть Ее Величество, но люблю я свою жену.       Король кивнул со вздохом. Возможно, он уже знал о странном выборе Дени и просто пытался понять – кто же те, что любят ее, а к кому благоволит сама королева.       Но сейчас Джорах уже не хотел об этом задумываться. Он мысленно поблагодарил Дейенерис за прощальный подарок – этот утренний сон, на несколько мгновений позволивший ему ощутить то, чего никогда не было и не произойдет наяву. Но его счастье здесь, рядом с ним. В этом Мормонт твердо уверен.