baby, baby

Химчан возвращается домой, как корабль, ищущий приюта во время шторма. Всё проходит далеко не гладко, потому что Чжунхон с Чонопом никак не отпустят его ноги, чтобы он, по крайней мере, зашёл в дом; а затем он едва ли не спотыкается вместе с детьми, пытаясь пробраться в гостиную с горой пакетов в руках, которые мужчина в итоге сплавляет Дэхёну. Парень же вертится поблизости, готовый протянуть руку помощи. — Папочка! — радостно кричит Чжунхон, залезая на колени отца, когда тот, наконец, добирается до дивана. Мужчина бросает свою сумку на подушки и плюхается на сидение, вытянув руки и ноги. — Да, — вздыхает Химчан, когда Чоноп карабкается наверх, чтобы умоститься с другой стороны. — Я — здесь. — Добро пожаловать домой, — говорит Дэхён, нагруженный несколькими бумажными пакетами разных размеров, пошатываясь. Химчан моргает на него, хмурится, а затем в спешке вновь вскакивает с дивана; дети едва ли не стукаются головами, падая друг на друга из-за освободившегося пространства. — Ох, господи. Я сделал это? Плохая привычка, — быстро произносит Химчан. Он забирает у парня пакеты так осторожно, словно снимает ворсинки с хорошего пиджака. — Ничего страшного, — отвечает Дэхён. Сегодня Химчан одет в пару узких тёмных джинсов и простую белую футболку, а его солнцезащитные очки висят в вырезе воротника. Дэхён редко видит его без костюма, так что когда Химчан ходит в повседневной одежде, Дэхён не может не вести себя так, словно находится в окружении друзей своего старшего брата, — стеснительно, перед более крутыми, стильными мужчинами. Он прикусывает губу. — Для чего все эти пакеты? Химчан поворачивается обратно к детям, а вещи едва ли не выпадают из его рук. Поднимая их, он радостно объявляет: — Подарки! Большинство пакетов наполнено японскими сладостями, новой одеждой для мальчиков и несколькими комиксами. Чжунхон и Чоноп расправляются с горой подарков на диване между ними, выбирая то, что им больше всего нравится, с довольными вскриками. — Я прошёлся по магазинам после ужина, — объясняет Химчан, пожимая плечами, всё ещё держа в руках один пакет. — Это я купил для тебя. — О, — отвечает Дэхён. Он видит перед собой маленький, простой бумажный пакет, без каких-либо знаков снаружи, что могли бы быть подсказкой. Его сердце трепещет, когда он пытается сдержать улыбку на своём лице в рамках допустимого. — Спасибо? Химчан протягивает его на скрюченном пальце, ещё и покачивая для приличия. — Ничего такого, — продолжает он. — Просто небольшая благодарность за то, что так хорошо присматриваешь за ними. Не позволяешь им влипнуть в неприятности. Дэхён берёт пакет, шурша обёрточной бумагой перед тем, как вытащить подарок, и… — Это — фартук, — произносит Дэхён с явным неверием в голосе. Он разворачивает его и прикладывает к своей талии. Это — ярко-розовый передник с жёлтыми и белыми деталями. При ближайшем рассмотрении, парень понимает, что фартук сделан в яичной теме, с небольшим жёлтым цыплёнком, пришитом в одном углу. Лицо Химчана бледнеет, и он выдавливает из себя: — Это было… это должно быть смешно. Ты так много для нас готовишь. Я подумал… Господи, это совсем не смешно, да? Я не покупал тебе фартук, потому что хочу, чтобы ты готовил для нас больше, или что-то вроде того… — Мне очень нравится. Зубы мужчины громко щёлкают, когда он закрывает рот, и Химчан поднимает на Дэхёна широкие, полные удивления глаза. — То есть… Я понял? Это довольно забавно. И мило, тоже. Я, наверное, надену его прямо сейчас. Смотрите, карманы кажутся очень удобными… Химчан хихикает и закатывает глаза. — Тебе не нужно притворяться. — Я не притворяюсь! — Мне стоило просто привезти тебе моти. — Фартук — лучше, — спорит с ним Дэхён. — Он говорит мне, что вы думали об этом. Вы потратили время, чтобы подумать, что, эй, это был бы забавный подарок. Может, ему понравится. К тому же, я бы съел все моти по дороге домой. А этот — долговечный. Химчан пристально смотрит на него, с руками на бёдрах, улыбкой на лице и острым взглядом в глазах; от этого, Дэхён чувствует, жар поднимается по его шее, на уши и на щёки. Чёрт возьми, Химчан — просто такой привлекательный. — Спасибо, — повторяет Дэхён. Мужчина вздыхает и снова снизывает плечами. Он достаёт из заднего кармана кошелёк и протягивает несколько крупных купюр. — Подождите. Химчан лишь смотрит на него, поджав губы. Дэхён перекатывается туда-сюда с носка на пятку. — Знаете, я провёл много времени с вашими детьми, — говорит он. Химчан кивает, на лице его — замешательство, смешанное с осторожностью и тревогой. — Я просто… Я беспокоюсь… — сглатывает Дэхён, глядя на Чжунхона и Чонопа, сидящих на диване, и Химчан поворачивается к ним вслед за парнем. — Можем мы поговорить на кухне? Они проходят туда, и Химчан с силой садится на один из стульев. Дэхён повторяет за ним, только более аккуратно. — Что такое? — спрашивает мужчина, наклоняясь к парню и вторгаясь в личное пространство того. — Чоноп и Чжунхон — такие милые дети, — начинает Дэхён осторожно, а ноздри Химчана трепещут. — Я просто хотел, чтобы вы знали…. о некоторых вещах, что я заметил, — он останавливается, чтобы отметить реакцию старшего, но думает, что поделиться этой информацией стоит в любом случае, как бы тот не отреагировал на неё — со злостью или чем-то ещё. — Например, они очень скучают по вам? Когда вы уезжаете. Они всегда спрашивают о вас и о том, вернётесь ли вы домой. На этих выходных они не хотели спать в своих кроватях. Они хотели, чтобы я был абсолютно уверен, что вы приедете обратно. Я думаю… было бы неплохо, если бы вы были рядом с ними чаще. Или не просто рядом с ними, а, например, занимались чем-то с ними. Гм. Он говорит своими руками. Это — отвлекающая привычка, которая очень мешала ему во время старшей школы, когда нужно было делать презентации перед всем классом. Для учителя в младшей школе это — вовсе неплохо, потому что обычно ему есть чем занять руки; но сидя вот так перед Химчаном, с его пронизывающим взглядом и точёными чертами лица, парень понимает, что размахивает своими руками, словно пьяный человек, пытаясь остановить такси. Он подминает их под себя, стискивая губы, и ждёт ответа мужчины. Химчан заливается смехом, и болезненный укол пронизывает грудь Дэхёна. Этого он явно не ожидал. Его лицо внезапно грустнеет, и мужчина, должно быть, замечает это, потому что Химчан говорит: — Ох, боже. Нет. Я думал, что ты собираешься уйти, — смех его прекращается, и он делает глубокий вдох. — Или попросишь прибавки. — Я… Нет. — О прибавке я бы ещё мог подумать, — говорит Химчан, — но увольнение — это не вариант. — Я не ухожу, — повторяет парень. — Я лишь сказал… — Я знаю, — прерывает его Химчан взмахом руки. Дэхён замолкает. — Я знаю, что мне нужно проводить больше времени с ними. Но работа есть работа. И они пока на программе… Когда я возвращаюсь домой, всё, чего я хочу, — всё, чего они хотят, — это горячий душ, отдых и сон. — А что на счёт выходных? Химчан опускает глаза. — Честно? Я обычно прошу Ёнгука, чтобы тот пришёл. Он обожает детей. Жаль, что он был занят в этот раз. — И что вы делаете? — Ничего, — отвечает мужчина слишком быстро. — Ну, раз ничего, — пылко начинает Дэхён, — то вы могли бы заняться чем-то со своими детьми вместо этого. Даже если это — просто приготовить что-то. Или, например, фильм вместе посмотреть. Прочитать сказку. Прогуляться. Простые вещи, правда? Послушайте, я могу помочь вам найти что-то простое, что кто угодно мог бы сделать. Лицо Химчана суровеет, и Дэхёну это внезапно напоминает его мать; он думает, что ему, наверное, стоит научиться не лезть не в своё дело, или, по крайней мере, не давить на людей. — Извините, — бормочет парень. — Нет, — отвечает Химчан, вздыхая. — Не извиняйся. Ты — прав. Просто это… сложно. — Позвольте мне помочь вам. Мужчина берёт из рук Дэхёна фартук и тщательно складывает его в прямоугольник, кладя обратно в пакет и ставя на его стол. Он также оставляет оплату за работу. Химчан кивает, с напряжёнными плечами. — Спасибо за выходные, — говорит он. — Увидимся завтра вечером. Дэхён знает, что ему пора идти, когда слышит эти слова. Он встаёт, прощается с Чжунхоном и Чонопом, крепко обнимая каждого, и уходит со своим подарком.