baby, baby

— Ты уверен, что не хочешь присоединиться к нам за ужином, Дэхён? — зовёт Ёнджэ из своей комнаты. Его дверь открыта, и если Дэхён повернёт голову, то сможет рассмотреть, как тот вглядывается в своё отражение в зеркале во весь рост у шкафа. — Ынджи спрашивала о тебе. — Ну, передай Ынджи мои извинения. Я не особо хочу сейчас вставать, — парень отбрасывается на подушку, подпрыгивая немного на футоне от силы удара. На футоне в гостиной Ёнджэ не так уж и плохо спать… Он закрывает глаза. — Что такое, друг? Голос Ёнджэ звучит значительно ближе. Футон снова скрипит, в этот раз от веса второго парня. На Ёнджэ — одеколон, и пахнет он невероятно пряно. — Ничего, я просто устал, — отвечает Дэхён, поворачиваясь к нему лицом. Он устал, но никак не может успокоиться. — Плюс, мне ещё столько всего прочитать нужно… — Хочешь, чтобы я принёс что-нибудь? Напомни, что тебе так нравилось? Ёнджэ хмурится. Дэхён тоже хмурится, наклоняясь ближе и щёлкая пальцем того по носу. — У тебя все волосы растрепались, — дразнит он, протягивая руку, чтобы провести пальцами по чёлке Ёнджэ и зачесать мягкие волосы набок. — Не нужно приносить мне ничего. Там осталось что-то из еды. Вот, так намного лучше. Он забирает руку и позволяет ей упасть на колени. На мгновение ему кажется, что Ёнджэ хочет сказать что-то ещё, но тот почему-то решает промолчать. — Ладно, — говорит Ёнджэ. — Но ты напиши мне, если понадобится что-нибудь. Он уходит, и Дэхён достаёт все свои книги и статьи и очень, очень сильно пытается сосредоточиться и прочитать, выполнить хотя бы какие-нибудь задания, но его разум продолжает возвращаться к Чжунхону и Чонопу и, наконец, Химчану, к той милой маленькой семье. Мысли о Химчане сейчас одновременно немного злят и печалят его. Как он может быть таким хорошим в своей работе, таким успешным, но таким плохим во времяпрепровождении со своими детьми? То, что он их любит, думает Дэхён, — совершенно очевидно, как и то, что демонстрировать это мужчина вовсе не умеет. Впервые с того случая с рисунком он позволяет себе задуматься о матери мальчиков. От чего он начинает думать о собственной матери. Мама Дэхёна — очень сильная женщина. Она, может, и достаёт его отцу по грудь, но держит себя уверенно, а одно её присутствие привлекает к себе внимание окружающих. Последний раз, когда они говорили, был последний раз, когда он ездил домой, задолго до того, как началось лето; и разговор их был в основном односторонний. Всё закончилось тем, что Дэхён ворвался в свою комнату и начал собирать вещи; от слёз, что стояли в глазах, всё вокруг казалось размытым. Он уехал на первом же поезде обратно в город. Его отец позвонил несколько часов спустя. — Ты — назад в университет? — спросил он, и Дэхён ответил, что да, и они не вспоминали о ссоре. Сейчас же он думает, что не стоило так быстро уезжать. Если бы он остался поговорить с ней опять, было бы всё между ними вот так, когда его мать избегает его звонков, а его отец выступает отчаявшимся посредником? В груди парня болезненно сжимается сердце. Дэхён опускает глаза на учебник, что лежит на его коленях. Он подчеркнул почти всю страницу. Вздыхая, он оставляет закладку в нужном месте и откладывает книгу на стопку остальных пособий, которые ждут, чтобы их прочли. Затем он берёт телефон и звонит отцу. Отвечает ему голосовая почта папы, за которой следует гудок. — Привет, пап, — начинает он, пытаясь контролировать свой голос. — Просто звоню, чтобы поздороваться. Эм, сегодня вечер субботы, как что надеюсь, что вы хорошо поужинаете. Люблю тебя. Эм, можешь… можешь передать маме привет от меня? Он кладёт трубку, завершая сообщение до того, как оператор даст ему возможность стереть запись.

***

— Хён, — шепчет ему Чоноп, наполняя миску тёртым сыром из пакета. Мальчик стоит на небольшой пластиковой стремянке, чтобы достать до поверхности стола. Сегодня они делают индивидуальные пиццы. Это — просто, и гарантированно убьёт кучу времени. Дэхён стоит у раковины в своём фартуке, надетом по настоянию Чжунхона, и нарезает овощи на небольшие кусочки. — Ты устал? — Я — в порядке, Чоноппи, — отвечает парень. Нож с удовлетворительным стуком крошит небольшую луковицу. Чжунхон сидит за кухонным столом, разделяя уже нарезанные пепперони на тарелке. Это вовсе не обязательно, но хотя бы занимает младшего. — Ты трёшь свои глаза, — говорит Чоноп. — И зеваешь. — Может, я немного устал, — признаёт Дэхён. — Из-за нас? — снова шепчет мальчик. — Ох, — говорит старший, — нет, конечно, нет. — Он протягивает руку, чтобы потрепать Чонопа по голове, но передумывает, не желая запачкать волосы мальчика луком. Чоноп трясёт пакетом, чтобы выдавить весь сыр, и хмурится. Он не выглядит убеждённым. — Я не выспался прошлой ночью, Чоноппи, — объясняет Дэхён. — Я сейчас учусь, так что иногда у меня появляется много работы, из-за которой я не сплю. — Вроде домашних заданий? — Ага. — У папочки много домашних заданий, — говорит Чоноп. Он со злостью трясёт упаковкой. — Так! Много! Домашних! Заданий! — Ладно, чувак, — Дэхён забирает из его рук пакет, сворачивает и выбрасывает в мусорное ведро. — Спасибо, что помог с сыром. Хочешь положить и остальные продукты в миску? — Да! С улыбкой на лице парень наблюдает за тем, как Чоноп осторожно спускается по ступенькам, а затем морщится, когда мальчик резко двигает стремянку и та скрипит о пол. Он опять забирается на неё, чтобы открыть шкафчики и вынуть несколько пластиковых посудин (стеклянные хранятся на полках повыше). Приготовление пиццы с детьми проходит вполне успешно, и всё оказывается не так неряшливо, как боялся Дэхён; они все вместе работают, чтобы сделать особенно замысловатую пиццу для Химчана. Когда он кладёт порции размером с тарелку в духовку и включает внутренний огонь, мальчики становятся перед стеклянным окошком, вглядываясь в свои творения. Химчан возвращается домой как раз когда Дэхён заканчивает протирать стол, и парень быстро снимает фартук и складывает, до того, как его поймали на горячем. Он не уверен, почему, но он не хочет, чтобы Химчан видел, как Дэхён его носит. Мальчики затаскивают мужчину на кухню, пока он снимает обувь, горя желанием продемонстрировать вкусные плоды их тяжелого труда. — Это вы их сделали? — восхищённо спрашивает Химчан. — Вот это — моя, — объявляет Чжунхон, указывая на пиццу в дальнем правом углу. — Это — Чоноппи-хёна! Это — Дэхённи-хёна! А это — для папочки! — Выглядит очень вкусно, — говорит Химчан. Он поворачивается к Дэхёну. Верхние пуговицы его рубашки расстёгнуты, открывая обзор на ямочку между ключицами. — Привет, — произносит он немного неуверенно. — Привет, — возвращает парень. — Они сказали, что вы захотите побольше колбасы. Извините, если мы немного перегнули палку. Химчан бросает быстрый взгляд на духовку, а затем мягко смеётся. Сбоку от него Чжунхон поднимает глаза на отца, а на лице его нарисовано откровенное ожидание. Химчан треплет его волосы, немного колеблется, а затем притягивает мальчика к себе. — Это — то, что нужно, — говорит он. — Как вы узнали? Чжунхон смеётся. Дэхён занимает Химчана выгрузкой пиццы и накрытием стола, пока сам он возвращается в гостиную комнату, чтобы отыскать между диванных подушек книгу, которую он и дети читали вслух до этого. Когда парень возвращается, то обнаруживает свободное место за столом и свою личную пиццу. Он бросает взгляд на стул, затем на лицо мужчины, полное надежды, и обратно на стул. От вручает книгу Химчану, который осторожно берёт её. — Мы читали это вместе, — объясняет парень. — Я сказал им, что вы закончите третью главу с ними сегодня вечером. — О, — говорит Химчан, быстро пролистывая книгу. — Но мне нужно со столькими письмами разобраться. Они наверняка уже уснут к… — Химчан, — начинает Дэхён. — Вам стоит хотя бы попытаться. Он задерживает дыхание, когда мужчина читает заднюю обложку. На самом деле он вовсе не читает заднюю обложку, Дэхён знает, а затем выражение Химчана смягчается. — Ладно, — говорит он на выдохе. — Ладно, третья глава, верно? От внимания Дэхёна не укрывается, как детишки переглядываются между собой, улыбаясь во весь рот, с обмазанными соусом щеками. У него закрадывается подозрение, что Химчан раньше уже обещал почитать сказку, но никогда не сдерживал слова или был слишком отвлечён на протяжении всего занятия. — Разве ты не останешься на ужин? Дэхён пялится на него, а Химчан улыбается, и впервые парень узнает что-то взволнованное за этим, словно его глаза говорят, пожалуйста. Хоть он и сделал собственную пиццу, Дэхён предположил, что мальчики всё равно захотят добавки, и её можно будет разделить между ними. Он никогда не оставался на ужин. — А вы… хотите? — Думаю, — медленно начинает Химчан, — было бы славно. Можешь помочь мне наверстать упущенное за первые две главы истории. Ни за что не хотел бы пропустить это. — Хорошо, — отвечает Дэхён. Его стул скрипит о пол, когда он садится на него. Он складывает руки на столе, и на мгновение ему кажется, что Химчан протянет свои и — сделает что-то — но затем они встречаются взглядами, и парень понимает, что он лишь принимал желаемое за действительное. Они вместе ужинают за столом, и Дэхёну почти кажется, что он снова дома.