baby, baby

Остался всего месяц лета, и ужины в обществе семьи Кимов превратились в обычное явление. Дети приняли Дэхёна без возражений; с Химчаном же, с другой стороны, сложнее: словно он завёл машину, а она не едет. Иногда Химчан оживляется, шутя за столом, расспрашивая об их дне, обещая закончить книгу, что они сейчас читают, но хватает лишь одного плохого вечера, чтобы испортить весь настрой. — С вами всё нормально будет? — спрашивает Дэхён, надевая кроссовки в прихожей. Они только что поужинали — немного в этот раз: рисом, блинчиками из кимчи и парочкой закусок; а у Химчана висят мешки под глазами, от чего его лицо кажется измождённым. Он не переоделся из рубашки и брюк, но расстегнул несколько верхних пуговиц, от чего отчётливо стала видна его майка. Мужчина пришёл домой уже слегка помятый, и за ужином Дэхён наблюдал, как тот всё ниже опускается на стуле, отстраняясь от разговоров. — Я буду в порядке, — отвечает Химчан огрубевшим голосом. — Мы будем в порядке. Это всего одна глава. У нас, кстати, книги заканчиваются. — Я могу посоветовать парочку, — предлагает парень, берясь за лямки своего рюкзака. — Вы уверены? Я могу остаться ненадолго… — Тебе стоит уйти, — говорит Химчан. Рот Дэхёна остаётся открытым, так и не закончив предложения, а сам парень от шока теряет дар речи. Мужчина моргает и трёт глаза. — То есть, ты и так уже задержался. Уверен, у тебя ещё свои дела есть. Всё нормально. Но, спасибо. Дэхён видит, как за спиной Химчана крадётся вниз по лестнице Чжунхон в пижаме, а в спину ему дышит Чоноп. Они застывают на ступеньке, наверняка пытаясь услышать, о чём говорят взрослые. Когда Химчан поворачивается вслед за взглядом Дэхёна, дети вскрикивают и бегут обратно наверх, словно их застали за разбором подарков за день до дня рождения. — Им очень нравится слушать сказки, — говорит ему парень. Химчан встречает его взгляд, твёрдый и напряжённый, а затем немного, но искренне улыбается. Дэхён не может не улыбнуться в ответ, а щёки его краснеют. — Спасибо, правда, за всю твою помощь, — произносит старший. — Это был… тяжёлый год. Химчан поднимает руку, и Дэхён на мгновение паникует, крепко стискивая лямки рюкзака, но мужчина лишь немного приглаживает его волосы вбок, а затем кладёт руку на плечо парня. Дэхёну приходится поднимать на Химчана глаза при том, как близко они стоят. Он задерживает дыхание, в основном из-за того, что не в состоянии понять, что сейчас происходит; и частично потому, что думает, что изо рта у него может неприятно пахнуть, а Химчан ни в коем случае не должен этого почувствовать. Его сердце выпрыгивает из груди, даже когда ноги парня словно приросли к полу, и он чувствует, как жар на лице превращается в дикое пламя. — Ты так нам помог, — мягко произносит Химчан с нежным выражением лица. Он немного сжимает плечо Дэхёна, а затем прикосновение исчезает, и мужчина возвращается внутрь. — До завтра, Дэхён. — Пока, — кашляет парень, когда до него доходит, что стоит ответить, но дверь уже закрылась.

***

День Дэхёна начинается поздно. Ёнджэ приходиться растолкать его, спрашивая, почему он ещё не выехал на учёбу, чтобы рассеять туман в голове парня, но после этого лучше не становится. Он проливает кофе на свои учебники, когда приходит на первую пару, а затем опаздывает на вторую, потому что ему пришлось вернуться за телефоном, который он находит под одним из стульев. Они разбиваются на группы для обсуждения, когда Дэхён вспоминает, что ничего не читал, так что он по большей мере выпадает из разговора до конца занятия. Поскольку он поздно проснулся, то не упаковал с собой обед, но купить его теперь — не проблема, с такой-то хорошо оплачиваемой работой. К тому времени, как его третья и последняя пары на сегодня заканчиваются, Дэхён становится достаточно раздражительным и уставшим, чтобы Ёнджэ позволил ему распластаться на своих коленях на диване, пока они почти целый час смотрят телевизор без каких-либо вопросов. Затем звонит его телефон, и это — его мать. — Ты не собираешься отвечать? — спрашивает Ёнджэ, когда парень лишь пялится на мобильный в руке. Он продолжает вибрировать, и Дэхён понимает, что друг всё это время играл с его волосами. Больше нет. — Можешь занять мою комнату, — начинает тот, — если хочешь поговорить. Дэхён быстро благодарит его и поднимается, отвечая на вызов и прикладывая телефон к уху, и проходит в комнату Ёнджэ, закрывая за собой дверь. — Алло? — Дэхён-а, — произносит его мама скрипящим голосом. — Дэхён-а, сын мой. — Привет, мам, — ему приходится присесть на кровать, и он противится желанию забраться под одеяло и свернуться калачиком. Он помнит своё сообщение, которое оставил отцу, и думает, говорил ли тот с ней об этом. — Как твои дела? Дэхён открывает рот, чтобы сказать что-нибудь, но его горло словно смыкается. — Дэхён? — Нормально, — отвечает он. — Нормально. Как твои? — Ох, ты знаешь, — начинает она обиженно. — Твой отец заставляет меня принимать все лекарства и делает всё за меня. Можно подумать, что я уже в доме престарелых! — она смеётся, но Дэхён лишь молчит. — Я рад, что тебе уже лучше, — говорит он вместо этого, неуверенный, как подобраться к ней. Между ними выстроена стена. Ему кажется, словно он перебрасывает послания на другую сторону, в надежде, что она получит их. — Ну конечно, мне уже лучше. Они замолкают, и Дэхён стискивает в кулаке простыни Ёнджэ. — Извини, — произносит женщина резко, — но мне, кажется, кто-то другой звонит. Расскажешь об учёбе позже, ладно? — Ладно, — шепчет Дэхён. Она вешает трубку, и парень слушает гудки, пока не начинает теряться, звенит у него в телефоне или в ушах.