baby, baby

— Выпить? — голос Инсу на другом конце звучит приглушённо и неразборчиво. Дэхён проверяет время на телефоне. Скоро наступит вечер, так что он, наверное, разбудил Инсу от полуденного сна. — Да, выпить. Хочешь? — В воскресенье? — недоверчиво спрашивает парень. Дэхён может представить, как тот почёсывает голову, переворачиваясь на кровати. — Я сейчас с Чон Дэхёном говорю? С чего это вдруг, а? Мы не общались всё лето. — Я подумал… мы давно не виделись, — бормочет Дэхён. Он сворачивает на углу улицы и направляется в бар, в котором они с Инсу проводили вечера по выходным в колледже. Янтарные разводы долгого летнего заката идут на убыль, и вечера начинают приносить приятную прохладу осени. Он выдыхает, медленно и глубоко, в телефон и чувствует, как за глазами у него начинает жечь. — Ладно, — отвечает Инсу. — Дай мне пятнадцать минут. Ты всё ещё должен мне раундов пять выпивки с прошлого раза, чувак. Дэхён смеется, и жжение отступает. — Я знаю. Спасибо, хён.

***

Три часа спустя Дэхён наполовину висит на спине Инсу, когда они тащатся по коридору к квартире Дэхёна, а тревожный взгляд Ёнджэ быстро превращается в умилённый, когда он открывает им дверь. — Он — в порядке, — Дэхён слышит их разговор, но не может и слова понять. Он слишком много выпил, и все его внутренности переворачиваются, и он думает о Химчане и своей матери, Химчане и своей матери, пока его голова не трещит от шума всех этих мыслей. — Всё нормально, — слышит он шёпот Ёнджэ. Он не уверен, сколько времени прошло, и Ёнджэ протирает его лицо влажным полотенцем, даёт выпить чистой воды из стакана. — Просто дыши. — Прости, что сказал, что ты ревнуешь, — выдавливает неразборчиво Дэхён позже, когда, как он думает, Ёнджэ укладывает их обоих на кровать. Простыни его друга — мягкие и немного затхлые, но сам парень источает тепло. Голова Дэхёна перестала трещать так, словно внутри сидит человечек с молотком, и теперь ему кажется, что он — рыба в резервуаре, и кто-то стучит по стеклу. Его руки обвиваются вокруг талии Ёнджэ, и он чувствует, как тот вздыхает куда-то Дэхёну в волосы. — Ш-ш. Жжение в его глазах возвращается. Он вдыхает, и этого становится слишком много; он переливается через край. — Он нравится мне, — признаёт Дэхён, рвано выдыхая. — Но ты прав… ты всегда прав. — Ш-ш, — снова уговаривает его Ёнджэ, поднимая руку, чтобы прижать голову друга к себе. Дэхён знает, что пьян. Он знает, что думает нелогично, знает, что не нужно было столько пить. Но Инсу — это Инсу, и отлично проведённое по его меркам время никогда не заканчивалось ничем хорошим для Дэхёна. Он — в аквариуме, и дыхание даётся ему с трудом, а каждая мысль кажется самой ясной и чёткой, которая только приходила за всю его жизнь. Голос его матери звенит в его ушах. Она была такой спокойной и сдержанной. — Нет, — говорила она. — Ты не можешь быть, — тот взгляд на её лице, когда он сказал ей… Он ожидал вспышки злости и замешательства, а затем, возможно, осторожного сдвига в сторону понимания, но она была равнодушной всё это время, откинувшись на изголовье кровати в своей спальне. Под её глазами темнели синяки. Может, это было неподходящее время для признания. Она едва ли не потеряла сознание и недолго пробыла в больнице, но затем она спросила, не встречается ли Дэхён с кем-то, и он больше не мог скрывать. Её слова и выражения лица всплывают в его памяти, и его начинает подташнивать. — Моя мама думает, что я — отвратителен, — шепчет Дэхён в рубашку Ёнджэ. Сердце друга с силой бьётся в груди под щекой Дэхёна. Он чувствует, как тот притягивает его к себе ещё ближе. — Неправда, — говорит Ёнджэ. — Она вовсе так не думает. — Ты не понимаешь… — Даже если и думает, то она — неправа. Она так неправа. — Прости, — произносит Дэхён. — Просто спи, — шепчет Ёнджэ. — Утром тебе станет лучше. Ёнджэ редко лжёт ему, так что Дэхён закрывает глаза и пытается уснуть.

***

На следующий день голова Дэхёна всё ещё раскалывается, и он вспоминает, почему перестал так много пить после выпуска. Не учитывая того, что он будет работать по большей мере только с детьми, парень совсем не умеет пить, на что ему постоянно указывает Инсу. Дэхёну кажется, что в рот ему кто-то запихал ваты, а его свинцом налитые конечности покалывают от долгого пребывания в неудобной позе. Он сонно приоткрывает один глаз и замечает оставленные Ёнджэ на тумбочке болеутоляющее и стакан воды. С бо́льшими усилиями, чем оно того требует, и отсутствием кого-либо, кому можно поныть, — Ёнджэ работает с самого утра и наверняка ушёл ещё несколько часов назад — Дэхён проглатывает таблетки, выбирается из кровати и направляется в душ.

***

Его головная боль почти проходит к тому времени, когда он забирает детей с летней программы, но это не значит, что груз плохих решений и воспоминаний с прошлой ночи не заставляет тащить его ноги за собой. Чжунхон и Чоноп, наверное, улавливают это и молчат по пути домой, держа его за руки и подстраиваясь по его шаг. Когда они проходят в дом, мальчики скидывают обувь и с одинаковыми улыбками бросаются в гостиную. Дэхён плетётся за ними, подавляя зевок. Он видит, как Чоноп возится с телевизором перед тем, как попадает на мультфильм из детской программы, которую они ещё не видели, объявляя себя слишком уставшим, чтобы играть. — Я хочу посмотреть этот мультфильм с хёном, — мило произносит Чоноп, утопая в диванных подушках. Мальчик берёт Дэхёна за руку и тянет на место возле себя, а Чжунхон садится с другой стороны от парня. — Я немного посижу, — обещает Дэхён, — а потом вы, ребят продолжите, пока я приготовлю ужин. Чжунхон прижимается к боку Дэхёна, устраиваясь поближе, а Чоноп идёт ещё дальше и кладёт свою голову на колени старшего. — Ш-ш, — шикает Чжунхон, — уже начинается.