baby, baby

Есть у Химчана такая привычка — проводить пальцами по пояснице Дэхёна, охватывая его узкую талию, когда они идут по улице, купаясь в уходящем золотистом свете летнего дня; но затем он убирает руку, ухмыляясь, когда парень украдкой бросает на него взгляд, и, дразня, заявляет о своей невиновности. Дети скачут перед ними, держась за руки, чтобы не потерять друг друга, в предвкушении совместного похода в кино. Бёдра Дэхёна и Химчана касаются при ходьбе. Дэхён видит, как Чжунхон и Чоноп обходят огромную трещину в асфальте, и на его лице появляется такая же огромная улыбка. Рука Химчана скользит по пояснице парня, и в этот раз Дэхён прижимается к мужчине, обнимая его вокруг спины и немного сжимая. — Прекратите это, — острит он, улыбаясь. Химчан вздыхает, изображая великомученика. — Полагаю, ты поймал меня. — Вы такой сопливый, — обвиняет Дэхён. — Я предпочитаю термин «романтичный». — Не уверен, что это именно то слово, которое я бы употребил… — говорит парень, поворачиваясь к Химчану. Старший обнимает Дэхёна, мягко улыбаясь. Его рука медленно пробирается к поясу его шорт под футболкой, и Дэхён вдыхает, резко и удивлённо, когда палец мужчины цепляется за резинку его белья, а ноготь царапает открытую кожу. — Как насчёт «не упускающий своего шанса»? — хрипло шепчет Химчан, опаляя дыханием ухо парня. — Нет, я определённо предпочитаю «романтичный», — Дэхён поворачивается, чтобы запечатлеть на губах старшего лёгкий поцелуй, от которого покалывают кончики его пальцев. Дети выбирают фильм. Фильм — самая настоящая пытка. Не из-за содержания — Дэхён давно смирился со своим иногда позорным увлечением мультфильмами — но из-за того, что он сидит рядом с Химчаном, без возможности поцеловать того так, как ему хочется, и это наносит значительный ущерб его умственной деятельности. Химчан поднимает подлокотник сидения, так, что они могут сесть вместе. Его широкая ладонь покоится на плече Дэхёна, а пальцы перебирают ткань футболки парня, иногда слегка надавливая, и это сводит Дэхёна с ума. Дети сидят рядом с ним, радостно жуя попкорн и громким шёпотом переговариваясь, когда на экране происходит что-то захватывающее. Химчан продолжает поглаживать его, и парень слышит ровные удары сердца мужчины, в такт его собственным. Ему хочется повернуться, притянуть лицо старшего к себе и целовать, пока у них обоих не закончится воздух… Но они — на людях, в кинотеатре, и если бы дети не сидели рядом с ними, то это всё было бы очень в духе старшей школы. Дэхён довольствуется тем, что берёт другую руку Химчана в свою и переплетает их пальцы, перенося на свои колени. Костяшки Химчана — жёсткие, а подушечки пальцев — огрубевшие. Тыльная сторона его ладони гладкая и светлая, и все пальцы мужчины длиннее пальцев Дэхёна примерно на ноготь. Химчан посмеивается, хрипло и низко, и когда парень поднимает на него вопросительный взгляд, а на его лице отображается свет с экрана, мужчина поднимает их соединённые руки к лицу и целует костяшки Дэхёна.

***

За фильмом следует ужин, а после — возвращение домой, помощь детям с умыванием и укладывание их спать. Когда у Дэхёна, наконец, появляется пять минут для себя, его мандраж возвращается, и он идёт в гостевую спальню, переодевается в пижаму и, сложив руки, пялится на кровать. Он устал за этот день, от борьбы с постоянным желанием, дрожащим под его кожей; парень обнимает себя немного крепче, вспоминая полные жара взгляды Химчана за ужином, во время кино, по дороге домой. Эти взгляды что-то значили, были обещанием, но на мгновение к нему закрадывается сомнение. Что, если недоверие Ёнджэ было оправданным? Что, если он с головой бросается в отношения, а мужчина лишь пользуется тем, что ему предлагают? «Не упускающий своего шанса», вспоминает Дэхён, и слова отдают эхом в его голове. Он хмурится, теребя пальцами ноги ковёр, когда позади него со скрипом открывается дверь. — Эй, — голос Химчана густой и хриплый, — что ты здесь делаешь? — Эм, — произносит Дэхён, разворачиваясь. Он пытается придумать, что сделать со своими руками, но в итоге они лишь неловко свисают по сторонам. — Или ты думал, что… будешь спать сегодня здесь? — ладонь мужчины задерживается на дверной ручке. Химчан элегантно приподнимает одну бровь, поджав губы, и Дэхён ёрзает. — Я просто, — начинает он, и его нервозность лишь усугубляется. — Дети спят в соседней комнате, — рассуждает он, — и я… ну, я… Химчан заходит в комнату, и, кажется, заполняет собой всё пространство. Дэхён вздыхает, когда мужчина медленно обвивает руки вокруг него, притягивая к своей груди, и расслабляется. — Мы не будем делать ничего, что ты не хочешь, — говорит старший. — Но я бы очень хотел поспать рядом с тобой сегодня, если ты не против. Дэхён кивает, а слова застревают у него в горле. Он выдыхает, и все сомнения тут же покидают его. Он знает Химчана. — Я веду себя глупо. — Нет, не глупо. Химчан отстраняется, чтобы поцеловать его в лоб, и веки парня тут же закрываются от мягкого прикосновения. Вместе они идут в спальню мужчины и забираются под одеяло рядом друг с другом на кровати.

***

Дэхён просыпается от чувства, словно его раздавливает дружелюбная, но тяжелая зефирка; открыв глаза, он обнаруживает нос Химчана прямо перед собой, а дыхание мужчины щекочет его скулу. Их ноги спутались во время сна, а одеяло коконом свернулось вокруг его тела, полностью лишая возможности пошевелиться. Он также понимает, что не особо против такого расклада, и позволяет себе уплыть обратно в полудрёму, наблюдая, как дрожат ресницы Химчана каждый раз, как тот делает вдох. Затем на него обрушивается лавина. Дэхён стонет, и лавина в его голове превращается в тяжёлые шаги ребёнка, бегущего по коридору. Он слишком поздно осознаёт ситуацию, полностью просыпаясь, когда дверь с грохотом открывается. — Папочка! Пора завтракать! — зовёт Чжунхон. За словами следует прыжок с разбегу на матрас, который опасно скрипит (хотя этот высокий всхлип вполне мог принадлежать Дэхёну), а затем мальчик пытается забраться под одеяло. Чоноп быстро следует за ним, хоть и без такого энтузиазма. Дэхён застывает, надеясь слиться с окружающей средой, но Химчан ворчит и как-то умудряется выбороть себе одеяло, укутываясь в его тепле. — Предатель, — бормочет парень. Он хотя бы догадался надеть трусы после событий минувшего вечера, хотя он вполне уверен, что футболка на нём принадлежит Химчану. — Хён? Что ты здесь делаешь? — спрашивает Чоноп, разваливаясь поперёк кровати. — Тебе приснился кошмар? — Эм, — произносит Дэхён, — да… — Хёну приснился кошмар, поэтому он пришёл спать к папочке. Мило! — чирикает Чжунхон, забираясь на колени к Дэхёну. Парень краснеет, не в состоянии ответить. Химчан, наконец, начинает просыпаться, слепо протягивая руки к тем штукам, которые издают звук, — своим детям. — Пора завтракать! — громко шепчет Чжунхон в ухо отца, но в ответ его лишь спихивают. Мальчик визжит и смеётся, падая на кровать. — Попросите хёна, — бормочет Химчан. — Которому приснился кошмар. Хах. — Не будь противным, — говорит Дэхён, полностью садясь, чтобы врезать мужчине по лицу подушкой. Это, конечно, даёт детям полное право начать делать то же самое, что значительно ускоряет процесс его пробуждения. — Я не знаю, что ты имеешь в виду, — дразнит Химчан, позволяя избивать себя мягкими подушками. Он ухмыляется и внезапно бросается на Дэхёна, оставляя беспорядочный, громкий поцелуй на его губах, когда он толкает его обратно на матрас. — Завтрак! — напоминает им Чжунхон. Он откладывает своё оружие и соскальзывает с кровати, топая ногами. — Ладно, ладно, — говорит мужчина. — Хорошо, давайте сделаем завтрак. Но до того, как они все вместе направляются на кухню, он ещё раз быстро целует Дэхёна украдкой.