baby, baby

Дорога до дома проходит в тишине; его отец возится с кнопками древнего радио, не в состоянии найти станцию без помех. Наконец, он полностью его выключает, и на фоне остаётся лишь гул мотора и ритмичные щелчки, исходящие откуда-то возле правой шины (что, как уверяет его отец, вовсе не проблема), когда они сворачивают с автострады на более тихие, узкие улицы. Поворот налево здесь и направо — дальше. Они проезжают парк, в котором Дэхён играл в детстве, и библиотеку с немного осевшей крышей, и парень вспоминает, как давно-давно проводил там вечера; в ней организовывали бесплатную репетиторскую программу для учеников младшей и средней школы, на которую, скорее, отправляли детей, чтобы те были подальше от неприятностей, чем ради самого репетиторства. Он чувствует, как что-то трепещет в его сердце, когда библиотека пропадает из виду. Одна из его репетиторов хотела стать учительницей, и пока они проводили больше времени вместе, Дэхён думал, что она была самым классным, самым приятным, самым умным и обаятельным человеком в мире. Его мечта о профессии преподавателя началась там же. Они заезжают в общий гараж, его отец паркует машину и выключает двигатель, но мотор всё ещё шумит некоторое время, остывая. Дэхён прижимает рюкзак к груди, чувствуя, словно он ни разу не моргнул за всю поездку. — Иди, расположись у себя. Там осталось немного еды после завтрака. Ты, наверное, голоден; поешь сначала, а потом поедем, — хрипло говорит его отец, растягивая слова. В больницу, тут же появляется подсказка в голове Дэхёна. Он кивает, сглатывая, и слепо тянется к ручке, кривясь от скрипа петель, когда открывается дверь. Его отец не выходит сразу после него. Перед тем, как войти, парень оглядывается и видит его, неподвижно сидящего на месте водителя, с руками на руле, и глазами, уставленными в никуда. Он выглядит уставшим, думает Дэхён, и его поражает осознание того, что его папа стареет. Уже постарел. Квартира не изменилась. Она такая же крошечная, и пахнет немного затхло от всех этих тушёнок, которые его мама любит готовить, с низкими потолками и несочетающейся мебелью, слишком потрёпанной, чтобы казаться необычной. Они живут над магазином и платят дополнительно за гараж; семья, живущая над ними, — пожилая пара, чей единственный сын переехал в Штаты, и лишь периодически навещает их, а чаще — отправляет им деньги. Иногда они присоединяются к Чонам за ужином. Дэхён никогда не видел их сына. На небольшом раскладном столике в гостиной стоят тарелки с едой, как отец ему и обещал, — рис, запечённые водоросли и парочка жареных яиц — но он проходит мимо, чтобы оставить вещи в своей комнате. Дэхён вырос с необходимостью складывать футон каждое утро перед школой; его комната была настолько маленькой, что он был уверен, что её переоборудовали из чулана. Парень не был особо против. Он держал её в чистоте и порядке; ему нравилось иметь небольшое личное пространство, подальше от своего иногда высокомерного старшего брата и ворчливых родителей. В последние годы школы ему уже стало в ней тесновато, но он утешал себя тем, что развешивал на стенах плакаты с любимыми музыкантами и изображения с пляжем, до которого было не больше получаса пешком. Сейчас некоторые постеры облупились, а на книгах в углу заметен приличный слой пыли, но его отец вытащил для него футон и расстелил как можно лучше; Дэхён садится, подтягивает колени груди и делает глубокий, дрожащий вдох, сдерживая комок эмоций в своих лёгких. — Ты разве не будешь кушать? — его отец заглядывает внутрь, хмурясь, когда он замечает сына, сидящего посреди комнаты. — Еда остыла, но она всё ещё вкусная. У тебя была длинная дорога. — Я боюсь встречи с ней, — признаёт Дэхён едва слышно, чувствуя себя ребёнком после сурового выговора, ждущим, когда его брат зайдёт к нему в комнату и скажет, что он вёл себя как маленький. Он хочет, чтобы его мама заглянула к нему и сказала, что всё будет хорошо. Его отец вздыхает, вертя дверную ручку, а затем ступает в комнату. Он не садится, только берёт рюкзак Дэхёна и отставляет его в угол. — Она будет рада увидеть тебя, — говорит он. — Так рада. Дэхён не звонит Химчану. Он близок к этому, но у него перед глазами всё расплывается, а уши горят, когда он думает о мужчине, о том, что он ему сказал, о не-ответе Химчана. Вместо этого, он быстро пишет ему сообщение и откладывает сотовый подальше. К тому же, он скоро поедет в больницу, и по правилам, мобильные телефоны запрещены, так что не сможет проверить, ответил ли ему Химчан.

***

Больница не была ему незнакома. Он часто ходил сюда в детстве, сопровождая родителей во время их визитов. Его матери нужно было питаться здоровее, — вот всё, что он вынес из этих посещений. Когда он подрос, то понял, что у неё было высокое кровяное давление и высокий уровень холестерина — высокое всё, казалось, и что ей нужно было лучше заботиться о себе, чтобы снизить риск осложнений. Она прекратила курить, начала есть больше рыбы, но это было поздним началом в жизни вредных привычек. — Хочешь, чтобы я с тобой зашёл? — спрашивает его отец, когда они идут по коридору мимо одинаковых комнат, наполненных пациентами. Его мать — в одной из них, оправляется от сердечного приступа. — Не знаю, — говорит Дэхён, засовывая руки в карманы. Он задерживается возле палаты 3В—28, кусая губы, обдумывая. — Я буду прямо за дверью, — обещает ему папа, когда тому кажется, что парень слишком затягивает, подталкивая его немного ко входу. Дэхён кивает, стучит, затем передумывает и заходит. Его мама в сознании. Она сидит, прислонившись к огромным подушками, в больничной робе, которая проглатывает её маленькое тело, и улыбается, широко и несдержанно, когда видит Дэхёна, тут же протягивая руки. На столике рядом с её кроватью стоит ваза с цветами. — Дэхён-а, Дэхён-а, иди сюда. Её голос — хриплый и тонкий, и Дэхён смаргивает слёзы, в несколько шагов преодолевает расстояние между ними и, с застрявшим в горле сердцем, выдавливает: — Прости. Я не принёс тебе цветов. — Малыш, — говорит она, крепко обвивая его руками, когда Дэхён сгибается над ней, пытаясь не раздавить. Его колени ударяются о пол, когда он обнимает её талию, а лицо становится мокрым. — Твой хён уже принёс мне цветы. Я лишь хотела увидеть тебя.