Чёрный вальс

Гермиона Грейнджер была успешной молодой ведьмой — самой умной магглорожденной волшебницей за последнее столетие. Однако в последние дни сама обладательница столь громкого титула всё чаще и чаще начинала сомневаться в правильности этих суждений. Крохотное кафе на отшибе столь же крохотного городка было полным-полно разношёрстной публики; молоденькая официантка в откровенно коротком костюме с грязно-серым передником бодро сновала между покосившимися от старости столиками. Приглушенный шум чужих разговоров и смеха заставил Гермиону отвлечься ненадолго от мрачных мыслей, и она позволила себе немного расслабиться, уставшим взглядом гипнотизируя чашку почти остывшего чая, к которому так и не притронулась. Поехать в эту глушь, пожалуй, было худшим из её решений. Отодвинув чашку в сторону, Гермиона положила на стол несколько купюр и направилась к выходу. И без того паршивое настроение стало только хуже, стоило ей оказаться на улице. Холодный, стылый ветер усилился, небо затянули суровые мрачно-серые тучи, а в воздухе повис наэлектризованный запах скорой грозы. Первые капли дождя упали ей на макушку, и Гермиона, поплотнее запахнувшись в плащ, накинула на голову капюшон. Сжавшись от пробиравшего до костей мороза, она поспешила по главной улице, слыша, как порывы ветра безжалостно хлыщут по деревьям, домам, тут же отдаваясь свистящим эхом в ушах. Прошлёпав по грязи, Гермиона, вымокшая до нитки, вошла в здание гостиницы — хотя это скорее была построенная на старый манер таверна. За стойкой, как и всегда, сидел старик-хозяин. Услышав звонок дверного колокольчика, он заинтересованно поднял голову, однако стоило Гермионе только откинуть капюшон, как любое выражение пропало с лица старика. Его сухая сморщенная кожа отдавала болезненной желтизной, Гермиона была более чем уверена, что виной тому служила постоянно зажатая в его зубах трубка. Вот и сейчас, выпустив струю дыма, старик прикусил кончик трубки и вежливо, но безэмоционально поинтересовался: — Не хотите чаю, мисс Грейнджер? Гермиона сейчас с наслаждением выпила бы чашечку горячего кофе, однако знала, что в этом захолустье его не жалуют, а вот от чая её уже начинало тошнить. К тому же, чай здесь тоже был особенным — с непременным добавлением каких-то трав, от одного запаха которых у Гермионы начинала кружиться голова, а к горлу подступал липкий комок. Старик понятливо кивнул и, вновь пыхнув трубкой, деловито уткнулся в разложенную на столе лондонскую утреннюю газету семидневной задержки — почту из Англии сюда привозили раз в неделю. Лицо хозяина ненадолго приняло недоверчиво выражение, брови его недоуменно взметнулись. Однако это замешательство было секундным. Он бросил короткий взгляд на Гермиону. — Что-нибудь ещё, мисс? Гермиона неуверенно отрицательно помотала головой. Что-то странное было в поведении старика, вот только Гермиона не могла понять, что именно. Она собралась спросить, но, едва открыв рот, передумала. В конце концов, она притащилась сюда вовсе не за этим. Добавив, что будет в своём номере, Гермиона развернулась и направилась к лестнице. Однако когда она уже поднялась на несколько ступеней, что-то заставило её обернуться. Старик с едва скрываемым отвращением, что читалось в его водянисто-серых глазах (это Гермиона смогла разглядеть даже с такого расстояния), бросил газету в полыхающий камин. А затем вновь закурил — на этот раз как-то нервно. Гермиона тяжело вздохнула и пожала плечами. Кажется, вокруг неё вновь начали сгущаться тучи.