Элементарная история

Нет лучше способа привлечь к себе внимание, чем, являясь Фтором, сидеть на подоконнике в левой рекреации на втором этаже в школе. Это место уже давно стало традиционным местом различных интересных опытов, которые проводил Фтор (иногда просил кого-то помочь, но чаще справлялся сам). Он не мог, получив знания, не поделиться ими с кем-то, и именно по этой причине было продемонстрировано большинство опытов. Фтор спрыгнул с подоконника, подождал, пока бардак, вызванный присутствием большого количества элементов на маленькой площади, успокоится, и вопросил: — Возможна ли реакция с Ксеноном? Вопрос привел присутствующих в полнейшее замешательство. Каждый с самого детства знал ответ на этот вопрос — нет. Ксенон — инертный газ, а инертные газы в химические реакции не вступают. Это известно всем. Но стал бы Фтор задавать вопрос, если ответ был бы так очевиден? С другой стороны… — Ну? — Фтор никогда не отличался терпеливостью, а сегодня, когда он специально не вступал в реакцию ни с кем ради этого момента, в особенности. — Что, никто из вас не может ответить на детсадовский вопрос? В ясельной группе любой скажет вам ответ за секунду. Так что же? Повторяю: возможна ли реакция с Ксеноном? — Нет! — вдруг выкрикнул кто-то. — Кто сказал? — резко задал вопрос Фтор. — Я! — Ого, — галоген усмехнулся. — Сам виновник торжества! Жестко же там с вами Гелий обходится… Ладно, о нем потом. Значит, Ксенон утверждает, что в химическую реакцию ни с кем вступать не намерен, так, Ксенон? Тон Фтора, не то издевательский, не то угрожающий, не то просто никакой («Вполне возможно и такое, — пронеслось в голове у Ксенона. — Может, он просто констатирует факты, а у меня комплекс фиолетовых шнурков?»), напугал Ксенона, но тот собрал свою решимость и не без запальчивости ответил: — Да! «Что я творю? — подумал инертный. — Он же сознательно меня провоцирует! Ему нужны эмоции, чтобы образовать связь. Надо сохранять спокойствие.» — Хорошо, — протянул галоген. — В таком случае, Ксенон, не мог бы ты выйти сюда? — Фтор старался говорить спокойно, сдерживать нахлынувшие эмоции и острое желание образовать связь. Ксенон повиновался. Он предполагал, что это какая-то уловка, но теперь он должен был выйти просто из гордости и чувства собственного достоинства. Он выбрался из толпы и вышел чуть вперед — теперь он стоял перед Фтором, лицом к окну. Фтор вдруг обернулся. Ксенон кинул равнодушный взгляд на улицу, и у него перехватило дыхание — над городом вставало солнце. Огромный багровый круг висел над горизонтом и освещал окрестности. После двух недель непроглядно серого неба и непрекращающегося дождя вид восходящего солнца производил огромное впечатление. Так и тянуло усмотреть в этом что-то символическое. Тут взгляд Ксенона случайно упал на лицо Фтора. Фтор улыбался. Он торжествовал. Ксенон видел это по блеску его глаз, выражению лица, по тому, что галоген перестал хмуриться и впервые за две недели улыбнулся. «Но почему? — недоумевал инертный. — Что его так обрадовало? Что он задумал?» Фтор отвернулся от окна и снова взглянул на Ксенона. — Значит, не реагируешь… Вдруг он подошел к окну и быстро, кажется, одним движением, взлетел на подоконник и взялся за оконную ручку. Быстрое движение рукой, и Фтор распахнул окно. В школу ворвался уличный воздух. Он был уже холодным, осенним, свежим… Фтор спрыгнул с подоконника, встал рядом с Ксеноном и просто стоял, молча глядя куда-то в пустоту. Да, определенно, взгляд его был устремлен в самую середину пустоты. Впрочем, там он пробыл всего несколько секунд, а потом снова вернулся в реальность и заскользил по лицам присутствующих. Кто-то любовался пейзажем за окном, кто-то пребывал в глубоком недоумении… Фтор остановился на лице Кислорода. Кислород, кажется, пытался понять происходящее, и, видимо, отчасти ему это удалось. Фтор посмотрел на Ксенона. Он заметил перемену, произошедшую с инертным. Она была пока слабой, но вызвала у Фтора приступ торжества — получается! Ксенон чувствовал себя очень странно. Вначале он совершенно ничего не понимал. Зачем Фтору понадобилось открывать окно? Что за бред? А потом он вдруг почувствовал что-то новое. Он ощутил какое-то напряжение внутри, смешанное с волнением и беспокойством. Мир вокруг вдруг стал ярче. Эти ощущения с каждой секундой усиливались и усложнялись — теперь Ксенон затруднился бы описать их. Точно можно было бы сказать лишь, что внутреннее напряжение осталось, хотя и усилилось в десятки раз. Вдруг Ксенон понял, что это такое. Он ощущал желание, нет, необходимость вступить в реакцию. Это повергло Ксенона в шок. Он же инертный! К шоку примешался страх. Кроме того, в мозг настойчиво пробивалась какая-то мысль. Постепенно она обрела форму. Ксенон подумал: «Неужели все чувствуют себя так… всегда?» Тут он заметил, что Фтор с улыбкой наблюдает за ним. — Итак, Ксенон, — начал галоген. — Как ты теперь относишься к образованию химической связи? Фтор смотрел Ксенону прямо в глаза. Ксенон ясно ощутил его эмоцию — торжество. Что же до самого инертного, у него в голове творилась полная каша, но он испытывал сильный страх, а, что хуже всего, он чувствовал, что не сможет сказать «нет». — Х-хорошо, — с трудом, заикаясь, проговорил Ксенон. Фтор еще пристальнее посмотрел ему в глаза и протянул руку. Для образования связи нужен был контакт — физический и эмоциональный. Обе стороны должны испытывать сильные эмоции и прикоснуться друг к другу. Ксенон сдался. Он протянул руку, не отводя взгляда. Фтор смотрел на него. Ксенон ощутил его торжество сильнее, чем прежде. В разы сильнее. Фтор же почувствовал страх и удивление Ксенона среди сумбура чувств элемента, окружившего его. Ксенон прикоснулся к руке Фтора. Далее последовало рукопожатие — типичное для галогена, но абсолютно новое для инертного газа. Самым интересным оказалось то, что в конце Фтор довольно резко дернул руку Ксенона на себя. Ксенон удивился в очередной раз. — Бровям челка не мешает? — шепотом спросил Фтор. — Это движение символизирует полярность связи. Привыкай. В эту секунду тишина, окружавшая элементы с самого начала эксперимента, вдруг прорвалась. Каждый, как мог, выражал свое удивление, восхищение и возмущение. Ксенон чувствовал, что напряжение ослабевает, отступает. Фтор несмотря на шум, объяснял (он мечтал объяснить): — В доброй половине наших бед повинна одна коварная мадам под названием гибридизация орбиталей. Она происходит под воздействием энергии. Солнечный свет — ультрафиолет — это тоже энергия. Когда я открыл окно, высокоэнергетичные фотоны перестали задерживаться стеклом и смогли сообщить свою энергию электронам Ксенона — одной электронной паре. У Ксенона есть свободные орбитали. На одну из них и перешел один из электронов пары. Получилось два одиночных электрона, и Ксенон испытал острую необходимость в реакции. Все! Примерно с половины объяснения элементы начали слушать. Объяснение, как всегда, оказалось понятным. Фтор сообщил еще, что энергия, которую нужно сообщить Ксенону, довольно мала, поэтому солнца хватает, для более легких инертных газов этого будет уже недостаточно, но принцип тот же, и если… Его речь прервала заведующая учебной частью, неизвестно откуда возникшая в рекреации*. — Что здесь происходит?! — гневно вопросила она. — Почему окно открыто? Почему не на уроках? — Так не было звонка! — отозвалось сразу несколько элементов. — Не было звонка? Десять минут как урок идет! Не было звонка… Все быстро разошлись по классам! А с тобой, — она посмотрела на Фтора. — Я отдельно разберусь. После уроков зайди в мой кабинет.