Элементарная история

Потом случилось так, что в течение нескольких дней Водород была в самой гуще событий, в самом эпицентре их урагана. Она заметила тревожащие перемены во Фторе, что неудивительно — их заметили все. А еще она заметила и кое-что другое, то, о чем кроме нее никто не знал. Каждый раз после урока Фтор встречался с ней взглядом. Очевидно было, что он ждал ее, пытался с ней о чем-то поговорить, но каждый раз ее кто-то хватал за руку и утаскивал, или она сама уносилась (так было после одного крайне неприятного разговора с завучем из-за сорванного урока, того, с Гелием — Водород тогда очень спешила и сразу по выходе из кабинета, проигнорировав Фтора, помчалась почти со скоростью света из школы). Первые дни она даже радовалась этому — мысль о предстоящем разговоре с ним сильно напрягала Водород, но во второй половине ноября, когда перемены в поведении Фтора приобрели пугающие масштабы, ее мнение изменилось. Дело было в том, что Фтор как будто бы превращался в собственный призрак: он практически не разговаривал, не показывал опытов, не гулял с одноклассниками, даже не читал, даже не спорил с учителями — в высшей степени нонсенс! Даже когда на очередном уроке к доске вызвали Бора, и он начал нести отборную чушь, Фтор не стал с ним спорить. Он просто сидел и смотрел в окно. Он теперь почти все время смотрел в окно. Водород поделилась своим беспокойством с Кислородом. Он тоже разделял ее тревогу, но с выводами спешить не любил. Посоветовавшись, элементы решили устроить контрольный эксперимент — на одной из бесчисленных самостоялок подсунули Фтору листик с откровенно неправильным решением. Но даже на это Фтор не отреагировал — не стал орать матом, швыряться тапочками и даже рвать листочек в клочья, а просто аккуратно написал правильное решение и передал листок обратно. После этого Водород и Кислород убедились, что с их другом что-то не так. — Что будем делать? — задала риторический вопрос Водород, стоя под лестницей с Кислородом. Эта пара квадратных метров была самым любимым местом друзей в школе — здесь было тихо, уютно, тут можно было спрятаться ото всех, говорить о чем угодно… Это было их место в школе, и осознавать этот факт было очень приятно. — Понятия не имею… — пробормотал Кислород, разглядывая чистую стену (уникальное явление — стена, до которой еще не добрались местные граффитисты; граффитисты не были какой-то определенной группой, в их число входили разные элементы — от галогенов до щелочных металлов. Пожалуй, к этой негласной школьной секте не принадлежали только инертные газы, и то из-за того, что их Гелий запугал). — Вообще-то, — продолжил он после паузы. — Было бы неплохо для начала узнать, что именно с ним происходит, и почему оно происходит. — Нет времени узнавать! — с жаром возразила Водород. — Ты его лицо видел? Я лично ничего более трагичного в своей жизни еще не встречала! — Может, он просто грустит по ушедшему лету… — неловко попытался сострить Кислород. Он не хотел накручивать себя и не хотел, чтобы Водород себя накручивала (что, вообще-то, было ее любимым занятием), но тоже чувствовал тревогу. — Очень смешно, — отозвалась Водород. — Кислород, нам надо что-то сделать! Ну пожалуйста, придумай что-нибудь, ты же у нас умный, — взмолилась она. «Вот какова наглость, а? — подумал Кислород, с трудом сдерживая улыбку. — Вот как не стыдно? И как ей отказывать, скажите на милость?» — Ладно, — произнес он. — Вечером я тебе позвоню и в подробностях распишу наш гениальный план. На следующий день Фтору удалось-таки поймать Водород. Сразу, как только прозвенел звонок, он вышел из класса и остановился у двери, готовый поймать любого выходящего, если это окажется Водород. Его ожидания оправдались: когда она вышла из класса, Фтор немедленно преградил ей дорогу. — Привет, Водород, — произнес он при этом. — При… Привет, — ответила Водород. Несмотря на радостные мысли «Все идет по плану!», она несколько стеснялась. — Водород, — очень серьезно начал Фтор. — Я хотел… Он вдруг вытянул руку. Водород не сразу поняла, что от нее требуется, а потом с некоторым опасением ответила на рукопожатие. Она едва заметно вздрогнула, когда Фтор довольно-таки резко дернул ее руку на себя, и даже подумала, не переоценил ли Кислород ее способностей, когда поручал ей эту роль. Фтор же в момент образования связи ощутил лишь что-то вроде мрачного удовлетворения — сейчас даже лишние электроны не доставляли ему никакого удовольствия. Все же он произнес ту фразу, которую подумал, пребывая в лучшем расположении духа: — Я хотел это сделать с того урока химии, на котором ты поставила Гелия на место. — Спа… Спасибо, — пробормотала Водород, немного удивленная таким поведением галогена. — Идем, — он направился в сторону столовой. Водород ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. «С другой стороны, — думала она. — Он сам действует согласно плану. Мне даже делать ничего не надо. Повезло. Не представляю, как бы я убеждала его пойти куда-то…» Отстояв километровую (или, лучше сказать, стокилометровую) очередь за завтраком, они направились к столу, за которым уже сидела группа подростков не самого… приличного вида. Галогены! Цвет местной молодежи, довольно резкие, грубые и бесцеремонные, своим поведением они иногда (да что там, зачастую) напоминали гопников, шпану и всех тех, с кем Вам бы очень не хотелось встретиться на улице ночью. Тем не менее, они не всегда были именно такими. Время от времени и они вели себя очень прилично, законопослушно и, можно сказать, нежно, но… Именно поэтому Водород, видя, куда направляется Фтор, запротестовала: — Но я же не галоген!.. — Кто сказал? — удивился Фтор. Эта фраза должна была прозвучать с вызовом, но… Фтору было как-то безразлично. — Насчет тебя, Водород, у меня вообще есть целая теория. Это тоже прозвучало бесстрастно, что еще больше укрепило Водород в худших подозрениях. О новой теории, целой теории Фтор должен был орать, ну или, по крайней мере, трепаться на каждом углу, но не говорить так ровно и спокойно. Он поставил поднос на столик. Водород последовала его примеру. Они присоединились к галогенам. Некоторое время над столом висела тишина, показавшаяся Водород довольно зловещей, возможно, потому что тишина в компании галогенов — дело редкое и странное, а возможно, потому что все взгляды были направлены на нее. Первым тишину нарушил Хлор — известный грубиян и нахал: — Ну привет, красотка. Как дела? — П… Привет, — еще больше смущаясь и сжимаясь на стуле, ответила Водород. — Н… Нормально… — Нормально? — вопросительно поднял одну бровь Хлор. — Что это такое — нормально? — с наигранным удивлением спросил Бром. — Нормально? Не, не слышали! — поддержал друзей Йод. — Так, запоминай, подруга, — повысил голос Хлор. — У нас нет никакого «нормально»! Есть «круто», «зашибись», «хреново» и «нормас»! — А есть такой химический элемент — Таллий, не слышал? — вдруг заговорил Фтор. — А расшифровывается как «выскочка». Амфотерный, кстати. Намек понял? А еще «таллий» я расшифровываю как «тапок-лицо», для особо тугодумных. Так что заткнись и ешь, перл ядерной реакции. Это и к вам относится, — бросил Фтор остальным галогенам. — Извини, Водород. Вся эта тирада была выдана абсолютно ровным голосом. Галогены стушевались и замолкли. Потом завязалась дружеская беседа, вполне мирная и обычная. Водород тоже приняла в ней участие — оказывается, галогены, когда не задираются и не демонстрируют свою «крутизну», — вполне хорошие элементы. Фтор на пару секунд отошел от стола за солью, потом снова сел на свое место и принялся было за еду, как вдруг остановился и недоуменно обвел взглядом присутствующих. Потом пристально посмотрел на Хлора. Хлор в ответ удивленно уставился на Фтора. — Что это было, Хлор? — спросил наконец Фтор. — Ты о чем? — Хлор несказанно удивился. Он не понимал, в чем проблема. — Серьезно, Хлор, нафига ты мне подсыпал какую-то гадость в суп? Я просто не могу вспомнить, за что, — добавил Фтор, демонстрируя, что настроен на исключительно мирные переговоры. — Фтор, я… — Хлор, хватит розыгрышей. Я серьезно. — Так и я тоже! Я ничего не подсыпал! — Да ладно, — Фтор недоверчиво посмотрел на него. — Но почему тогда у этого супа вкус столетней пыли? — он недоуменно обвел взглядом присутствующих, разом уставившихся на него. — Нет, я не пробовал столетней пыли, но… — Фтор, — едва слышно начал Йод. — У супа обычный вкус… — Да? — Фтор с сомнением взглянул на Йода. Вдруг он ощутил, как по левой руке прошла холодная волна. — Ой, блин… Да, у супа нормальный вкус… Наверное… Водород не сразу поняла, что происходит. Она не была посвящена во все детали плана — Кислород сообщил ей лишь о ее задаче, чтобы, как он шутил, если галогены начнут ее пытать, она не «спалила контору». Поэтому она и удивилась, когда Фтор перепутал вкус. Она не поняла, в чем фишка, даже когда Фтор опустился на свое место и практически замер. И только когда она ощутила холод в левой руке, до нее дошло… Электролиз*! Электролиз — не самая приятная процедура, сопровождающаяся довольно-таки противными ощущениями. Начинается все, как правило, с легкого холода в той руке, которой совершалось ритуальное рукопожатие. Постепенно из легкого холод превращался в жгучий, а затем сменялся вначале мурашками, а потом болью, не то чтобы очень сильной, но вполне достаточной, чтобы причинять довольно сильный дискомфорт «жертве». Причем, чем ближе элемент к полюсам (металличности и неметалличности), тем эти ощущения сильнее. Кроме того, этому иногда могут предшествовать нарушения восприятия — галлюцинации, например. Вдобавок к вышеперечисленному, электролиз был неприятен еще и потому, что элементы вынуждены были вновь искать возможность соединиться. Именно поэтому электролиз среди элементов считался своего рода оскорблением. Когда ощущения схлынули, Фтор немедленно вскочил с места. — Так… Предсказываю: сейчас одному элементу прилетит очень по-крупному. Водород, ты со мной. — Подожди! Надо еще выяснить, кто этот элемент! — Водород попыталась воззвать к рассудку галогена, про себя ликуя — наконец-то он ожил! — Да чего там выяснять, — отмахнулся Фтор. — Кто это может быть, как не твой сосед? Он мчался через всю столовую к тому углу, где сидели инертные. Водород еле поспевала за ним. Добежав до нужного места, Фтор резко затормозил и тут же поймал взгляд Гелия. Водород отметила, что логика (или интуиция? Черт его знает!) не подвела Фтора. По едва заметной усмешке, по повышенному (хотя куда уж выше, выше только Эверест) уровню наглости она поняла, что виновник происшествия — именно Гелий. — Привет, Фтор! — изобразил радушие Гелий. — Как дела? — Не прикидывайся, Гелий. Уровень актерского мастерства у тебя ниже, чем ионизационный потенциал* у цезия. Я знаю, что это ты. — Да? Вот не знал, что в душе ты — детектив, — ядовито усмехнулся Гелий. — Не завидуй. И не меняй тему, — отрезал галоген. — Ну что, понравилось, Фтор? — в голосе инертного зазвучала явная издевка. — Незабываемые ощущения для влюбленных, а? — Это плоско и тупо, — выдал Фтор. — Честно, я от тебя такого не ожидал. Я думал, твой юмор тоньше и умнее. Н-да, умеешь ты разочаровывать… — А ты у нас такой депрессивно настроенный, прям «жизнь в серых штанах», ой, прости, тонах, — Гелий говорил по-настоящему раздраженно. — Может, самоубийство совершишь? Чтобы миру стало легче? — Когда решу свести счеты с жизнью, оповещу тебя первого. Чтобы прыгнуть с высоты твоего эго на высоту твоего же интеллекта, — отрезал Фтор. — И да, Кислород, ты палишься, когда стоишь и улыбаешься мне в спину. Я же знаю, что это ты все устроил, у самого бы у него, — Фтор презрительно кивнул в сторону Гелия. — Мозгов не хватило. Мне только одно непонятно — зачем. — Да чтобы ты интерес к жизни проявил! Чтобы не ходил с таким лицом, что на него только посмотри, и плакать хочется от сочувствия! — А вот это, — Фтор тут же помрачнел. — Уже не ваша сфера деятельности. Ребята, — он посмотрел на Кислорода и Водород. — Я понимаю, что вам хочется всем помочь и всех сделать счастливыми, но поймите, что это не всегда возможно. Вы способны повлиять не на все, далеко не на все. Научитесь с этим мириться, успокойтесь и отстаньте от меня. С этими словами Фтор развернулся и вышел из столовки.