Элементарная история

Выходя из школы, Водород пребывала в задумчивом состоянии. Вот уже несколько дней ей отчаянно хотелось узнать, что же все-таки происходит с Фтором и что означали его слова, брошенные в тот день в столовой. Отчасти это было вызвано уверенностью Водород в том, что она сможет помочь Фтору, если будет знать, в чем, собственно, проблема, а, кроме того, ей было очень любопытно. Она не признавалась себе в этом, потому что считала любопытство плохим качеством, но в глубине души знала, что дело не только в сочувствии. Основной проблемой на пути к благородной цели — спасению Фтора — был недостаток информации. И эту информацию абсолютно неоткуда было взять — по крайней мере, Водород пока не придумала, откуда. Не пытать же самого Фтора? «А что, — неожиданно для себя самой подумала Водород. — Не такая уж безумная идея. Только Фтор сможет мне все точно объяснить. Хотя… Захочет ли объяснять?» Водород вспомнила слова Фтора, сказанные в столовой, кажется, последние слова за прошедшие несколько дней. Да уж, вряд ли Фтор захочет делиться своими мыслями на эту тему… Тут без пыток не обойтись. Да и как его пытать? Фтор был как минимум на голову выше Водород, значительно сильнее… «И еще умеет очень крепко держать… — вдруг подумала Водород. Да, ее мысли явно обнаглели — уже второй раз за три минуты заходят без стука и разрешения хозяйки. — Интересно, наглость и решимость, переходящие в удивление и страх — хорошая база для связи?» — Очень, — сказал кто-то. Водород подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Мимо нее прошла компания из трех человек. Без сомнения, «очень» произнес кто-то из них, потому что кроме них никого не было на улице. Водород облегченно выдохнула. К счастью, никто не читал ее мыслей. Но эта случайная фраза в чужом диалоге пришлась так кстати, что Водород совершенно раздумала пытаться узнать ответ от Фтора. Но от кого тогда? Фтор учился в этой школе первый год, из учеников о его прошлом никто ничего не знал. Да что там, даже о настоящем знали немного — что Фтор любит химию, демонстрирует опыты, ругается с учителями, лидер у галогенов и не ладит с отцом. «Не слишком-то много информации», — ехидно сказал ее внутренний голос. До перехода Фтора никто не знал… Яркая догадка неожиданно вспыхнула в уме Водород: «Почти никто!» Стоя у двери в квартиру Хлора, Водород несколько сомневалась. Все-таки, он галоген, причем почти самый активный из них и из неметаллов вообще*. Водород опасалась галогенов, в основном, из-за слухов, и, несмотря на то, что она недавно вполне нормально общалась с ними в столовке, было довольно-таки страшно. Но она же хотела узнать… То есть, помочь. Глубоко вздохнув, Водород позвонила в дверь. После школы Хлор надеялся спокойно поспать (или что-то почитать, или посидеть в интернете, или, на крайняк, посмотреть какую-нибудь ересь по телевизору). В настоящий момент он лежал на диване и занимался фигурным ничегонеделаньем. Он никого не ждал, родители возвращались поздно вечером, и очень удивился, когда в дверь позвонили. Хлору абсолютно не хотелось отрывать свое тело от дивана, проходить расстояние в два миллиона световых лет, открывать дверь и с кем-то общаться, но суровая реальность требовала героизма. Поэтому с тяжелым скорбным вздохом Хлор встал и поплелся открывать. А суровая реальность в лице Водород стояла за дверью и судорожно молилась. Она еще толком не знала, чего хотела больше — чтобы никого не было дома или чтобы Хлор открыл дверь. Поэтому она ощутила одновременно и глубочайшее облегчение, и глубочайшее разочарование, услышав звук поворачивающегося ключа… — То есть ты хочешь узнать, что происходит с Фтором? — спросил Хлор, отхлебывая чай. — Да, — негромко ответила Водород, тоже пытаясь сделать глоток, но безуспешно — чай показался ей все еще очень горячим. — А что ко мне, а не к нему сразу? Он-то точно лучше знает, — насмешливо спросил галоген. Водород не ответила — она знала, что Хлор знает, почему. Это было написано на ней огромными яркими буквами: «Хочу поговорить с Фтором, но боюсь. Помогите, кто-нибудь!» Хлор вдруг посерьезнел: — Ладно. Я знаю, что с ним, но не знаю, в чем дело. Это происходит с ним каждую осень. В ноябре. Он становится таким… Пришибленным, что ли, не знаю. Как будто в депрессию впадает, хотя это очень на него не похоже. Я имею в виду, в обычное время. Он… — Хлор замолчал, подбирая слова. — Будто впадает в какое-то оцепенение. Причем чем дальше, тем хуже. В самом конце ноября он вообще практически перестает разговаривать. Даже связей почти не образует. Пугающе, да? Водород согласно кивнула. Фтор, не пытающийся образовать связь, представлялся настолько противоестественным явлением, насколько это вообще возможно, и даже больше. — Вот. А потом все проходит. Очень быстро, гораздо быстрее, чем начиналось. И потом весь год все хорошо. Ну, — Хлор усмехнулся. — В смысле, как обычно. — А… — протянула Водород. — Но, — тут в голосе Хлора прозвучало отчаяние. — Я абсолютно не знаю, почему! Меня, знаешь ли, тоже не радует вид Фтора. Но я понятия не имею, о чем он думает в этот месяц. А говорить он не хочет. — Понятно… — тихо сказала Водород. — Ладно, Хлор, я пойду… — Чай хотя бы допей.